Отрава для ведьмы - Фили Елена

– Чего это мне ее бояться? Обещала, что в кровать по ночам мочиться буду. А я ей тогда дом подожгу!

В кухне загремела упавшая посуда.

– Ты что? Ты не смей! В колонию упекут!

– Мам, я правда голодный, – услышал Роман подлизывающийся голос сына и усмехнулся: «Хитрюга. Знает, как подкатить к матери».

Снова послышался звон посуды, запахло разогретыми котлетами и картошкой.

– Сынок, я тебя прошу. Если с тобой что-то… Я же не железная… Я ее тогда убью, вот что. А ты дом подожжешь. Так все эти мучения и кончатся. Все будем наказаны. Только непонятно за что.

Татьяна хрипло засмеялась, словно закаркала, и Роман вдруг понял, что она не шутит. И Вовка, похоже, тоже не шутит. Вот до чего дошло. Он прокрался к дверям и тихо, как ему показалось, выскользнул на улицу.

Но Татьяна и Вовка звук закрывавшейся двери услышали и одновременно отвели глаза.

– Спасибо, мам! Я все доел, очень вкусно!

Вовка выскочил из-за стола, чмокнул мать в щеку и быстро поднялся на чердак, где у него была мастерская с эскизами и красками. Так… Паучиха была, кобра была. Саранча? Была. Ящерица? Нет. Нашел! Крыса. Жирная, злая, с выпученными красными глазами и длинным противным хвостом. Припала на передние лапы, словно вот-вот прыгнет. Опасная. Вовка отложил эскиз в сторону и задумался. А если правда? Если Фаина сможет сделать так, чтобы он… ну, это… в кровать? Да ладно. Если бы хотела, давно бы мать извела или его, Вовку. Только и может что мужиков к себе в постель завлекать. Она же ведьма по амурным делам. Приворот, отворот, все такое. Вот сегодняшний мужик про какую-то Наташу спрашивал. В общем, пугает, ведьма.

Вовка придвинул ближе рисунок крысы, выписывая на листок, какого цвета баллончики с краской ему понадобятся.

Татьяна сходила в подпол, взяла вилок капусты для борща на завтра и постояла, затаившись в сумраке. Сверху свисала одинокая лампа на витом шнуре, пахло старой картошкой, вылившимся из вздутой банки рассолом и какой-то химией. В углу копошилась мышь. Она вздохнула, задвинула на полке подальше бутылочку с мутной жидкостью и вышла из подпола на кухню, пробормотав: «Пугает, ведьма».

Фил гнал машину по сумеречному городу, превышая скорость, проезжая светофоры на зеленый свет. Сбоку кто-то раздраженно посигналил, когда Фил сделал опасный маневр, но он даже не услышал. Думал о том, как все сегодня будет. Фаина сказала, что видит знаки про кровь и тревогу. Неужели и правда чувствует? Фил поежился и тяжело вздохнул, вспоминая разговор. С Натальей никто не может справиться, это точно. Она только похожа на свою тезку Наташу Ростову, чем и зацепила в первую встречу Фила: черноглазая, порывистая, хрупкая. И богатая – чего уж перед собой юлить. Их отношения были похожи на взрыв: мгновенно вырвавшаяся из-под контроля стихия. Зато потом… Ревность и подозрительность Натальи стали докучать, портить сказку. Сколько еще он может выдерживать такое? Ни поговорить, ни улыбнуться клиентке, даже нельзя положить руку на спину… Он – тренер, это его работа. И это самый крутой в городе фитнес-клуб, который принадлежит Наталье.

Фил и хотел бы вырваться из этой «медовой» ловушки, но как? Наталья держит мертвой хваткой. Квартиру ему купила, машину. А сейчас начала разговоры о разводе с мужем. Мол, уедем вместе жить в Испанию. Кто же от такого откажется в трезвом уме и твердой памяти? Вот только она же и в Испании будет повелевать, как королева своему слуге. Он не слуга, он нормальный молодой мужик. И заглядываться на хорошеньких девушек никто ему запретить не может. Недавний скандал случился из-за того, что он подправил клиентке неверно напряженную спину и чуть погладил по ноге, успокаивая возникшую боль. А кто-то – да понятно кто, ведь охрана фитнес-центра с видеокамерами принадлежит Натальиному мужу Зотову, – отправил начальнице снимки этого эпизода.

В памяти совсем некстати всплыла вдруг Вероника. Юная, с горящими решимостью глазами и упругой грудью. Фил прерывисто вздохнул. Наталье через два с половиной года сорок исполнится, вот она и бесится. Ему-то всего тридцать два. И он, бесспорно, красив. Наталья не может не понимать, что девицы, пришедшие в центр подкачать тело, заглядываются на него, и это нормально. Это называется закон природы.

Фил, остывая, перестроился в правый ряд, включил поворот, и сразу показался ЖК, где у них с Натальей свое гнездышко в элитной новостройке. И где она его сейчас ждет, чтобы поговорить и помириться.

Неужели сегодня все решится? Фил опять вспомнил разговор с Фаиной. Он приехал к ней в отчаянии, но она успокоила его, как только она и умеет. Правда, потребовала, чтобы он как можно быстрее помирился с Натальей, иначе может все потерять. Странная она, Фаина. Ее брат Зотов женат на Наталье, а она принимает ее любовника. Да еще и советы дает. Может, между братом и сестрой черная кошка пробежала и Фаина так мстит? Да ему-то какая разница?

Фил нажал кнопку на пульте, и оранжевый шлагбаум, словно нехотя, пополз вверх, открывая путь на подземную стоянку. Глаза, привыкшие к вечернему полумраку, ослепили резкие неоновые лампы парковки.

Увидев издалека красный «Феррари», Фил успокоился: Наталья приехала и ждет.

Вдруг неумолимая, тяжелая волна сна накатила на него. Фил едва успел припарковать «Ауди» рядом с блестящим бампером «Феррари», выключить мотор и положить руки на прохладную кожу руля, как голова сама упала на них, и сознание отключилось…

Через минуту на парковке погас свет. От одного из бетонных столбов отделилась тень. Человек, до этого стоявший неподвижно, слившись с опорой, неторопливо сделал несколько шагов. Его движения были лишены суеты и отточены до автоматизма. Он подошел к «Ауди» и направил в темноту салона луч фонарика. Свет выхватил из мрака склоненную над рулем фигуру Фила. Тот не шелохнулся, его дыхание было глубоким и ровным.

Человек осторожно приоткрыл дверь. Щелчок замка прозвучал оглушительно громко в давящей тишине. Он тряхнул Фила за плечо, сначала легко, потом сильнее, проверяя крепость сна. Тело лишь безвольно покачнулось. Тогда человек резко обхватил Фила за плечи и, с силой откинув спинку кресла, уложил безвольное тело на сиденье, стараясь сделать его как можно менее заметным снаружи. Голова Фила неудобно свесилась набок, но человек не обратил на это ни малейшего внимания. Его задача была другой. С плеча он снял темный бесформенный рюкзак, расстегнул молнию и извлек длинный плоский сверток, замотанный в промасленную грубую тряпку. Холодный металл пистолета тревожно блеснул в свете фонарика. Человек поднес оружие к рукам Фила, с особой тщательностью прижал пальцы спящего к холодному металлу ствола, к рифленой рукояти и, наконец, к курку, не забыв и о рукавах одежды. Затем так же методично снова замотал оружие в тряпицу, поднял крышку багажника «Ауди» и сунул зловещий сверток глубже, туда, где на вычищенной пылесосом поверхности лежал пижонский чемоданчик с аптечкой, знаком аварийной остановки и огнетушителем.

Закрыв багажник, человек едва успел шагнуть в «слепую» зону камер наблюдения, как зажегся свет. Послышался рык мотора, скрип шин, затем хлопанье дверей, обрывки беспечного разговора, смех, шаги, удаляющиеся к лифту. И снова наступила тишина. Никто не заметил ни спящего в машине Фила, ни тень, прильнувшую к бетонному столбу…

Человек почему-то не уходил, хотя было понятно, что дело, ради которого он здесь появился, закончено. Из его груди вырывались свистящие, прерывистые звуки. Он прислонился лбом к шершавому бетону столба, словно пытаясь вобрать в себя его безжизненный холод. Послышался сдавленный, размеренный шепот, полный отчаяния:

– Вдох – раз, два, три, четыре. – Человек задержал дыхание и медленно выдохнул: – Раз, два, три, четыре, пять, шесть. – И опять: – Вдох – раз, два, три, четыре. – Растянутый выдох: – Раз, два, три, четыре, пять, шесть…

Сквозь стиснутые зубы он яростно прошипел:

– Ну, давай, кусок дерьма! Соберись!

Некоторое время слышались лишь хрипы, потом счет начался снова, уже с оттенком горечи: