Горе изменило ее черты. За пять лет впадины на щеках стали глубже. Она провела его через прихожую на кухню. В доме было холоднее, чем на улице.
– Прости, что так холодно. Печь не работает.
Итан стоял возле кухонного стола, сильно вытянувшийся, почти взрослый. Худой, длинноволосый, растрепанный, в мешковатых джинсах и толстовке под шерстяным халатом, в поношенных овчинных тапочках. Он был очень бледен, и его трясло.
Алекс по телефону сообщил Изабель, что это Шейн. Она ему рассказала.
– Привет, Итан.
– Что случилось с Шейном? – прохрипел он.
– Мы можем сесть? – спросил Алекс.
Мать и сын сели рядом, Алекс – напротив.
– Что случилось с Шейном? – повторил Итан, буравя Алекса пронзительным взглядом огромных карих глаз.
Какие слова он подобрал бы, чтобы сообщить о таком Софи?
– Его кто-то убил, Итан.
– Я знаю. Кто? Как?
– Мы пока не знаем кто. Мы еще много чего не знаем. Поэтому я должен задать тебе несколько вопросов.
– Почему мне?
– Потому что ты был лучшим другом Шейна. Ты и Джаред. С ним я тоже поговорю. Мне нужно поговорить со всеми, кто знал Шейна. Кто с ним общался. Это поможет нам выяснить, что случилось. Когда вы с ним виделись в последний раз?
– В четверг вечером.
– Что вы делали?
– Просто гуляли. Катались на скейтах.
– Где?
Алекс достал блокнот.
– Тут неподалеку. По Честнат-стрит, Лимрок-стрит.
– Сколько было времени?
– Часов семь, наверное.
– Вы видели кого-нибудь поблизости?
– Нет.
– Может, машины?
– Какие-то, кажется, были.
– Никто не останавливался? Не говорил с вами?
– Нет.
Алекс не торопился, задавал вопросы, записывал ответы, спрашивал только о том, что было действительно важно. Опустил глаза, будто перечитывал записанное. Снова поднял их, посмотрел на Итана.
– Шейн не увлекался чем-нибудь странным? Колдовством, например? Ритуалами? Чем-то связанным с животными?
Итан нахмурился.
– Нет. А что?
– Просто…
– Дело в том, как он был убит? И как же?
– Мы пока не…
– Что случилось? – Он был вне себя от ярости. – Его застрелили или… Что?
– Честное слово, Итан, пока вскрытия не было, мы не можем…
– Дерьмо сраное!
Итан стукнул обоими кулаками по столу, его лицо сморщилось, и он расплакался. Мать обняла его, крепко прижала к себе.
– Мне очень жаль, – сказал Алекс.
Итан резко вывернулся из объятий матери, поднялся и рванул по лестнице в подвал, где исчез, с грохотом хлопнув дверью.
– Мне очень жаль, – повторил Алекс, на этот раз для Изабель.
Она, не отрываясь, смотрела на дверь в подвал.
– Почему он не в школе?
– Учится на дому.
Зацепка? Алекс встал, убрал блокнот.
– Как это работает?
– Мы сейчас как раз выясняем.
Делиться подробностями ей явно не хотелось. Она вышла из кухни.
– Может быть, мне придется еще раз с ним поговорить. Будьте дома.
– Хорошо. Только сообщи заранее. – Она остановилась у двери. – А мне расскажешь, как он был убит?
– Честное слово, не знаю.
– А к чему был вопрос насчет колдовства?
– Изабель, я не могу об этом говорить.
Она открыла дверь, и он прошел мимо нее. Еще не успев повернуться, он услышал, как закрылась дверь за его спиной.
Вернувшись в машину, он достал телефон и попытался сосредоточиться. Марк отправил сообщение на номер Кэти Маккинон. Джаред еще в школе, но уроки должны были закончиться раньше времени. Марк говорил с директором, Джоди Декер.
Алекс позвонил Кэти. Она не ответила, и он оставил сообщение.
Сквозь лобовое стекло посмотрел на дом Изабель. Ощутил укол ненависти к себе.
Постарался не думать об этом, возвращаясь к участку. Возле него уже стояли фургоны СМИ.
9
Билли Рейнтри стала первой из местных жителей, с кем познакомился Алекс, много лет назад приехав в Гранитную гавань из Лондона. И его ранние впечатления о городе, о штате Мэн и о его населении сформировались во многом благодаря ей. Ему казалось, что она из тех суровых туземцев, чьи предки приспособились к гранитным моренам, непроходимым лесам, обледеневшим водным путям, климату, более суровому, чем сейчас, и подчинили все это своей воле, чтобы оно соответствовало их представлениям о доме.
Возраст Билли, невысокой, сильной на вид женщины, определить было трудно. Ее загорелое лицо избороздили глубокие морщины, в коротко стриженых волосах, всегда стоявших торчком, появилась заметная седина. Билли гуляла с шоколадным лабрадором в предрассветной темноте, и Алекс часто натыкался на нее во время утренней пробежки. Они с собакой всегда уступали ему путь, и Билли всегда говорила:
– Доброе утро.
– Доброе утро, – отвечал Алекс.
Вербальный эквивалент крепкого рукопожатия.
Время от времени он видел, как она жмет штангу с гирями – больше, чем он мог поднять, и тогда она, широкоплечая, приземистая, в шортах и футболке, казалась ему человечком из лего. Если их взгляды пересекались, они кивали друг другу.
Официально они познакомились на его собеседовании в полицейском управлении. Начальник полиции Гранитной гавани Белинда – Билли – Рейнтри в мятой форменной рубашке сидела за столом, а стена за ее спиной была увешана грамотами, дипломами, наградами. Алексу шеф Рейнтри показалась сверхсуществом, которое не возьмет ни одна пуля. Он сел напротив.
– Вы писатель, – сказала шеф Рейнтри.
– Да, шеф. Время от времени преподавал творческое мастерство. Но это было подработкой. Сейчас я почти ничего не пишу.
– А если нахлынет вдохновение, вы нас бросите?
Шеф Рейнтри с поразительной точностью попала в самую суть его карьерного плана. Он надеялся, что стабильная работа поможет ему продержаться до тех пор, пока он вновь не сможет творить.
– Я пишу неполный рабочий день, как и преподаю. Мне хочется устроиться на полноценную, стабильную работу.
Алекс сказал все это и задумался, услышала ли она в его голосе фальшь.
– Но почему вы решили стать полицейским? Хотите писать детективы?
«Потому что это единственная работа, доступная в маленьком городке неквалифицированному специалисту?»
Нет, ему требовался ответ получше.
– У меня есть ребенок, мне нужен более надежный доход. Я хочу сделать как можно больше для Гранитной гавани, стать достойным членом общества. Может быть, изменить место, где растет моя дочь.
– Что ж, логично. Но, конечно, вы необычный для нас претендент. – Рейнтри взглянула на заявление Алекса, лежавшее перед ней. Диплом Оксфорда стал неплохим аналогом аттестата о среднем образовании. Она вновь посмотрела на Алекса. – Не знаю, что нужно, чтобы писать книги, но, как мне кажется, некоторая продуманность. Наблюдательность. Может быть, другая система отсчета. Эти качества будут нам полезны. Гранитная гавань – место, где проживают очень разные люди. Местные жители, приезжие, творческие личности – такие, как вы, – технари, предприниматели. Надеюсь, из вас получится хороший полицейский. Рада видеть вас в нашей команде. – Шеф протянула ему руку через стол. – Удачи, Алекс.
Ему вновь пришлось засесть за учебники: его ожидал восемнадцатинедельный курс подготовки полицейских в Академии уголовного правосудия штата Мэн в Вассалборо. Он опасался, что не сможет обращаться с огнестрельным оружием – он ни разу в жизни даже не заряжал пистолет – и что ему наскучит курс по ведению записей и написанию отчетов, чему его вряд ли требовалось учить. Но, к своему удивлению, он обнаружил, что программа ему интересна.
– Подробности, – сказал Осер Эванс, преподаватель курса, непроизвольно подмигивавший, отчего казалось, что все его слова двусмысленны. – Вы не знаете, что может оказаться важным, когда вы наблюдаете место преступления, когда говорите со свидетелем, поэтому записывайте все подробности. Не только те, что слышите. Что находится у вас перед глазами? Что бросается вам в глаза? Какое впечатление производят люди, с которыми вы говорите? – Словно желая подчеркнуть выразительность своих слов, офицер Эванс дважды подмигнул и уставился на новобранцев в первом ряду лекционного зала. – Записывайте все. Читать будете потом. Собирать в единое целое – тоже. Подробности сами расскажут вам историю.
