Простить или убить? - Бейтман Соня

– Ужин будет через час. Подождете?

Рози, более сообразительная из них двоих, нахмурилась.

– Мы не можем ждать, – заявила она и, приложив руку к животу, бросила на сестру многозначительный взгляд. – Рори умирает от голода.

Я прикрыла рот рукой, чтобы они не видели моей улыбки. Девочки были невероятно милыми, особенно когда проворачивали что‐то вместе. И главное, сами знали об этом. Маленькие голубоглазые и светловолосые мошенницы.

Конечно, будучи беременной, я читала советы о том, что нужно твердо стоять на своем и не соглашаться на перекусы сластями, если нет необходимости, иначе дети постоянно станут баловать себя вкусняшками. Я рассчитывала, что у меня появятся подружки среди мамочек, мы будем собираться вместе, пить вино и смеяться, рассказывая о всевозможных проделках наших малышей. Создадим чат и будем постоянно поддерживать друг друга, а изредка по вечерам станем куда‐нибудь выбираться вместе.

Но я так и не завела себе друзей. Мэттью не одобрял ни посиделки с подружками, ни других мамочек; его вообще раздражала мысль, что я куда‐то пойду, пока он дома.

От воспоминаний я вернулась к умоляющим мордашкам девочек и поняла, что не смогу устоять.

– Хорошо, – наконец сдалась я. – В холодильнике есть сырные палочки, можете взять по одной, если обещаете потом нормально поужинать.

– Обещаем! – произнесли они разом и, хихикая, поскакали к холодильнику. Я слышала, как они шепчутся, схватив добычу и бегом возвращаясь в гостиную, где их ждали секретные, доступные только сестрам игры.

За это я тоже благодарила судьбу: что девочки были друг у друга. Я росла единственным ребенком в семье и мечтала о сестре или брате, но мать воспитывала меня одна и не могла себе позволить второго ребенка. Если честно, она и одного‐то не могла, хотя старалась изо всех сил. По большей части. Ну ладно, иногда‐то она все‐таки старалась.

Вот бы мама была рядом и видела, чего я добилась.

Я поставила мясо в духовку и попробовала картофель – он еще не приготовился, можно немного передохнуть. Я налила себе кофе, взяла планшет и присела за стол. Открыла новую страничку, отправила рецепт в закладки, чтобы потом не искать, и перешла в свой профиль. Обычно я не проводила много времени в соцсетях, у меня было там несколько друзей, и лишь одного я знала лично. Чаще всего я просто рассматривала смешные картинки с котиками.

Но сегодня кто‐то отметил меня под постом. Уведомление пришло со страницы под названием «Не арестовывайте его, он герой», мое имя было выделено синим и находилось в первом комментарии под постом среди целого моря таких же синих имен. Казалось, автор создал страницу и, не задумываясь, прикрепил весь список друзей. Скорее всего, это была Кристал – по крайней мере, только с ней я действительно общалась.

В посте размещался видеоролик с местного телевидения: «Год спустя после первой жертвы серийный убийца все еще на свободе».

Внутри у меня похолодело. Конечно, я знала, о чем этот ролик, и не должна была его смотреть, но пальцы сами нажали кнопку воспроизведения. Как в тумане, я развернула экран и сделала погромче.

«В городе Медоудейл, штат Пенсильвания, сегодня печальная годовщина, – вещала ведущая, сидящая справа, в то время как ее коллега слева сохранял соответствующее моменту скорбное выражение лица. – Ровно год назад тридцатидвухлетний механик Андреас Данн по дороге из бара домой был убит одиночным выстрелом в голову. Данн стал первой и самой молодой жертвой Карателя Бессердечных, серийного убийцы, которому приписывают смерть пяти мужчин в окрестностях Медоудейла».

Пока ведущая говорила, в бегущей строке отображались имена и возраст жертв в том порядке, как они погибли. У меня слегка перехватило дыхание на подписи «Джордж Рамирес, 40». Джордж был мужем той самой подруги Кристал – единственной, кто мог по-настоящему понять, что творится в моей жизни.

Естественно, его кончина стала тяжелой утратой, но я понимала Кристал, когда она оплакивала мужа и одновременно в глубине души радовалась избавлению, которое принесла ужасная смерть Джорджа.

Так или иначе, теперь она стала свободной.

Я решила, что нужно будет к ней заехать, после того как отвезу детей в школу. Мы уже давно не общались вживую, и я не сомневалась, что Мэттью никогда не узнает о моем визите: Кристал не допустит такой оплошности.

«Прошел почти месяц с тех пор, как последняя жертва, сорокаоднолетний бармен Долан Барроу был найден у своего транспортного средства на безлюдной проселочной дороге, ведущей в Медоудейл, – продолжала ведущая. – Барроу также был убит одиночным выстрелом в голову. Его жена Алексис осталась одна с тремя детьми».

На экране появилось изображение Долана Барроу. Выглядел он вполне дружелюбным, но я, как никто другой, понимала, что внешность обманчива. Если Каратель Бессердечных выбрал его, значит, Барроу был таким же, как и остальные жертвы.

«Наша команда связалась с полицией Медоудейла, но не получила никаких новых сведений по этому делу, – плавно вступил мужчина-ведущий. – Однако полиция по-прежнему нуждается в тех, у кого есть хоть какая‐то информация по делу Карателя. Если вы что‐нибудь знаете, позвоните по номеру горячей линии, который вы сейчас видите внизу экрана».

Он замолчал, и его напарница снова взяла слово: «О других событиях дня…»

– Джослин.

Единственное слово, исходящее от двери в кухню, заставило меня подпрыгнуть на месте. Я перестала слышать звук с экрана еще до того, как нажала на паузу. Он рано! Сердце отбивало бешеный ритм, но я нацепила приветливую улыбку, прежде чем повернуться и одним движением порхнуть навстречу мужу.

Каждый раз, как я смотрела на него, у меня перехватывало дыхание. Иногда просто потому, что он выглядел сногсшибательно даже в свои тридцать восемь.

Но в других случаях, как сейчас, мне не хватало воздуха оттого, что я видела жуткое выражение у него на лице и понимала, что́ произойдет ночью, и уже не имело значения, что я скажу или сделаю.

Скорее всего, сегодня у него выдался плохой день.

Прежде чем я произнесла хоть слово, он ткнул пальцем в планшет и спросил:

– Зачем ты смотришь эту чушь об убийцах? А если девочки слышали?

Было бесполезно возражать, что Рози и Рори играют в гостиной и не могут ничего слышать, поэтому я заговорила с наигранной веселостью:

– Просто хотела быть в курсе событий. Как прошел день?

Широкими шагами муж пересек кухню и остановился прямо передо мной. В ожидании я старалась не задерживать дыхание, но ничего не могла с собой поделать. Он притянул меня к себе, и я почувствовала резкую боль под ребрами: он одновременно целовал меня в лоб и щипал за бок. Завтра наверняка появится синяк.

Это было лишь звоночком к тому, что ночью, когда девочки лягут спать, меня ждут издевательства похуже.

– Что на ужин? – спросил муж, игнорируя мой вопрос, а вот мне его игнорировать не позволялось.

Я смогла подавить короткую вспышку гнева, прежде чем он ее заметил.

– Пытаюсь приготовить новое блюдо, – стала объяснять я. – Свиная вырезка с соусом песто…

Он прервал меня взмахом руки.

– Звучит отвратительно. Приготовь парочку говяжьих стейков, ты же знаешь, я люблю их, – сказал он и направился к двери. – Я собираюсь принять душ. Ужин должен быть готов к тому моменту, как я закончу.

Я приказала себе не плакать, сосчитала до десяти и принялась делать еще одно сложное блюдо вдобавок к тому, что уже готовила. Наверное, следовало давно уйти от него. Но его темная сторона вырисовывалась постепенно, и к тому времени, когда жизнь стала невыносимой, казалось, что уже поздно что‐то предпринимать.

И сколько бы я ни старалась не думать об этом, часть меня все равно считала, что должна быть плата за идеальную жизнь. Ведь я выбралась из бедности, а другие не смогут выбраться, потому что не готовы повторить то, что сделала я.

Не готовы ради лучшей жизни убить человека.

Глава 2

Лекси

Хозяйка дома улыбалась. Она сидела скрестив ноги и осматривала комнату с высоты своего трона – так я мысленно называла огромное безвкусное кресло, в котором она постоянно восседала на наших собраниях. Скорее всего, раньше кресло принадлежало ее мужу, который никому не позволял его занимать.