Руководство королевы красоты по убийствам - Бёрд Кристен

Закончив читать, я вернула письмо обратно Лэйси и протянула руку, чтобы погладить белую переносицу Беллы. Как будто мама только что не попросила меня сделать кое-что абсолютно нелепое.

Лэйси пристально смотрела на меня. Как и большинство людей в нашей маленькой деревушке, она считала конкурс Дворца Роз безобидным времяпрепровождением. Она никогда не участвовала в этом шоу, отказавшись быть чернокожей девушкой ради пиара, но в этом году ее наняли координатором мероприятия. Так что она внезапно заинтересовалась шоу, потому что теперь была в некоторым смысле ответственной за него.

Мама воспитывала меня так, чтобы я относилась к конкурсу красоты как к неизбежному злу ради экономики нашего маленького городка. Она каждый год отмахивалась по поводу участия в этом тети ДиДи, говоря, что это всего лишь ее работа. Мы обе знали, что это неправда. Моя тетя жила и дышала всем, что связано с конкурсом.

– Ты в порядке? – спросила Лэйси.

– Да, – ответила я, хотя мое сердце колотилось о грудную клетку со скоростью взмаха крыльев колибри. Думаю, я уже тогда предчувствовала, чем все это закончится. И что мне придется сделать то, что перевернет все мое существование.

– Ну да, как же, – возразила Лэйси, изучающе глядя на меня и скрестив руки на груди.

– Я в порядке, – повторила я, ведя Беллу в конюшню. – Я не собираюсь этого делать. Я никогда не стану участвовать в этом отвратительном шоу!

Лэйси знала, что я уже подчинялась маминой воле на четвертый месяц, когда она попросила устроить пикник возле ее могилы за Первой баптистской церковью. А еще я еле согласилась, когда она заставила меня попробовать пару свиданий вслепую в «Спунфул Диннер», которые Лэйси организовала на девятый месяц. Но это?! Участвовать в конкурсе Роз?! Похоже, я ошибалась, когда думала, что химиотерапия не повредила мамины мозговые клетки… В любом случае она могла преследовать меня сколько угодно – я только за. Потому что в таком случае могла бы высказать ее призраку все, что думаю об этой абсурдной просьбе.

– Ни за что! Я не собираюсь наряжаться и рассекать на высоких каблуках ради денег, – заявила я, заводя Беллу в стойло и надеясь, что мама слышит меня оттуда.

– Даже за третье место дают приличную сумму, – сказала Лэйси. – Мы обе знаем, что тебе нужны деньги.

Я отстегнула седло и подняла бровь.

– Я не собираюсь занимать никаких мест, потому что не буду участвовать. Дворец Роз, – я попыталась подобрать правильные слова, – смертельно опасен для женщин с мозгами.

– Эй, это конкурс красоты, а не «Голодные игры»! – ответила Лэйси, вытаращившись на меня.

– Да что ты говоришь! А как же победительница, которая пропала, когда мы были детьми? – Я ненавидела говорить уничижительным тоном, но ничего не могла с собой сделать.

Лэйси скривилась.

– Помнишь, когда мы были в старшей школе и делали тот огромный проект по истории города для урока миссис Эмбер? – задумчиво спросила она.

Я нахмурилась из-за смены темы, но все равно ответила:

– Конечно. Я писала о самой первой больнице.

– Точно. А я пыталась написать о пропавшей победительнице конкурса красоты. О настоящем преступлении до того, как это стало модным.

Я внимательно слушала, толком не припоминая ничего об этом.

– Я была вынуждена сменить тему, – сказала Лэйси. – Мне не удалось найти даже имя той женщины в архивах новостных газет. Как будто всю информацию об этом стерли напрочь.

– Знаешь ли, это не особенно мотивирует участвовать…

– Я всего лишь хочу сказать, что мы не можем руководствоваться событиями, произошедшими более двух десятилетий назад. Если бы мы так делали, никто бы не ездил по Хикори-лейн после той ужасной автокатастрофы. Или не ходил бы на Фестиваль персиков из-за приезжих, которые бросали фрукты в мэра несколько лет назад, – пожала плечами Лэйси и расслабленно улыбнулась. – В любом случае конкурс красоты сейчас не такой, как тогда, – в основном всем управляют женщины, включая твою тетю. Нужно оставить прошлое в прошлом.

Прекрасные последние слова, так и хотелось мне сказать. Но вместо этого я сняла с Беллы седло, повесила его на стену и попробовала применить другую тактику.

– Ты слышала, что тетя ДиДи рассказывала о конкурсе? О той мадам, которая переспала с каждым судьей Калифорнии, чтобы обеспечить себе победу? Или о мамаше, которая угрожала зарезать координатора в детском конкурсе красоты во Флориде, если ее дочь не победит? Этот мир прогнил насквозь.

– За деньги, которые они обещают в этом году, я бы и сама поучаствовала. Если бы не устроилась координатором, конечно, – Лэйси посмотрела на пушистые белые облака и переформулировала свои аргументы, пока я расчесывала Беллу.

– Слушай, я понимаю, правда. Очень непредусмотрительно со стороны твоей мамы, да. Шутка ли – вписать тебя на мероприятие, которое могло бы помочь заработать деньги, ведь ты в них так отчаянно нуждаешься! А главное, она заставляет тебя покинуть дом ради чего-то большего, чем… – Лэйси посмотрела под ноги и сморщила нос, – лошадиное дерьмо.

– Я могу зарабатывать другими способами.

– Да неужели? – ее брови взлетели вверх. – Ты что, теперь сама выполняешь трюки, которым учишь Беллу?!

– Очень смешно. – Я положила руку на круп лошади, чтобы та знала, что я здесь. Прежде чем перейти на другую сторону, я посмотрела на свою самую близкую подругу и сказала:

– Дорогая, в отличие от тебя, я не шлюшка.

– Да уж, скорее монашка в келье, – Лэйси с жалостью посмотрела на мою грудь. – Сколько времени ты здесь, старушка?

– Я берегу себя для брака, – мягко улыбнулась я.

– А, ну да, да. Главное, не дай ей высохнуть. Этим летом легко обгореть, кроме шуток. – Она наклонила голову и улыбнулась, показывая на горы вдалеке. – Ты болталась по этим хребтам от рассвета до заката. Ты был тем, кто изучал и собирал все это дерьмо. К тридцати годам ты собиралась открыть собственную практику и лечить всех животных в радиусе ста миль, помнишь?

О да, когда-то давно я была отличницей в школе, старостой на бакалавриате и абсолютным фаворитом ветеринарной программы в Корнелле. Но теперь я уже не та.

– Для тебя это реальный шанс вернуться, возобновить общение с… ну, знаешь, с живыми людьми… снова стать похожей на себя. Ты практически год скорбишь, это долго. Можешь ты хотя бы попытаться?..

Лэйси определенно знала, что у меня на душе. Я не стала отвечать, сосредоточившись на подготовке Беллы к вечеру.

Может, я и не была королевой красоты, но конюх из меня потрясающий. Стойло Беллы было настолько чистым, что там могли бы ночевать люди, хоть каждую ночь. Слава богу, мне еще не приходилось падать так низко, но, с учетом ежемесячных уведомлений от ипотечной компании, не за горами пора, когда дойдет и до этого. Часики тикали.

– Я заеду за тобой в среду, – сказала Лэйси тоном, как будто все уже было решено. – А, да, и твоя тетя сегодня заглянет к тебе домой, чтобы начать приготовления.

– Приготовления? – Прозвучало так, будто тетя ДиДи планирует привести меня в надлежащий вид для жертвоприношения.

Лэйси повернулась, чтобы уйти, и бросила через плечо:

– Наконец-то и ты узнаешь, сколько усилий требуется, чтобы хорошо выглядеть.

Два

Оберджин – да, дословно баклажан – в Вирджинии оказался столицей старейшего конкурса красоты в истории США.

Мы поселились в «Голубом хребте», названном так буквально из-за голубоватой дымки вокруг горной гряды – такой эффект возникал из-за хвойных, рассеивающих свет.

Поскольку мы находимся в самом сердце Вирджинии, всего в четырех часах езды на поезде от Манхэттена, у нас репутация города, где больше, скажем так, всякой всячины, чем в других заурядных городишках. Речь именно о тех восхитительных странностях, которые ждешь от деревушки на Юге с населением менее трех тысяч жителей, чье благополучие процветает за счет женщин в «безумных платьях». Если вы прогуляетесь мимо зданий из красного кирпича на Мейн-стрит, то увидите не только кофейню «Морнинг Брю», где, помимо латте, продают зелья, помогающие участницам одержать победу, но и «Фиксин» – автомастерскую, где есть… швейная машинка, а также целый склад на случай экстренной переделки одежды в гардеробе для конкурса красоты.