Предначертанная. Часть первая - Сайн Шахназ

Махира провела рукой по её макушке, коснувшись мягких тёмно-каштановых волос. Жест, полный доброты и нежности, окатил Миру волной мурашек.

– Спасибо, что приняла столь странное предложение мужа, – голос Махиры дрожал. – Спасибо, что пришла. Уверена, это решение далось тебе нелегко.

– Нелегко, – призналась Мира, подняв глаза на Ибрагима Асадовича. Он стойко встретил взгляд девушки, не проронив ни слова. – Но я должна была прийти.

– Спасибо, – вновь послышался шёпот женщины, адресованный больше мужу, нежели ей.

В этот момент на лестнице появилась фигура Сюзанны в чёрном брючном костюме, – она собиралась ехать в офис. Прямые до плеч пепельного цвета волосы оттеняли белоснежную кожу, прямая чёлка подчёркивала неестественно большие глаза, острые черты лица, изящная шея. От её ауры веяло властью, расчётливостью и лютым холодом.

Она неподвижно стояла, как статуя, пристально изучая лицо незнакомой девушки, что держала в своих руках руки Махиры.

Или почти незнакомой…

Её передёрнуло.

Пальцы, судорожно вцепившиеся в дубовые перила, готовы были треснуть от напряжения. То, что происходило в гостиной, было настолько необъяснимо и странно, что это можно было смело назвать полнейшим абсурдом.

Сюзанна была одного роста с Мирой, такого же хрупкого телосложения, но с хитрыми от природы миндалевидными глазами, в которых сквозило высокомерие.

Настенные часы пробили девять утра.

Сюзанне следовало как можно скорее отправляться в офис, а после ещё успеть на встречу с Дилей, подругой детства, но сейчас тело отказывалось подчиняться.

– Что здесь, чёрт возьми, происходит?! – твёрдый голос, полный непонимания и шока, ледяной водой окатил сидящих.

Все посмотрели в её сторону.

– Не может быть… – ахнула Сюзанна, схватившись обеими руками за перила.

Лестница, казалось, начала ходить ходуном. Непонимающе заморгав, не веря собственным глазам, она громко вздохнула.

В пяти метрах от неё на диване сидела Лейла?..

Медленно спускаясь, ступенька за ступенькой, Сюзанна не отрывала глаз от сидящей на диване троицы, но больше всего её интересовала Мира.

Тревога, промелькнувшая в глазах, сменилась необъяснимой ненавистью, миндалевидные глаза вспыхнули негодованием. А затем и удивлением.

«Нет, этого не может быть! Лейла?! – в панике подумала она. – Хотя вроде и не она… Но что за дьявольская схожесть?!. Что происходит?!»

– Кто ты? – спросила Сюзанна.

Вопрос прозвучал достаточно грубо, резко и некрасиво, но это меньше всего волновало Сюзанну. Почему человек, которого она терпеть не могла, вновь как ни в чём не бывало находился рядом с ней, живой и невредимый?

Мира не спешила отвечать. Она смотрела на роскошную девушку, поражаясь той агрессии, что от неё исходила. Точно такой же, что ей довелось увидеть и в Ратмире.

– Это Мира, – спокойно произнёс Ибрагим Асадович. С утра пораньше меньше всего хотелось выслушивать старшую дочь, но эта встреча должна была состояться, поэтому он знал, что истерики не миновать. – Теперь она работает у нас и будет находиться рядом с Махирой.

– Как это? – брови Сюзанны сомкнулись на переносице, в глазах вспыхнула осторожность, а следом и недоверие. – Что она здесь делает?

– Всё просто, моя дорогая. – Ибрагим Асадович устало протёр глаза и тихо вздохнул. В висках стучало, усталость давала о себе знать. Только сейчас он заметил чашку кофе, хотя и не понял, когда это Нина успела незаметно пробраться в гостиную и поставить поднос с чаем и кофе на стеклянный журнальный столик. – Мира будет находиться с Махирой, – произнёс он спокойным тоном.

Повисла мёртвая тишина. Ибрагим Асадович смотрел в глаза дочери, отмечая в них откровенный ужас и негодование. Она потеряла дар речи. Губы сложились в тонкую неровную линию.

Ибрагим Асадович тем же непоколебимым тоном добавил:

– Это не надо понимать. Это надо принять.

Он положил руку на плечо жены. Она в ответ коснулась его пальцев, поддержав мужа. За годы брака они научились понимать друг друга без лишних слов.

Сюзанна, с больши́м усилием взяв себя в руки, театрально фыркнула и к огромному удивлению родителей безо всякого спектакля, какие любила обычно устраивать, вышла из гостиной.

Махира вздрогнула.

Ибрагим Асадович обречённо вздохнул, понимая, что это лишь затишье перед бурей и расслабляться не стоит.

Мира смотрела на дверь, за которой исчез хрупкий силуэт Сюзанны. Она заметила красный плетёный браслет с синим глазом на левой руке скрывшейся девушки. Подобное украшение приснилось Мире перед первой встречей с Ибрагимом Асадовичем.

Глава 7

Я не чувствую боли, я чувствую надежду

Ежедневно в половине девятого утра у подъезда Миру поджидала чёрная машина.

Соседка, часто выходившая ранним утром посидеть на скамейке, осуждающим взглядом провожала проходящую мимо Миру, которая затем скрывалась в чёрной машине. Непроизнесённые слова кричали девушке вслед: «Вот вернётся твой отец! Вот расскажу ему всё!»

Это раздражало, но нисколько не удивляло. Соседи по натуре своей – народ любопытный, и личная жизнь других их интересует куда сильнее, нежели их собственная. А что принято думать о своей жизни? Правильно, она идеальна и неприкосновенна. Зато в делах других людей можно вдоволь покопаться.

Вечером на этой же скамейке встретятся три подружки-старушки и в ярких красках обсудят всё и вся. Особенно тех, кому, к большому несчастью, довелось попасть в поле их зоркого зрения.

Проходя мимо Василисы Николаевны, сидевшей у подъезда с невозмутимым видом, Мира поздоровалась и под её прищуренный взгляд села в так называемую «бандитскую машину», про которую старушка обязательно расскажет соседке этажом выше.

После того как Иван доставлял Миру в коттедж, он сразу же отвозил Ибрагима Асадовича в офис.

Мире понадобилось не так много времени, чтобы разобраться: Махира – женщина образованная и начитанная, к своим годам повидавшая мир с его бесконечными сложностями и бедами. С ней было интересно, спокойно и тепло. Она никоим образом не пыталась дать понять, что времяпрепровождение в их доме являлось частью работы.

В то утро, когда Иван привёз Миру знакомиться с Махирой, он был прав по поводу неё: хозяйка дома действительно оказалась удивительным человеком, с которым, к сожалению, случилось много плохого.

Рак груди сжирал все силы, не оставляя шансов на улучшение самочувствия. Время безвозвратно утекало сквозь пальцы. При этом Махира не пугалась, не забивалась в угол, не уходила в себя и не тряслась от страха. Эта природная стойкость наряду с непоколебимым спокойствием невольно восхищала окружающих: смерть подходила к порогу, а она открывала ей дверь.

Первая неделя в доме Ибрагима Асадовича и Махиры пролетела незаметно.

Нина всячески пыталась окружить Миру заботой. Поначалу девушка как можно мягче старалась донести до Нины с вечно красными щеками и добрейшими глазами, что не привыкла к столу, ломящемуся от различных блюд, и такими темпами лишний вес скоро радостно скажет: «Привет!» Но обижать милейшую женщину совсем не хотелось. Её тёплое отношение, добрая улыбка и нежная искренность делали попытки накормить гостью досыта терпимыми. Забота прекрасна в любом проявлении.

К сожалению, силы Махиры иссякали быстро.

Бо́льшую часть времени она проводила в постели. Мало ела и с трудом вставала на ноги, чтобы побыть в гостиной или на кухне, попивая любимый фруктовый чай в окружении Нины и Миры. Но несмотря на это, Ибрагим Асадович заметил, что за дни присутствия Миры в их доме ей удалось положительно повлиять на моральное состояние жены, она стала чаще улыбаться. И если раньше вызвать мимолётную улыбку могла лишь внучка, то теперь в доме появился ещё один человек, которому это было под силу.

С Сюзанной они пересекались редко, и та демонстративно показывала своё пренебрежение – Миры для неё не существовало. Эта открытая неприязнь вводила в состояние полного недоумения. В сторону Сюзанны не было сказано ни единого плохого слова, никакого намёка даже на злость, но откровенный негатив сплошным потоком лился из неё.