Когда Томас нам про это рассказал, мы сказали, чтобы он не беспокоился: мы все выступим в его защиту на суде Деда Мороза. Но из-за этого разбитого носа в школе было общее собрание родителей (без детей), на котором все родители, похоже, плохо себя вели, что совсем не удивительно, ведь родители вообще всегда плохо себя ведут. Мы живем в мире, где люди забыли, как правильно себя вести.
Родители нормальных учеников заявили, что их очень тревожит, что их дети контактируют с детьми из специальной школы. Некоторые даже испугались, что их дети от нас заразятся, как будто быть особенным – это болезнь. Мисс Дженнингс очень горячилась, защищала нас, утверждала, что, наоборот, очень хорошо, что мы здесь все вперемешку, особенно при таких родителях. Сказала, что это называется «инклюзия и толерантность». Директор подчеркнул, что толерантность – главная школьная ценность и что уже завтра он снова соберет всех учеников в актовом зале и поговорит с ними об этом. Мисс Дженнингс считала, что снова устраивать собрание в актовом зале – очень плохая идея. Но Директор, наоборот, решил, что это отличная идея. Вообще-то, когда Директор думает, что ему пришла хорошая идея, ему приходит плохая идея.
Так что на следующий день после родительского собрания Директор собрал всех учеников в актовом зале и сказал:
– Здесь у нас демократия!
Демократия! Выглядело это прямо офигительно. Но кто-то все-таки поднял руку и спросил, что это такое, потому что из греческих объяснений Отто никто ничего не понял.
– Демократия, – разъяснил Директор, – это значит, что мы все равны, каждый должен уважать другого таким, какой он есть, каждый волен поступать, как он хочет, и чтобы никто к нему не приставал.
– Мы можем делать что хотим? – спросила я.
– В рамках правил, – уточнил Директор.
– Каких правил?
– Демократических правил.
Демократия выглядела неплохо, но немножко сложновато.
– При демократии, – подытожил Директор, – вы можете делать что хотите, но только если не мешаете другим.
Какой-то ученик поднял руку:
– Мой отец говорит, что те, кто не любит демократию, называются фашисты.
– Верно, – ответил Директор.
– А мой брат храпит, когда спит, и его поведение мне мешает. Он фашист? – спросил еще кто-то.
– Нет, – отрезал Директор, не вдаваясь в объяснения.
У меня тоже возник вопрос:
– А если кто-то мешает тихо?
Директор попросил прекратить задавать вопросы.
– При демократии, – добавил он, – мы живем все вместе, со всеми нашими различиями. Это моя твердая позиция: нетолерантным нет места в нашей школе!
Тут Арти громко разревелся и прервал речь Директора.
– Почему ты плачешь, маленький проказник? – спросил он.
– Потому что я не толерантный, у меня непереносимость лактозы, – ответил Арти.
– Непереносимость лактозы – это ничего, – заверил его Директор и торжественно объявил: – Будем толерантны к нетолерантным к лактозе!
Еще один ученик поднял руку, у была непереносимость глютена. К нетолерантным к глютену тоже будут толерантны? Директор энергично подтвердил и сказал, что можно быть нетолерантным ко всему, кроме других детей. А потом сказал, что всем можно разойтись по классам.
В тот же день, но позже Директор зашел к нам:
– Маленькие мои проказники, у меня идея.
Мы еще не знали, какая именно, но уже знали, что плохая, как все его идеи. Но промолчали. Нужно уметь не высовываться.
– Я решил, что завтра утром мы начнем день с общего урока физкультуры, вместе с классом Балтазара.
Мисс Дженнингс страшно удивилась. И спросила Директора:
– Вы уверены, что это хорошая идея?
– Это отличная идея! – возликовал Директор. – Спорт – лучшее средство завязать дружбу и завести товарищей из другого класса.
В эту минуту мы поняли, что работа Директора – это принимать решения, обычно не лучшие.
– Почему решения не лучшие? – спросила мама, которая до сих пор слушала очень внимательно.
– Потому что это привело к ужасно катастрофическому походу в зоопарк, – объяснила я.
– Какая связь между уроком физкультуры и сегодняшним походом в зоопарк? – спросил папа.
Я проглотила кусочек морковного пирога и воткнула вилку в следующий:
– Урок физкультуры обернулся катастрофой.
Глава 7. Урок физкультуры
На следующее утро мы пришли в школу и вместе с классом Балтазара отправились на пресловутый урок физкультуры, устроенный Директором.
Урок проходил на улице, на большой спортплощадке; там была беговая дорожка, футбольное поле и куча каких-то непонятных сооружений. Было холодно и неспокойно. Балтазар подпрыгивал на месте и говорил, что в любом случае оставит от нас мокрое место, в общем, вел себя не очень демократично.
Мы с одноклассниками сбились в кучку. Йоши принес футбольный мяч с автографом знаменитого английского игрока. Томас предложил его погонять, но Йоши дал понять, что это сокровище, а не просто мячик для игры.
Потом появился Директор, а рядом с ним – маленький тощий человечек.
Мисс Дженнингс была с нами и сразу предупредила Директора, что урок физкультуры – не самая хорошая идея.
– Mens sana in corpore sano, – заявил Директор.
По-латыни это значит «в здоровом теле – здоровый дух».
– К тому же на улице холодно, – возразила мисс Дженнингс. – В это время года уроки физкультуры надо проводить в помещении.
– Они так закаляются, – объяснил Директор. – В помещении они проведут весь остальной день. Поверьте моему богатому педагогическому опыту, мисс Дженнингс, этим милым проказникам обязательно надо проветрить мозги.
– Вы нам будете вскрывать головы? – забеспокоился Арти.
Директор ответил, что никто никому голову вскрывать не будет. Потом повернулся к стоявшему сзади человечку:
– Препоручаю их вам, мистер Андре. До скорой встречи, дети. Пойдемте, мисс Дженнингс, выпьем кофе у меня в кабинете, нам с вами надо обсудить программу.
– Мне, наверное, лучше остаться… – предложила мисс Дженнингс.
Но Директор был непреклонен:
– Не волнуйтесь, они в хороших руках. Вы же сами сказали, что хотите просмотреть свою программу про демократию.
Мисс Дженнингс с Директором ушли, а мистер Андре, учитель физкультуры, оторопело уставился на нас. Он был такой маленький и тощий, что казалось, вот-вот улетит. Он подвел нас к веревкам, свисавшим в ряд с металлической рамы, и проблеял:
– Сегодня у нас лазание по канату. Алле-гоп! Все наверх!
Балтазар поиграл мускулами и первым ринулся к канату. Залез на него, как обезьяна, и съехал вниз, как пожарный.
– Следующий пошел! – заорал мистер Андре, глядя на нас.
– Надо залезть на самый верх? – заволновался Отто.
– Да.
– А если мы не хотим?
– Вы обязаны!
– Кому обязаны?
– Мне, – заявил мистер Андре.
– А во имя чего? – подала я голос.
– Потому что я так сказал. Я – учитель.
Арти спросил, какая у канатов высота. Мистер Андре ответил, что три метра, и Арти – он же ипохондрик и знает толк в опасностях – объяснил нам, что трех метров более чем достаточно, чтобы сломать себе позвоночник и остаться парализованным на всю жизнь.
– Кто хочет быть парализованным на всю жизнь? – обратился ко всем Арти.
– Не я! – сказали мы все, кроме Йоши, потому что он не говорит.
Балтазар быстренько снова залез на самый верх.
– Молодец! – похвалил его мистер Андре. – Вот что значит сознательный мальчик. Следующий!
И снова настойчиво посмотрел на нас.
– Нет уж, спасибо большое, – отказался Джованни. – Но вместо нас может залезть Балтазар, раз это ему так нравится.
– Вас не спрашивают, – рассердился мистер Андре. – Сейчас же лезьте все по очереди, я приказываю.
