Дом покойного Алана Девенпорта погружался во мрак. Обычный дом, ничем не отличающийся от соседних. Лужайка без ограды – траву недавно подстригали. Цветы не выращивали – некому.
Я прошла еще немного, перебралась через островки карликового можжевельника, прокралась, присев на корточки, вдоль боковой стены. Задний двор был тоже так себе. Ни мангала, ни баскетбольного кольца. Я натянула заранее заготовленные резиновые перчатки.
Задняя дверь была заперта. Взламывать нельзя. В доме не горел свет. У соседей – тоже тихо и темно. Я проверила соседнее окно – толкнула раму. Заперто. Паниковать не стоило. Я проверила еще несколько окон, перебралась на другую сторону – и надо же, повезло! Окно оказалось незапертым, хотя рама плотно сидела в створе. Подав ручку вверх, я отворила ее без скрипа, выждала минуту. Злых собак у Девенпорта не было.
Я перелезла через карниз, бесшумно сползла с подоконника. Привстав, закрыла за собой створку и снова села. Можем, если захотим, Ольга Михайловна…
Извернувшись, я натянула на ноги полиэтиленовые бахилы, предназначенные для медицинских работников. Эти штуки изобрели в 1960-е, ими пользовались только медики, защищая свои ноги от грязи и заражения инфекцией.
Глаза привыкали к темноте, смутно вырисовывался стол посреди пространства, буфет с баром. Слева – проем в остальные помещения, на стене картина невнятного содержания.
Я встала, сделала шаг… Что-то обвилось вокруг ног, пронзительно запищало! Я обомлела, чуть сердце не выскочило. Что за «в мире животных»? Медленно приходила в себя, не шевелилась. Что-то мягкое, пушистое вилось между ног, жалобно мяукало. И что бы это могло быть? Я облегченно выдохнула, села на корточки, одновременно вынув фонарик. Мутный свет озарил мохнатую морду, усы, торчащие в разные стороны. Это был сиамский котик – всеми брошенный и забытый. Я выключила свет, погладила кота по голове, животное выгнуло спинку, замурлыкало. Просто замечательно. Нас теперь двое. Про кота забыли, а, возможно, и не знали, что у Девенпорта есть питомец.
– Ну, что ты, дурашка… – шептала я, гладя пушистую спинку, – голодный, поди, никто тебя не покормил. Слушай, я не могу, не обижайся, ладно? Стану возиться с твоим кормом – сразу поймут, что в доме кто-то был. А мне этого не надо. Ты уж потерпи, хорошо? Завтра люди придут, обязательно покормят…
Теперь я хотя бы знала, что под ногами может что-то возникнуть. На цыпочках двинулась к проему, высунулась в прихожую. Там была кухонная зона, ей явно пользовались нечасто. Ощущался неприятный запашок вовремя не вынесенного мусора. Лестница наверх, короткий коридор – оказавшийся на поверку не таким уж коротким.
Где агент ФБР может спрятать секретные документы, если не хочет, чтобы их нашли? Да где угодно – зарыть в саду, замуровать в подвале. А если хочет, чтобы их нашли? Я рассудила здраво: наверху, по логике, спальня, а кабинет или что-то на него похожее – внизу.
Первая комната оказалась почти пустой, во вторую Девенпорт складывал ненужные вещи, которые жалко выбросить (на исторической родине для этой цели подходит балкон). Третья оказалась кабинетом – причем без вариантов. Размытый свет озарил задернутые шторы, книжные шкафы, массивный стол с выдвижными ящиками.
Пару минут я осматривалась. Алан находился под подозрением – равно как и куча другого народа. Обыскать его дом обязаны. Но с каким усердием? Будет смешно, если я запрячу документы, а их не найдут. Но и класть на виду как-то странно.
Из замка нижнего выдвижного ящика торчал ключ. Я присела на корточки, убедилась, что ключ подходит ко всем ящикам. Вставила его обратно, выдвинула ящик. В нем лежали бумаги. Почему нет? Обычная рассеянность, банальный человеческий фактор. Говоря по-русски: и на старуху бывает проруха.
Я извлекла из сумочки «домашнюю заготовку», сунула под стопку бумаг. Будет смешно, если Хансен засветил там свои пальчики. Но вроде не первый год в профессии. Задвинув ящик, я с сомнением уставилась на торчащий из скважины ключ. Почему я должна упрощать жизнь агентам ФБР? Заперла ящик, вынула ключ, затем выдвинула верхний и закопала ключ в коробочке с кнопками и скрепками. Не найдут – пусть выламывают. Идиотами надо быть, чтобы не заинтересоваться запертым ящиком при наличии двух незапертых.
Оставалась камера «Пентакс», которую я, отчаянно рискуя, принесла с собой. Сняла с полки несколько книг, засунула поглубже шпионский атрибут и вернула книги на место. Натянуто, но пойдет. Здесь все было натянуто! Почему Девенпорт держал в доме уничтожающие его улики? Почему на них нет его отпечатков пальцев? Но всему на свете можно найти объяснение – особенно когда начальство с ножом у горла требует найти «крота»…
Я на цыпочках отправилась к двери – и вдруг застыла, мурашки побежали по коже. У дома остановилась машина. Свет озарил задернутые шторы. Двигатель выключили, фары погасли. Я стояла, как статуя, ни жива, ни мертва. Хлопнули двери, несколько человек направились к крыльцу. Они не таились, действовали открыто. У них даже ключ имелся от входной двери!
Приглушенно переговариваясь, незнакомцы вошли в дом. Возможно, не по мою душу, иначе работали бы по-другому. Я готова была убить Хансена! Кто сказал, что ФБР нагрянет только завтра? Видимо, что-то изменилось в их планах.
Я словно приросла к полу, мысли метались. Попалась, Ольга Михайловна! Да еще настолько глупо, что обхохочешься! Люди сновали по дому. Дверь в кабинет была открыта, но выскочить я уже не успевала. Лихорадочно озираясь, метнулась за штору, забилась в угол, снова встала на цыпочки, чтобы носки не торчали из-под шторы. Затаила дыхание. Глупо буду выглядеть, когда суровый агент бюро отдернет штору. Интересно, рассмеется или останется суровым и непроницаемым?
За проемом кто-то возник, переступил порог. Свет эти люди не включали, пользовались фонариками – ума не приложу, почему. Я должна была выдержать это испытание. Они не искали черную кошку в темной комнате, они вообще были уверены, что в доме никого нет. А беглый осмотр положен по инструкции.
Я максимально сплющилась и зажмурилась. Луч света блуждал по пространству. Увиденное полностью их удовлетворило. Агент выключил фонарик, отступил в коридор, по которому плясали пятна света. Я уже не могла стоять на своих цыпочках. Это балерины могут, а простые бабы – нет. Пятка съехала со стены, ступня нашла опору, но половица предательски скрипнула…
Лавина пота хлынула со лба. Я проклинала себя последними словами. Не могла потерпеть несколько секунд, идиотка! Агент вернулся на исходную, снова переступил порог. Проблем со слухом у него не было. Струйка пота побежала по спине, казалось, она стекает под ноги. Фонарь он включить не успел, сделал шаг – и наступил на кошачий хвост! Последовал душераздирающий визг! Бедное животное куда-то метнулось, ударилось в стену, с воплем унеслось в коридор. Мужчина лаконично выругался – он едва устоял на ногах. Вопрос прояснился. Немного помявшись, агент ушел за порог и прикрыл за собой дверь.
Я не верила своему тихому счастью. Продолжала активно потеть, но уже шевелилась, высунулась из-за шторы. Этот парень все же нашел свою кошку в темной комнате… Спасибо, дружище, выручил.
Я подбежала к двери, стала слушать. В коридоре глухо переговаривались. Их было трое, не больше. Маловато для проведения обыска. Видимо, их отправили осмотреть дом и ждать утра, когда прибудет следственная группа. Хотела бы я знать, где они собираются ждать утра… Ситуация складывалась пикантная. Если расположатся в доме, мне уже не выбраться.
Голоса стали отдаляться, все трое вышли из коридора. Я рискнула – приоткрыла дверь, чтобы лучше слышать. Мужчины поднимались на второй этаж, кто-то приглушенно засмеялся. Я ждала. Скрипели половицы над головой – они уже были наверху. Все трое? Я очень на это надеялась!
Выскользнула наружу, прикрыла дверь и подалась в сторону кухонной зоны. Кот воздержался от очередной диверсии. Все, кто пришел, находились наверху. Сколько там комнат? Мало. Сейчас пойдут обратно. Уже, наверное, шли…
