– Пиццу вы зря не съели сразу. Полежавшая она уже не та.
Глава 2
Мальчики
Темнота была вязкая, с запахом гудрона. Саня Симонцев выкарабкивался из нее, как из смирительной рубашки: отчаянно и без всякого проку. А затем сдался – и сразу откуда-то пришел свет.
– Прочухался вроде, – сказали невдалеке.
– Э, дружище! – позвал мальчишеский голос. – Просыпайся! Рота, подъем!
– Илюха, да оставь ты его, чо…
– Нет, он долго уже спит, нехорошо это. На вот, дай ему.
Сане смочили лицо. Он разлепил веки и понял, что гудрон ему почудился. Вокруг пахло, но чем-то странным: запах был тяжелый, сырой, как от грибов, забытых под дождем на крыльце. Дождь… Он вспомнил, что начинался дождь. Вот почему он сел в ту машину. Нет, даже не сел, только подошел ближе, когда водитель, веселый бородач, замахал ему, одновременно опуская стекло.
Подошел и наклонился к бородачу.
Но и только! Лишь подался к водителю, но его куснула оса, мир вокруг с готовностью покачнулся и уехал из-под ног. Его приняли чьи-то заботливые руки. Потом тряска, такая сильная, что ему грезились лошади: бесконечная карусель, на которую он, маленький, упрашивал маму купить билет, а когда наконец оказался на вожделенном черном скакуне, его мгновенно укачало. Это было несправедливо.
Такое же ощущение овладело им и сейчас, еще до того, как он открыл глаза. Случилось что-то очень несправедливое.
Саня сел, чувствуя, как все плывет.
– На, глотни! – гнусаво сказали рядом.
Он отпил из бутылки, ополоснул лицо и огляделся. Мир наконец-то остановил свое тошнотворно-плавное движение, и Симонцев недоуменно замигал.
Сначала он подумал про казарму. Вокруг него всегда много говорили про армию – не родители, естественно, а мальчишки, причем всех возрастов. У кого-то старший брат служил, кто-то подслушал взрослые разговоры… Тринадцатилетнему Сане армия представлялась местом жутковатым, но волнующим. Миром взрослых мужчин и странных порядков. Но в первую очередь он воображал ее серой, цементно-серой.
Именно такой и была комната, где он оказался. Пористые, как оладьи, стены в разводах и трещинах. Такой же потолок. Утопленные в нишах длинные лампы дневного света. Напротив – дверь с глазком. В проеме справа болталась неожиданно веселенькая, голубая в белую ромашку занавеска. На полу внахлест брошены два пестрых ковра: истлевших, грязных, с бахромой, выглядевшей так, словно ее жевали бродячие собаки.
Вдоль трех стен по периметру «казармы» высились двухэтажные койки. Три койки. Шесть мест.
Два из них были заняты.
На нижней кровати справа от Симонцева сидел, широко расставив ноги, крупный парень с бритой шишковатой головой. Саня решил, что ему не меньше шестнадцати. В выражении его лица было что-то бычье. Засаленная футболка, трико, сланцы на босу ногу… На широком предплечье Саня с удивлением рассмотрел татуировку: кабан, оскаливший клыки.
– Напился? – Бритый протянул руку. – Бутылку верни. Чай не твоя.
– Ну, допустим, и не твоя, Геннадий, – насмешливо сказали сверху.
Симонцев поднял взгляд. Со второго этажа койки слева свесился парень помладше. Судя по голосу, это был тот, который распорядился дать ему воды. На вид – полная противоположность первому. Лет четырнадцати, со светлыми глазами, тоже обритый, но с русым чубом, падавшим на лоб. Он легко, как кошка, спрыгнул на пол и присел перед Саней.
– Ну привет, бедолага!
– Привет, – хрипло сказал Симонцев, рассматривая его.
Он хотел спросить, где они, что происходит, как он здесь оказался, но замок щелкнул. Из коридора в комнату ввалилось странное существо.
Это был высоченный мужик – до того здоровый, что ему пришлось наклониться, чтобы не удариться о притолоку. Ярко-красные шорты не доходили ему до колен. В них была комом заправлена необъятная желтая футболка с изображением усатого водопроводчика Марио. Лицо у мужчины было такое гладкое, словно он ни разу в жизни не брился. Черные глаза навыкате оглядели троих мальчиков, и Саня непроизвольно подался назад. Мужчина открыл рот, постоял так немного с выражением какого-то детского интереса на лице, словно поджидая неосторожную муху, и громко, нараспев позвал:
– Игра-а-а-ай!
Взгляд его остановился на Сане.
– Игра-а-а-ай! – капризно повторил он.
Симонцев вжался в стену, и «Марио» сердито наморщил нос. Он взмахнул рукой, как будто невидимая муха все продолжала летать рядом, и сжал кулак.
Парень с чубом выпрямился и безбоязненно подошел к мужчине.
– Ну что, Стасик, – бодро начал он, глядя на него снизу вверх. – А правда, давай поиграем!
– Не-ет! Я хочу с ни-и-им! – Урод показал на Симонцева.
– А мы все вместе будем играть, – тотчас подхватил парень. – Вместе же веселее!
Урод постоял, переминаясь с ноги на ногу.
– Ла-а-адно. – Он сильно растягивал слова. – А жульничать не будешь?
– Честное пионерское!
– А этот?
Парень обернулся и уставился на Симонцева.
– Кто ж его знает, – весело сказал он и подмигнул оторопевшему Сане.
– Я не буду! – неожиданно для себя выпалил мальчик. – Честное… п-пионерское.
Мужчина постоял, бессмысленно глядя на него, и вдруг расплылся в широкой улыбке.
– Как тебя зовут?
– Саня… – растерянно сказал Саня.
– А меня – Стасик!
Так Саня познакомился с Чумой.
Он так и не выяснил, кто придумал эту кличку. Чума никогда ничем не болел, даже насморк на сквозняке не подхватывал. И тем не менее он был полностью и безоговорочно – Чума. В глаза – Стасик, временами – Контуженый, а в совсем плохие дни…
Впрочем, в ту минуту Саня Симонцев понятия не имел ни о каких плохих днях. Он вообще ни о чем не имел понятия и лишь понуро встал, не представляя, чего ожидать.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
