Опешив от такого неожиданного поворота событий, бедный охранник судорожно переводил взгляд с полковника на фотографию и обратно, по-видимому, не представляя, как должен сейчас себя вести.
– Я… то есть, да. Это дом Развалова, – заикаясь, бросал он отрывистые фразы. – Я… вы извините. Я не подумал… мы… мы тут охраняем… охраняем территорию. Наши обязанности… вы извините.
– Да ладно, не переживай так, – добродушно бросил Лев. – Проехали. Во двор-то пустишь?
– Да-да, конечно. Разумеется, – засуетился парень. – Разумеется, проходите. – И, забежав вперед, во всю ширь распахнул калитку.
Оказавшись на территории участка, Гуров сразу понял, что если и найдется смельчак, который рискнет перелезть через неприступную ограду, храбрость его пропадет напрасно. На стенах трехуровневого дома довольно замысловатой архитектуры была укреплена еще одна «порция» камер, полностью контролирующих внутренний двор и территорию перед въездными воротами. Всякий, кто входил в калитку, въезжал в ворота или выбрал бы более энергозатратный путь через забор, неминуемо попадал в объективы внутренних камер.
– Тебя как звать-величать, бдительный наш? – обратился Лев к сопровождавшему его охраннику, все еще пребывающему в заметном смущении.
– Борис, – торопливо доложил он. – Акимов Борис.
– Прекрасно. А это, по-видимому, твои коллеги, Акимов Борис? – кивнул Лев на группу мужчин в такой же черной одежде, стоявших возле одноэтажного строения, расположенного неподалеку от входа на участок, и смотревших на Гурова с нескрываемым интересом.
– Это… да, это… Извините, я сейчас.
Быстрым шагом Борис приблизился к своим товарищам и, сказав несколько слов, тут же вернулся к Гурову. По-видимому, слова его оказались очень убедительными, поскольку «коллеги» скрылись из вида даже раньше, чем он успел пройти несколько шагов, отделявших его от полковника.
– Отменная дисциплина, Борис, могу только поздравить, – улыбнулся Гуров. – Ты, наверное, здесь начальник?
– Да. Я старший охранник.
– Это хорошо. Если ты здесь старший, значит, должен знать все нюансы и особенности местной жизни. Внутренний распорядок, так сказать. Именно он меня сейчас интересует.
– Я знаю только то, что непосредственно касается моей работы, – сдержанно проговорил Борис, справившись наконец-то с переживаниями по поводу своей оплошности. – Моей и ребят. Насчет «нюансов жизни», это, наверное, не ко мне.
– Но ведь ты и ребята находитесь здесь постоянно? Правильно? Именно так записано в протоколах опергруппы, выезжавшей на труп.
– Да, мы работаем круглосуточно, но это не значит, что мы участвовали в жизни хозяев. Мы просто делаем свое дело.
– Что ж, это хорошо, что ты не из болтливых, – снова похвалил Гуров. – Для профессионального охранника качество очень полезное. Но мне, собственно, тайны мадридского двора и не нужны. Тебя, как охранника, я хочу расспросить именно о нюансах охраны. Например, куда передается изображение с этих камер? – поинтересовался он.
– Со всех внешних камер сигнал идет на наши мониторы, – четко и по-деловому доложил Борис. – Они там, в помещении для охраны, – кивнул он на одноэтажную постройку, где незадолго до этого исчезли его «ребята».
– Камеры установлены только здесь или участок контролируется полностью?
– Вообще-то они укреплены по всему периметру ограды, но в дальней части, там, где граница с соседями, очень буйная растительность, поэтому некоторые участки не попадают в объективы.
– То есть определенные возможности для проникновения посторонних на участок все-таки имеются?
– Как вам сказать, – несколько затруднился Борис. – В целом система достаточно надежная, мы круглосуточно видим практически всю территорию. А что касается этих «белых пятен»… На это есть свои средства. Например, у нас установлено дежурство, и каждые полчаса кто-то из ребят обходит территорию, именно те места, которые плохо контролируются камерами. И кроме того… там ведь соседи. Людей этих и мы, и хозяин хорошо знаем, они давно здесь живут и ни в каких криминальных делах никогда замечены не были.
– А что за люди, можно немного поподробнее? – навострил уши Гуров.
– Обычные. Большая семья, муж, жена, дети. Кроме того, с ними же живут и родители. Кто-то постоянно находится дома. При таких условиях, сами понимаете, постороннему человеку незамеченным там проскочить трудно, а сами они, как я уже сказал, люди вполне добропорядочные и законопослушные.
– И с Игорем Владимировичем никаких конфликтов не имели?
– Нет, что вы! Какие конфликты? – По выражению лица старшего охранника было понятно, что он совершенно искренне считает эту мысль абсурдной. – Наоборот, они, можно сказать, даже дружили. Общались очень доброжелательно, Игорь Владимирович приглашал их смотреть коллекцию. Да и супруга его хорошо относилась к Марии Денисовне. Они часто встречались, обсуждали разные новости.
– Мария Денисовна – это жена вашего соседа?
– Да, она. Сам он бизнесмен, целыми днями не бывает дома. Почти так же, как Игорь Владимирович. А дамам скучно в одиночку сидеть, вот они и навещали друг друга. Очень доброжелательно общались, – повторил Борис.
– А Игоря Владимировича часто не бывало дома, – ухватившись за нужное слово, сменил тему Гуров.
– В общем, да. Правда, четкого расписания у него не было, каждый день «ходить на работу» не приходилось. Но были разные другие дела, так что иногда он тоже пропадал с утра до вечера. Или вообще уезжал на несколько дней.
– Тогда «за главного» дома оставалась супруга?
– Да, она.
– А случалось так, что в коттедже вообще никого не было? Например, оба они уезжали на отдых или куда-то еще?
– Конечно, случалось, и даже довольно часто. И на длительные периоды, и на короткие. Например, Игорь Владимирович уезжает по делам, а Тамара Максимовна – в магазины. Кстати, она и сейчас в отъезде. Как раз на отдыхе. Даже не знаю, как сообщить ей о трагедии. Думаю, она будет просто в шоке. Все это – как гром среди ясного неба.
– У Игоря Владимировича не было врагов?
– Ну, дел его я не знаю, – осторожно ответил Борис. – Но в целом он человек неконфликтный, и такого, чтобы открыто предъявлял к кому-то претензии, злился, такого я не замечал. Хотя, может быть, он просто не показывал при посторонних.
– Хорошо, вернемся к тому, что ты знаешь наверняка, к системам охраны. Как охранялся дом, когда хозяев не было? Там тоже кто-то дежурил?
– Нет. В доме Игорь Владимирович не терпел посторонних. Он был очень щепетильным в таких вопросах. Не любил, когда нарушают его личное пространство. В коттедже установлена особая сигнализация, которую включал и отключал только сам хозяин. Пойдемте, я покажу вам.
По тропинке, мощенной природным камнем, Борис подвел Гурова к дверям коттеджа.
– Большинство комнат опечатано. Полицейские, которые приезжали сегодня утром, сказали, что нельзя ничего трогать. Мы и не трогаем. Это хозяйка пускай разбирается. Но ключи от входных дверей у меня. И код на сейф пока я сам поставил. Ведь хозяина теперь нет, а следить за сохранностью имущества кто-то должен, пока не приедет Тамара Максимовна.
– Тебе, как старшему охраннику, и карты в руки, – заметил Гуров.
– Да, пришлось мне.
Борис вставил ключ в замочную скважину и беззвучно отвел в сторону массивную дубовую панель, пропуская Гурова в дом.
Войдя, Лев попал в небольшой коридорчик и справа от себя увидел укрепленный на стене железный короб. Передняя стенка его представляла собой дверцу с ручкой и двумя рядами кнопок, на которых были изображены цифры и несколько букв латинского алфавита.
– Это сейф, – пояснил Борис. – Или, по-другому, щит. Там внутри – переключатели, которые регулируют всю систему. Сейчас все включено, поэтому, если мы попытаемся пройти в следующую дверь, сработает звуковая сигнализация. Там такая сирена… как перед воздушной атакой просто.
– Чтобы она не сработала, нужно открыть этот сейф и все отключить? Это всегда делал только сам хозяин?
