– И что же это, мы с тобой поедем в одном купе, Мария с Ритой – в другом, по разным концам вагона? – сунув руки в карманы, сердито спросил Крячко.
– А кто нам запретит поменяться местами? – вручая своим спутникам их билеты, невозмутимо ответил Гуров.
– Тьфу, блин! А я об этом как-то и не подумал… – досадливо фыркнул Станислав.
Загрузившись в свои купе, путешественники занялись тем, что каждому из них было интереснее. Дамы включили имеющиеся в купе телевизоры и выбрали интересные только им программы. Маргарита нашла показ мод, где все было понятно и без слов, а Мария программу, в которой рассказывали про старейший лондонский театр Ковент-Гарден, построенный еще в восемнадцатом веке. Стас и Гуров вышли на перрон, неспешно вспоминая свои былые приключения на Британских островах.
– Ты будешь смеяться, но мне почему-то кажется, что нам и в этот раз спокойного путешествия не предвидится, – глядя на голубей, кружащихся над вокзалом – ни дать ни взять обычные русские сизари, – с чуть заметной улыбкой констатировал Лев.
– Это ты насчет предчувствий Марии? – понимающе ухмыльнулся Стас. – Так они уже сбылись – вон, когда летели. Думаю, свой лимит на неприятности мы уже израсходовали.
– А-а-а… Это ты имеешь в виду теорию снаряда, два раза не бьющего в одну и ту же воронку? – отмахнулся Гуров. – Чепуха это все… Бьет, зараза, и еще как бьет. Я сам с какого-то момента вдруг начал чувствовать, что на нас надвигается что-то опасное. Это еще как у нас в школе было, когда мы первоклашками за неделю чувствовали прививки. Вот и сейчас – что-то должно случиться.
– Хм… – Сунув руки в карманы брюк, Крячко перекатился с носков ботинок на пятки и обратно. – Ну, в принципе, это объяснимо. Сколько лет мы уже варимся в этом котле? Тут наверняка интуиция поневоле начинает работать на порядок интенсивнее… Слушай, Лев, а может, пока эти самые неприятности на нас не свалились, пойдем хлебнем настоящего английского эля? А? А то через Англию прем на рысях, как будто за нами гонится целая орда киллеров. Надо же хоть как-то отметить здесь свое присут…
Он не договорил, поскольку проходившая в паре шагов от них благообразная леди с плоской корзиной на локте, чем-то похожая на киношную мисс Марпл, неожиданно споткнулась и с размаху села на «пятую точку», что-то испуганно проговорив на своем родном языке. Приятели, переглянувшись, поспешили к леди и, подхватив ее под руки, аккуратно поставили на ноги. Рассыпаясь в благодарностях, та порывисто обняла их и, раскланявшись, продолжила свой путь, моментально исчезнув из поля зрения. Проводив ее взглядом, Гуров чему-то очень хитро улыбнулся.
– Стас, ты собирался хлебнуть пивка. Меня не угостишь? – с непонятным подтекстом поинтересовался он.
Ощутив какие-то смутные подозрения, Крячко схватился за карман пиджака и, ошалело оглядевшись по сторонам, воздел над головой стиснутые кулаки.
– Япона мать! – рявкнул он. – Где она, эта старая кошелка? Ща поймаю, наизнанку выверну!
– Охолонь! – теперь уже от души рассмеялся Лев. – На, возьми свое хозяйство, да «коробочкой» больше не щелкай.
Он достал из кармана бумажник Стаса и протянул приятелю. Тот недоуменно взглянул на Льва, не понимая происходящего, а Гуров, глядя на его хмурое и в то же время недоумевающее лицо, рассмеялся еще громче.
– Стас, Стас… – с укоризной покачал головой Лев. – Что ж ты, опер с таким стажем, и не смог вычислить обычную вокзальную мошенницу? Что, слишком расслабился? Не расслабляйся. Тут ворья тоже хватает. А я сразу засек, когда она у тебя выудила бумажник и бросила в корзину. Ну а я на правах взаимности не только вернул твое хозяйство, но еще и кое-что прихватил на память. – Он вытащил из кармана связку фирменных отмычек.
Хлопая глазами, Крячко некоторое время осмысливал происходящее, после чего неожиданно хлопнул себя по коленкам и, схватившись за живот, дико захохотал на весь перрон. И прохожие, и вышедшие подышать пассажиры, и провожающие удивленно оглянулись в сторону непонятно отчего внезапно развеселившегося иностранного джентльмена. А Стас, продолжая хохотать, мотал головой и без конца повторял:
– Ну, Лева! Ну, обул карманницу! Представляю ее физиономию, когда она докумекает, что ее саму обчистили!..
В этот момент бархатный голос диктора объявил отправление поезда. Пассажиры тут же поспешили в вагоны. Сев у окна, Лев не отрываясь смотрел на перрон. Казалось, он чего-то ждал. И его ожидания оправдались. Откуда-то из-за угла выскочила все та же «леди», растерявшая всякую солидность и респектабельность. Разозленной бодливой козой она заметалась по перрону, безуспешно разыскивая тех, кто над ней так посмеялся. Судя по всему, подобную неудачу она переживала впервые в жизни. Вагон дрогнул и, набирая скорость, помчался куда-то в западном направлении. Видимо, поняв, что незнакомцев ей не найти, «леди» погрозила уходящему поезду сухим кулаком и уныло побрела к пабу. Как видно, чтобы залить там свою недавнюю неудачу пинтой доброго эля.
Проводив ее взглядом, Гуров тихо рассмеялся. Мария, сидевшая перед телевизором, оглянулась и удивленно спросила, что так рассмешило мужа. Лев вкратце рассказал ей о происшествии на перроне, на что Мария почему-то неодобрительно покачала головой:
– Лева, зря вы так над ней посмеялись… Я вот только мельком увидела ее со спины, и мне отчего-то стало не по себе. Какая-то она… Ведьмаковатая, что ли? Нет, суеверия тут ни при чем, но, как говорится, не буди лиха. Ну, зачем это нужно, чтобы перед такой непростой и рискованной вещью, как морское путешествие, наживать себе недоброжелателей? Какие же вы со Стасом оба беспечные.
Ощутив неловкость из-за того, что его проделка не к месту встревожила Марию, Лев пожал плечами.
– Радость моя, ну, ты что-то уж слишком впала в пессимизм, – не зная, как на это отреагировать, с безмятежным видом резюмировал он. – Зачем на каждый чей-то чих так болезненно реагировать? Она же сама обокрала Стаса, и я всего лишь вернул взятое ею. А то, что отмычки прихватил на память, так, считай, избавил кого-то от риска быть обкраденным ею. Разве это какой-то грех?
– Конечно, нет, – устало улыбнулась Мария. – Но… Понимаешь, мне подумалось, что эта особа что-то очень недоброе пожелала всем нам, независимо от того, хорошее сделал ты или плохое. Да, что-то не задалось у нас это путешествие. Не задалось… Но о возвращении не может быть и речи! Все, что нам уже назначено, переживем в пути, – поспешила добавить она, заметив, что Лев снова собирается заговорить о чем-то, наподобие «давай вернемся».
Но Гуров на самом деле думал совсем о другом. Ему вдруг пришло в голову, что если нынешнее их путешествие и началось с целой цепи непредвиденных, странных событий, то и его спутница жизни, некогда совершенно беспечная и решительная, отчего-то сейчас вдруг стала излишне мнительной и беспокойной. Когда это бывало, чтобы Мария Строева вдруг начала заниматься самокопанием, морализаторством, предчувствиями?!.
«Неужели это… Годы? – опасаясь даже мысленно произнести подобное слово и окинув взглядом жену, отметил он. – Да-а-а… Похоже на то. Прямо, как кто-то это называл, картина маслом – о, где вы, где вы, юные года?..»
Но вслух сказал совсем другое:
– Какая ты у меня красивая, даже когда за что-то меня порицаешь! До сих пор не могу к этому привыкнуть: у меня – самая красивая, самая обаятельная жена.
– Ой, Левка-а-а! – покачала головой Мария. – Конечно, слышать комплименты всегда приятно. Но почему-то с течением времени они вызывают доверия все меньше и меньше. Ладно, принимается. Слышать такую правду, сказанную без прикрас, прямо в глаза – согласна! – с некоторым оттенком иронии добавила она, и они оба рассмеялись.
Мария снова обернулась к экрану телевизора, а Гуров к окну вагона, за которым в отдалении проносились окруженные зеленью аккуратные, красивые, типично английские коттеджи какого-то поселка. Неожиданно он скорее почувствовал, чем увидел движение двери купе, словно кто-то приоткрыл ее и замер в непонятном ожидании. А еще Лев ощутил чей-то взгляд. Вроде и не враждебный, но и без дружелюбия. Скорее всего, его можно было бы назвать неприязненно-любопытствующим. В то же мгновение он резко обернулся и лишь краем бокового зрения увидел нечто странное, мгновенно скрывшееся за дверью, которая столь же стремительно закрылась без единого звука.
