Восемь дней до убийства - Фили Елена

– Давайте пройдем в гостиную. На эту кровать не садитесь, это Борис здесь… был, когда я утром пришла. Мертвый.

В гостиной сестры и тетя расположились также втроем на большом диване. К креслу напротив подошел Герман, снял белый халат, небрежно бросил его на спинку, потом с независимым видом уселся в кресло и закинул ногу на ногу. Восемь пар глаз уставились на Никиту. Смотрели по-разному: Герман насмешливо, Туся враждебно, тетя словно изучала непонятный предмет, неведомо как появившийся в номере, где ему не место, а вот Дина… Дина чего-то боялась. Она уже не держала за руки тетю и сестру, а сжала ладони вместе, унимая легкую дрожь. Что ж, с вдовы и решил начать свой опрос Никита.

– Вы сказали, что пришли утром и обнаружили труп.

Дина вздрогнула. Герман тоже дернулся, но промолчал.

– Это значит, что вы не ночевали в номере?

– Мы поругались вечером накануне.

– Так поругались, что ночь провели не в номере?

– Коломбо, ты бы сбавил тон, а то мы подумаем, что ты сейчас на что-то намекаешь, – не выдержал Герман.

– Я ночевала у Германа, – выпалила вдруг Дина и, вздернув подбородок, с вызовом взглянула на Никиту. Тетя Паша тихо ахнула. Туся с изумлением посмотрела на сестру.

– То есть, поссорившись с мужем, вы ушли к Герману и провели у него всю ночь? Причину ссоры я могу узнать?

Никита был уверен, что за Дину вступится ее любовник, но в бой кинулась Туся. Она вскочила и сдернула с Дины газовый непрозрачный шарф, накинутый поверх платья. Дина, стесняясь, обхватила руками плечи, но темные пятна синяков скрыть не смогла.

– Вот! – Туся сунула под нос Никите скомканную газовую ткань и произнесла, вспыхнув от негодования, отчего ее лицо с пухлыми щеками стало похоже на дозревающий помидор. – Этого гада бог наказал! Какой-нибудь банальный инфаркт, ничего криминального! Вы когда-нибудь били женщин, Коломбо?

– Это следствие ссоры, правильно я понимаю? – Никита с невозмутимым видом отобрал у Туси шарф и отдал Дине, которая сразу укуталась и неопределенно кивнула, то ли согласилась, то ли нет. – А я спрашивал про причину.

– Я предложила мужу развестись.

Снова тихо ахнула тетя. А Туся неожиданно засмеялась и подняла вверх большой палец. Она так и стояла возле Никиты, отчего тот испытывал непонятное удовольствие.

– Наконец-то! Надо было меня позвать на этот разговор. При мне твой козел не посмел бы распускать руки.

Дина слабо улыбнулась сестре и снова покачала головой, то ли соглашаясь, то ли нет.

– А где ты живешь, Герман? Здесь, в санатории? – поинтересовался Никита.

– Медперсоналу выделяют служебное жилье. В поселке неподалеку. Автобус утром и вечером развозит работников. Но я езжу на своей машине.

– Вечером накануне ты был еще на работе? Или Дина позвонила, и ты за ней вернулся в санаторий?

– Дина не сказала мне, что попросит развода у мужа. Но я предполагал что-то такое. – Герман покрутил пальцами у лица. – И сидел в кабинете, надеялся, что она ко мне придет. Дождался, успокоил и повез домой. Из квартиры всю ночь не выходили, если тебе нужно алиби. Утром мы приехали к завтраку и к началу процедур. Дина пошла переодеться, увидела мертвого Бориса, закричала. Дежурная медсестра прибежала посмотреть, что за шум, потом позвонила Ларисе. Так все и закрутилось. По распоряжению Ларисы мертвого Бориса быстро отнесли в морг, пока отдыхающие были на процедурах и корпус пустовал. Но слухи расползлись. Меня Лариса вызвала к себе, ну ты видел. Когда главврач ругается, это страшно. Ее тут все боятся. По струнке ходят. Думаю, если бы не твой приезд, меня бы ожидала быстрая публичная казнь за врачебную халатность и такое же быстрое увольнение с работы по статье. Но санаторий бы точно избежал позора. Я думаю, Коломбо, тебе еще придется столкнуться с Ларисой. Она ничего не выпускает из своих цепких рук. Скорее всего, уже позвонила в управление МВД города. Ваши сотрудники здесь отдыхают по договору. Тебе предложат не вмешиваться. Не порть себе карьеру. Или ты как раз и хочешь доказать, что я мразь и убийца, а ты был прав тогда, во время школьного разбирательства?

– Вы что, вместе учились? Какие-то школьные счеты? – Туся брезгливо отодвинулась от Никиты, а потом совсем ушла и села на подоконник. Никита почувствовал рядом пустоту, немного расстроился, но виду не подал. Наоборот. В ход пошла его глупая улыбка «что с меня взять?».

– А где всю ночь были вы, Паша?

Паша, которая продолжала смотреть изучающе, правда, теперь на Тусю и ее передвижения, встрепенулась и перевела взгляд на Никиту.

– В смысле? Я… в своем номере. Утром сходила на завтрак и пошла принимать грязевые ванны. А когда процедура закончилась, услышала разговоры медсестер и прибежала сюда.

– Да, да, Коломбо, у нас с тетей тоже алиби. Мы снимаем один номер на двоих. И я тоже всю ночь не выходила. Правда, тетя?

Паша отвела глаза, но уверенно кивнула, подтверждая слова Туси.

– Так что умойтесь, сыщик. Мы ни в чем не виноваты! И никто еще не доказал, что это было убийство. – Туся спрыгнула с подоконника и снова села рядом с тетей и сестрой. – И какое еще убийство, отравление, что ли? Сердечный приступ, точно говорю. Поорал на жену, оставил страшные синяки на руках, испугался последствий. Да, да. Нечего улыбаться, словно вам по голове только что стукнули и вы не помните даже, как вас зовут. Наш Борис очень боялся, что все увидят его истинное лицо: абьюзера и шантажиста. Думаете, это первые синяки у Динки? Конечно, нет. А вот пошла бы она сегодня на ванны, разделась, а у нее плечи и руки черные от ударов. Конечно, никто молчать не будет. Здесь же принято обсуждать отдыхающих… Да, Герман? И найдутся знакомые знакомых в городе, где козел работает. Такая поднимется шумиха! Уважаемый чиновник, а жену бьет. Так бьет, что она даже решилась на развод. Вот он и перенервничал, сердце не выдержало.

– Герман, у твоего пациента было больное сердце?

Никита не ответил Тусе и был рад, что нашел в себе силы сопротивляться. А очень хотелось пойти на поводу. Со светло-русыми кудряшками вокруг пунцового лица, в сарафанчике с васильками и солнцами, она была очень хороша. А говорила так, что хотелось слушаться и повиноваться. Да она и привыкла, похоже, к повиновению окружающих. Ишь, таращится своими черными глазищами, удивляется, что ее выслушали, но продолжают расследование. Мы уже такое проходили, правда, давно, еще в школе. Но иммунитет получился на всю жизнь.

– Герман?

– Сердечная недостаточность. Я направлял его на консультацию к кардиологу. Тот посоветовал лекарство. Я выписал маленькие дозы, можешь проверить у процедурной медсестры. Борис ходил каждый день к ней, она выдавала ему таблетки. Мои назначения: никаких ванн, только массаж, бассейн, оздоровительная гимнастика и прогулки по тропе здоровья номер один, самой легкой, без горок и спусков.

– Какие у тебя отношения с кардиологом?

– Прохладные.

– А с процедурной медсестрой?

Герман вспыхнул. Его взгляд заметался.

– Ты мне надоел, Коломбо! Проверяешь, кто мог мне отомстить?

– Или с кем ты мог быть в сговоре.

Теперь восемь пар глаз смотрели на Никиту одинаково – возмущенно. Надо же. Прям круговая порука.

– Давайте представим, что произошло все-таки убийство. – Никита, чтобы не смотреть на Тусю, принялся расхаживать по гостиной. – Что у нас в главных правилах детективов? Мотив и возможность. Мотивов, как я вижу, хоть отбавляй. Герман и Дина были любовниками, а муж не давал развод. Это очень веская причина для убийства.

Никита холодно посмотрел на вскинувшего голову Германа.

– Двое уже под подозрением.

– Дина ни при чем. – Взбешенный Герман следил за Никитой, готовый кинуться в драку.

– Ну как же? А ссора, во время которой муж ее ударил и, безусловно, унижал, обзывая гадкими словами. Не правда ли, Дина? Обзывал же? По словам сестры, Борис делал так не в первый раз. А потом говорил, что любит и боится вас потерять, да? Манипулирование – это форма насилия. Муж внушил вам, что его надо ценить, и только сейчас вы начали прозревать, что все не то, чем кажется. Но одной вырваться из семейного круга было не под силу. Пылкая сестра не в счет. Зато у вас появился защитник. И вы смогли освободиться от мужа.