– Мы не так близко знакомы, чтобы я мог догадаться, что именно может вас расстроить, – Марочкин начинал нервничать. – Возможно, будь мы на короткой ноге, я бы сумел избежать вашего недовольства.
– Для этого нам необязательно дружить, – заметил Гуров. – Достаточно быть откровенным.
– Послушайте, не могли бы вы выражаться яснее? Я начинаю чувствовать себя как Алиса в Зазеркалье. Совершенно непонятно, о чем идет речь, – вынужденно признался Марочкин. – Что именно в моих действиях вам не понравилось?
– И снова повторюсь: списки, – произнося это, Гуров достал из папки листки, которые накануне получил от Марочкина. – Вы ведь прекрасно знаете, что они неполные.
– Это не так. База у нас единая, никаких скрытых файлов или неучтенных клиентов… – начал было Марочкин, но на этот раз договорить ему Гуров не дал:
– Вы знали, что в Интернете есть специальный форум для жертв микрофинансовых организаций и их родственников? Своего рода клуб для собратьев по несчастью?
– Понятия не имею, – ответил Марочкин, но выражение его лица изменилось.
– И снова вы меня огорчаете, – Гуров осуждающе покачал головой. – Нехорошо, гражданин Марочкин. Нехорошо обманывать представителя правоохранительных органов. Я бы сказал: недальновидно.
– Я вас не обманываю, – настойчиво повторил Марочкин. – У меня нет времени просиживать в Интернете в поисках каких-то там форумов.
– А я вот нашел время, – заявил Гуров. – И считаю, что потратил его с пользой. Любопытная вещь – эти форумы. И статистика там весьма любопытная. Вот, взгляните.
Гуров, как фокусник из цилиндра, выудил из папки новую стопку бумаг и протянул Марочкину.
– Это распечатка переписки ваших клиентов. Нет, это не совсем верное определение. Переписку вели не клиенты, а их родственники, – сам себя поправил Гуров. – А знаете, почему писали не сами клиенты? Потому что к тому времени они все были мертвы. Интересная картина получается: вчера человек был вашим должником, а сегодня он труп. С вами опасно иметь дело, гражданин Марочкин. Я бы сказал, смертельно опасно.
– И вы верите всему, что пишут в Интернете? Да там зависают одни сумасшедшие. Они этим живут, – с горячностью произнес Марочкин. – Находят себе жертву и начинают грязью поливать.
– Любопытно, почему на этот раз жертвой выбрали вас? – задал вопрос Гуров. – Чем вы настолько знамениты, что люди решили записать вас в убийцы?
– О боже, теперь я еще и убийца, – застонал Марочкин. – Вы сами-то в это верите?
– Как знать, – пожал плечами Гуров. – Ведь по какой-то причине вы не рассказали мне о том, что с некоторых пор ваши клиенты мрут как мухи.
– Ничего подобного. Назовите хоть одного из моих клиентов, который умер насильственной смертью после обращения в нашу контору? Гулиев не в счет, – поспешил добавить Марочкин.
– Согласен, Гулиев не в счет, – легко согласился Гуров. – И без него список внушительный. Пожалуй, я зачитаю его вслух.
Гуров развернул первый лист и начал читать по порядку. С каждой новой фамилией лицо Марочкина становилось все белее. Гуров зачитал десятка два фамилий и остановился.
– Думаю, этого достаточно, – произнес он, убирая листы обратно в папку. – Все эти люди были вашими клиентами, и все они мертвы.
– Это не доказано, – неуверенно произнес Марочкин.
– Вы так думаете? – Гуров усмехнулся. – Напрасно. Ну да ладно, оставим это. Список будет обработан позже, по каждой фамилии, по каждому эпизоду. В данный момент меня интересует всего одна смерть, вернее, убийство. В связи с этим хочу задать вопрос и надеюсь, что на этот раз вы будете со мной честны.
– Я и раньше был с вами честен, – вставил Марочкин.
– Вчера после моего визита у вас состоялась встреча, – Гуров проигнорировал реплику Марочкина. – Скажите, с кем вы встречались и с какой целью?
Вопрос застал Марочкина врасплох. Удивленно глядя на Гурова, он с минуту молчал, собираясь с мыслями. Гуров не торопил, он был уверен, что Марочкин в любом случае соврет, так что ему было безразлично, сколько времени у того уйдет на придумывание правдоподобной версии.
– Вы что, следили за мной? – поняв, что молчать больше нельзя, проговорил Марочкин.
Более глупого вопроса нельзя было ожидать. Гуров вздохнул.
– Вы ведете себя глупо, – искренне произнес он. – Такой вопрос задают разве что в дешевых кинофильмах про шпионов.
– И все же я хочу получить ответ, – Марочкин изобразил возмущение. – Это неслыханный беспредел. По какому праву вы лезете в мою частную жизнь? Разве я теперь подозреваемый? Разве вы предъявляли мне обвинение? Зачем вы следили за мной?
– Оперативно-следственные мероприятия подразумевают контроль за действиями фигурантов дела, – терпеливо процитировал Гуров. – Вы, гражданин Марочкин, являетесь фигурантом. Не подозреваемым, не обвиняемым, но фигурантом. Пока обвинения вам никто не предъявляет, но согласно закону мы можем контролировать ваши передвижения, а тем более встречи.
– Я ни с кем не встречался, – решившись, выпалил Марочкин.
– А как же человек в кафе? – невинно поинтересовался Гуров.
– В кафе я был, не отрицаю. Я там ужинал, это ведь не запрещено законом?
– Вы ужинали не в одиночестве. С вами был мужчина. Высокий, бритый, накачанный. Вы сидели за одним столом и вели беседу.
– Я ни с кем не встречался, – упрямо повторил Марочкин. – Этот мужчина подсел за мой столик, так как в кафе было мало свободных мест. Там хорошая кухня и обслуживание. Неудивительно, что у них всегда аншлаг. А что до беседы, так и этого я не отрицаю. Мы разговаривали. Знаете, довольно сложно сидеть за одним столом и не замечать присутствие другого человека.
– И о чем же вы говорили? – поинтересовался Гуров.
– О рыбалке, – уверенно произнес Марочкин. – Я, знаете ли, увлекаюсь рыбалкой. Он спросил, что лучше заказать: рыбу или мясо. Я ответил, что рыбу местный повар готовит хуже, чем мясо. Да и выбор невелик. Ни сибаса, ни налима, одна перемороженная семга. Он спросил, рыбачу ли я сам. Я ответил утвердительно, отсюда и завязался разговор.
– Весьма распространенный рассказ, – Гуров снова усмехнулся. – Прямо поэма в прозе. Уверены, что не хотите изменить показания?
– Так вы меня допрашиваете?
– Пока только беседую, – заверил Гуров и с нажимом повторил: – Пока.
– Тогда это не показания, а дружеская помощь следствию, – заявил Марочкин, вновь обретая уверенность. Он решил, что Гуров купился на его вранье, а полковник не стал его переубеждать.
– Значит, мой человек ошибся, – с сожалением в голосе заявил Гуров. – Что ж, приношу свои извинения. Всего хорошего.
Гуров встал и, не оглядываясь, вышел. Пешком прошел до перекрестка. Перед тем как идти к Марочкину, он велел Мейерхольду поставить машину так, чтобы ее не было видно из окон конторы. Гуров не хотел, чтобы Марочкин видел ее. Во-первых, он мог вспомнить, что именно этот автомобиль стоял накануне возле кафе, а во-вторых, машина могла еще пригодиться для дальнейшей слежки, и «светить» ее раньше времени было недальновидно. Усевшись на переднее сиденье, Гуров довольно улыбнулся.
– Сработало? – задал вопрос Мейерхольд. По дороге к Марочкину Гуров посвятил водителя в свои планы насчет провокации директора заемной фирмы, и теперь Мейерхольд сгорал от нетерпения.
– Скоро узнаем, но думаю, сработало, – улыбаясь, ответил Гуров.
Не прошло и пяти минут, как телефон полковника зазвонил. На связь вышел офицер, сидящий на прослушке.
– Товарищ полковник, объект вышел на связь с Кувватом. Разговор весьма примечательный. Прослушаете?
– Врубай, – приказал Гуров.
В трубке защелкало, затем из динамика раздался голос Марочкина. «Кувват, это я. Все встречи отменяются. Меня пасут», – выдал Марочкин. «Что значит пасут?» – задал вопрос Кувват. «Вчера нас засекли в кафе, я еле отмазался», – сообщил Марочкин. «Они тебя подозревают? Думают, ты убил Рауфа?» – забыв об осторожности, спросил Кувват. «Никаких имен! Ты и так где-то облажался», – Марочкин понизил голос, будто это могло спасти. «Я уверен, меня никто не видел», – заявил Кувват. «Да заткнись ты. Короче, больше никаких встреч. Сиди тихо и не высовывайся. Я сам тебя найду, когда все утихнет». Зазвучали короткие гудки, Марочкин бросил трубку.
