Каталина стояла у распахнутого окна, смотрела вниз – ее словно парализовало. Вадим подбежал к подоконнику, тоже вытянул шею. Клаудиа пыталась сбежать, воспользовавшись окном. Высота небольшая, второй этаж, совсем необязательно ломать себе шею. Но за что-то зацепилась, сползая с карниза, или неверно рассчитала траекторию – упала рядом с домом, при падении ударилась головой о каменную клумбу. Она лежала, раскинув руки, смотрела в небо огромными глазами, ее длинные черные волосы расплескались по земле. Еще одно лицо с фотографии. Из расколовшейся височной кости выплескивалась кровь, выбиралась какая-то густая желтоватая масса, похожая на кисель из облепихи. Глупая, никому не нужная смерть. Что ж ты, Клава…
– Черт, Васкес! – спохватился Светлов и заспешил обратно, скатился по лестнице. Как вовремя, черт возьми! Этот живчик уже, пошатываясь, выходил из дома, держась за косяк. С разбитых губ стекала кровь. Он спустился с крыльца и валко побежал прочь. Вадим настиг его, когда тот выбегал на дорогу, провел подсечку. Васкес рухнул как подкошенный, вскричал от боли в бедре. Он хрипел, плевался кровью, но под дулом пистолета был вынужден подняться и побрести обратно. У дома запечатлелась мизансцена: впавшая в оцепенение соседка потрясенно пялилась на мертвое тело. Пришла в чувство, опрометью бросилась прочь, испуская тоскливый вой. В ее услугах «объединенная советско-кубинская группа» уже не нуждалась. До Васкеса запоздало дошло, что стало с его женой, он закачался, рухнул на колени, подполз к ней. Вадим не препятствовал, только наблюдал. Спустилась Каталина, с презрением сплюнула.
Подъехал военный патруль, солдаты стали стрелять в воздух. Пришлось сложить оружие, поднять руки и так стоять, пока Каталина выясняла с военными отношения. В итоге люди в форме помогли связать Васкеса, погрузили в багажник и пожелали счастливого пути.
Идея этой же ночью добраться до Сантамарко была утопией. В городе не стреляли, из ущелья тоже выбрались невредимыми. В предгорьях хлопали беспорядочные выстрелы, рвались артиллерийские снаряды. На трассе в нескольких местах зияли воронки, стоял подбитый и обуглившийся БТР. Приходилось объезжать препятствие, при этом внедорожник едва не заваливался в канаву. Когда дорожные трудности остались позади, хлынул дождь, быстро перешедший в затяжной тропический ливень. Дворники не справлялись с потоками воды. Ехать дальше с одной фарой было равносильно самоубийству. Каталина съехала на обочину, выключила двигатель. Они сидели в темноте под шум дождя, подавленно молчали. Свою задачу (если не придираться) выполнили, но чего это стоило! Да и неизвестно, будет ли прок. Хотелось курить, но открыть окно было невозможно – в салон тут же начинала хлестать вода. Каталина подавленно молчала, отвернулась – не хотела, чтобы он видел ее слезы. В багажнике стонал и ворочался пленник, что-то бормотал. Рот ему не завязывали – иначе давно бы задохнулся.
– Спасибо, что молчишь, – прошептала Каталина.
Вадим пожал плечами – да не за что. Ежу понятно, что иногда лучше помолчать, чем говорить.
Дождь хлестал не переставая больше часа, потом угомонился, можно было трогаться в путь. Через полчаса въехали в безымянный городок – намедни днем его проезжали в обратном направлении. Патруль остановил машину, проверил документы у пассажиров. Звуки из заднего отсека привлекли внимание. Военные открыли багажник, задумчиво уставились на извивающееся тело.
– А это у вас… – начал любознательный патрульный.
– Багаж, – пожала плечами Каталина. – Так надо.
Военный замялся.
– Вы понимаете, синьора, что я должен сообщить об этом коменданту, майору Риверосу?
– Предлагаю другое решение, – сказала Каталина, – оно упростит нам всем жизнь. Сопроводите нас в комендатуру, и мы сами поговорим с майором Риверосом. Зачем ему ехать куда-то в такую глухую ночь?
Сон накатывал волнами – усталость брала свое. Военные любезно сопроводили подозрительных товарищей до комендатуры – приземистого строения, обнесенного забором. Здесь стояла военная техника, были включены прожекторы. Майор Риверос – грузный мужчина в пропахшем потом обмундировании, – тактично сдерживая зевоту, выслушал доставленных гостей, пролистал их бумаги.
– Не по адресу, синьора Наварро, и вы, товарищ… – Он посмотрел в бумаги и произнес почти правильно: – Светлов, – сделав ошибку только в ударении. – Мы представляем разные ведомства, и не уверен, что могу быть вам полезен.
– Ошибаетесь, майор, – устало улыбнулась Каталина. – Именно поэтому мы к вам и обратились – вы представляете другое ведомство. А значит, не можете оказаться предателем.
– Эй, милочка, я бы попросил… – набычился майор. – Ладно, чего хотите?
– Сущую малость, синьор. Камеру с решеткой, комнату для допросов, аппаратуру… желательно записывающую не только звук, но и видео. А также возможность связаться с рядом учреждений в Сантамарко. Вы же пользуетесь защищенной связью? Просьба также обеспечить конфиденциальность. После чего мы уедем.
– Не думаю, – пробормотал Вадим, вглядываясь в черноту за окном. – Снова начинается дождь. Боюсь, до утра мы не сможем выбраться из этого уютного местечка.
– Очень жаль. – Каталина посмотрела на него исподлобья, как-то по-другому. – Тогда все то же самое, майор, плюс место для ночлега, желательно с двумя кроватями, и немного еды… если тем самым мы не разорим доблестную народную армию.
– Ладно, – сдался Риверос и пошутил: – Надеюсь, Родина когда-нибудь отблагодарит своего скромного патриота.
В сыром сумрачном помещении работала кинокамера, встроенная в стену. Посторонние покинули эту часть подвала – Светлов проверил. Каталина была взведенной пружиной: тронь – и шибанет. Она пронзительно смотрела на задержанного. Тот со связанными за спиной руками сидел на табурете, испытывая чудовищные моральные и физические неудобства. Лицо Уго Васкеса после обработки в Монтеверде превратилось в пышную сливу, и время эту болезнь пока не лечило. Развязывать руки Каталина не собиралась, преступник должен мучиться.
– Плохие новости, синьор Васкес. Если вы не сообщите нужные нам сведения, то вас расстреляют этой ночью. Нам есть кому задать аналогичные вопросы, и собеседники будут сговорчивее. Но жаль потраченного времени. Изберете сотрудничество – будете жить, вас доставят в городскую тюрьму Сантамарко, где вы и проведете ближайшие годы, дожидаясь президентской амнистии.
Веществ, облегчающих понимание, под рукой не было. Любителем избиений подследственных Каталина не являлась – сама призналась. Предпочитала другие методы. Светлов – тем более. Давно прошли времена, когда задержанных избивали в подвалах Лубянки. Уго изображал библейского страдальца, но это не трогало. К черту ложный гуманизм, важные вещи решались!
– Развяжите меня… – прохрипел он, – руки затекли, судороги, больно…
– Может, вам еще кофе со специями? – нахмурилась Каталина. – Оставьте этот бред, синьор Васкес. С вами беседуют офицеры кубинской разведывательной службы, будьте добры отвечать на поставленные вопросы.
– Сволочи… – прохрипел задержанный. – Вы убили мою жену…
– Мы не убивали вашу жену, – возразила Каталина. – Она сама себя убила – можно сказать, по несусветной глупости.
– Неправда… – По серому сморщенному лицу потекли слезы. – Если бы вы не пришли, она осталась бы жива…
«А если бы Гитлера не отчислили из художественного училища, то не было бы Второй мировой войны», – подумал Вадим.
– Хватит заниматься словоблудием, Васкес, – строго сказала Каталина. – Вы испытываете наше терпение. Вашу жену никто не собирался убивать – в отличие от ваших работодателей из Лэнгли. Они ведь заказали ваше убийство, верно? Несмотря на то, что вы работали на них верой и правдой. Именно поэтому вы и пустились в бега. Куда собирались – к мятежникам покойного Альбы? Не думаю, этим чертям скоро нанесут сокрушительное поражение, сотрудничать с ними нецелесообразно. В Гондурас? В Гватемалу?
Васкес сломался, без всякой сыворотки правды. Он сник, начал проклинать людей, на которых имел глупость работать. Он верил им, а они так подло поступили… Каталина не перебивала, терпение у нее пока не лопнуло. Иногда она переглядывалась с Вадимом, еле заметно кивала. Процесс налаживания отношений медленно, но шел. Ускорять его не стоило. Васкес и Клаудиа собирались добраться до мятежников – а конкретно к полковнику Антонио Вальдесу, с которым когда-то имели тесные отношения и даже участвовали в совместных операциях. Далее – в Гватемалу запутанными горными тропами. Из Гватемалы – в Мексику, там осесть в сельской местности по подложным документам, перебиться несколько лет, а уж потом куда угодно – в США, Канаду, Европу…
