Здесь покоится Дэниел Тейт - Террилл Кристин

– По-моему, Дэнни ясно сказал – он сам хочет сделать все возможное, чтобы нам помочь. – Моралес перевела острый взгляд на меня. – Верно, Дэнни?

– Спасибо, агент Моралес, – сказал Патрик, не дожидаясь моего ответа. – Идем, Дэнни. Поехали домой.

Я встал и вышел из комнаты вслед за Патриком. Я еще мог держаться и с радостью остался бы, если бы это помогло раз и навсегда разделаться с этой частью процесса, но я подозревал, что самому Патрику отдых нужен больше, чем мне. Лицо у него было осунувшееся, в испарине, и я не хотел мешать ему использовать меня как предлог для ухода.

Когда мы вышли в приемную, Лекс отбросила журнал и вскочила.

– Наконец-то? Как прошло? Как ты, Дэнни?

– Нормально, – сказал я. – Устал.

– Все нормально, – сказал Патрик. – Идем отсюда.

Мы подошли к машине, и я оглянулся назад, на здание ФБР. Моралес стояла у двери, смотрела на нас, и при взгляде на нее у меня похолодело в животе, хоть я и не мог объяснить, отчего.

Лекс села рядом со мной на заднее сиденье и обнимала меня, пока Патрик вез нас домой. Я сдался и прижался к ней. На меня наконец подействовало это все. Взвинченность и усталость – это было неудивительно после того как я проговорил столько часов подряд, обдумывая каждое слово, но вот печаль, сдавившая грудь, застала меня врасплох, а Лекс оказалась неожиданно твердой, при всей своей одуванчиковой легкости. Пусть она обращается со мной как с маленьким, но сейчас мне было хорошо в ее объятиях, в ее обволакивающей мягкости и запахе лавандового лосьона для рук, что лежал у нее в сумочке. Я начинал понимать, почему нормальные люди любят все это.

– Ужасно было, да? – спросила она. – Я даже представить не могу, насколько ужасно.

– Да ничего… нормально было, – сказал я.

– Он молодчина, – сказал Патрик, поглядывая на нас в зеркало заднего вида.

– Ну, больше мы тебя это делать не заставим. Правда, Патрик? Они ведь уже услышали все, что хотели?

– Там видно будет, – сказал Патрик. – Лично я сомневаюсь.

– Ну нет, на этом все. – Лекс прижалась щекой к моей макушке. – Они не заставят тебе повторять все это заново. Все позади.

И до меня потихоньку дошло, что это правда. Того дрожащего от холода одинокого мальчишки, каким я был когда-то, больше нет. Теперь у меня есть дом, есть люди, которые меня любят. Люди, которых я уже тоже начинаю любить, каким бы невероятным это ни казалось. Может быть, я этого и не стою, зато стоил Дэнни Тейт, а теперь я – это он.

Наверное, это и есть счастье?

Через пару часов я уже лежал на солнце у бассейна и смотрел, как Патрик учит Миа плавать кролем на груди. Лекс сидела в соседнем шезлонге и допивала второй бокал вина. В кармане у меня звякнул телефон. Сначала я долго не мог к нему привыкнуть, но теперь уже носил с собой и не выключал.

– Кто это? – спросила Лекс, когда я достал телефон и посмотрел на экран.

Это была смс от Рен: «У тебя все в порядке? Я тебя сегодня не видела».

– Девочка одна из школы, – сказал я.

«Все в порядке, – написал я в ответ. – Дела были. Завтра приду».

«Хорошо, потому что пиявок очень расстроило твое отсутствие, и за обедом без тебя было скуууучно».

Я улыбнулся.

– Кажется, Дэнни нашел себе подружку, – пропела Лекс.

– Заткнись, – сказал я.

– О-о-о, и правда нашел!

– А она хорошенькая? – спросил Патрик.

– Я с вами не разговариваю, – сказал я.

– Тили-тили-тесто, у Дэнни есть невеста… – запела Миа.

– И ты туда же! – сказал я, и Патрик с Лекс рассмеялись.

«А сейчас ты занят?» – написала Рен.

«Не очень».

«Хочешь зайти в гости?»

В голову мне сразу полезло разное. Глаза Рен, глядящие мне в глаза, ее смех, тепло ее кожи под пальцами, приятная дрожь, пробегавшая по телу, когда я говорил с ней.

– Слушай, Патрик, ты не мог бы меня кое-куда подбросить? – спросил я.

– Что, прямо сейчас? – спросил он. – Похоже, и правда хорошенькая.

– А может, тебе лучше сегодня побыть дома? – спросила Лекс. – Отдохнуть пока?

– Вообще-то я бы лучше немного пожил нормальной жизнью, – сказал я.

Лекс поджала губы.

– А по-моему…

– Да все нормально, – перебил Патрик. – Как хочешь, Дэнни. Погоди, только переоденусь.

Через несколько минут мы с Патриком уже садились в его машину.

– Надо бы записать тебя летом на водительские курсы, а потом будешь сдавать на права, – сказал он. – Формально Николасу еще даже нельзя возить других несовершеннолетних, так что, чем раньше купим тебе собственную машину, тем лучше.

Я улыбнулся, представив себя за рулем собственной машины – запах новой кожи, музыку, гремящую из колонок. Пусть будет с откидным верхом, как у Патрика, чтобы солнце грело плечи, только лучше черная или, может, красная.

Только когда мы уже подъезжали к дому Рен в Калабасасе, я сообразил, что даже и не подумал о том, как полезно будет иметь машину, если я захочу сбежать. Не прикинул, далеко ли на ней уеду и за сколько ее можно продать. Что-то странно кольнуло внутри – ведь еще недавно это было бы первое, о чем я подумал.

Но теперь все было по-другому, я это знал.

Я не уйду отсюда. Никогда.

У Рен я просидел пару часов. Познакомился с ее тетей и дядей – они были милые люди и все время предлагали мне что-нибудь выпить, а потом мы смотрели фильм в их домашнем медиа-зале. Кай, обдолбанный в хлам, пришел к самому концу и заявил, что ему позарез нужен зефир, а в доме его нет, а у него права отобрали еще на неделю. Рен сказала, что это его проблемы, но, поторговавшись еще несколько минут, мы свозили Кая в магазин, и все закончилось тем, что мы вместе принялись жарить зефир на заднем дворе. Потом Кай куда-то уплелся, а мы с Рен все сидели при тусклом свете костра и разговаривали обо всем и ни о чем.

– Как это можно есть? – спросил я, когда Рен вытащила из костра обугленную зефирину.

– А мне так нравится, – сказала она, счищая с пальцев липкую массу. – О вкусах не спорят.

– Я и не собирался.

– Вот и хорошо, потому что я считаю так: способность принимать человека со всеми его странностями – основа любых хороших отношений. Я, представь себе, верю в безусловную любовь.

Безусловную? Это хорошо, если только такое вообще бывает на свете. Может, и бывает, кто знает.

– И о чем это, интересно, можно думать с таким лицом? – спросила она.

Я улыбнулся и стал смотреть на огонь.

– Загадочная ты личность, – сказала она. – Ну ничего. Когда-нибудь расскажешь.

Хорошо было – все было хорошо. И все это теперь мое. Дом, семья, красивая девушка. Все, о чем только может мечтать человек.

Тогда я этого еще не знал, но это была, пожалуй, самая счастливая ночь в моей жизни.

Рен отвезла меня домой, я подождал, пока огни ее фар скроются за углом, вошел в дом и двинулся на голоса, доносившиеся из кухни. Миа за «кухонным островком» объедала виноград с ветки, Патрик сидел за ноутбуком в уголке для завтрака, а Лекс протирала и без того безукоризненно чистые кухонные столы. Они не сразу меня заметили, и несколько секунд я просто молча смотрел. Любовался на них. И любил.

На миг я подумал о том, где же сейчас настоящий Дэнни. Может быть, он тоже понял бы, что так лучше для всех, и для них тоже.

Миа заметила меня.

– Дэнни!

Она соскочила с табуретки и бросилась мне на шею. Я поймал ее и раскрутил в воздухе так, что она завизжала.

– Осторожно! – сказала Лекс.

– Ну что, сейчас в обморок упадешь? – спросил я, когда поставил Миа на ноги.

Она улыбнулась и закачалась, как пьяная.

– Может быть.

– Значит, я свое дело сделал.

– Пора в постель, Миа, – сказала Лекс. – Иди, почисти зубы и переоденься. Я скоро приду, подтяну тебе скобы.

Миа поцеловала всех по очереди и ушла наверх. Патрик посмотрел на Лекс. Она смела со стола еще какие-то невидимые крошки.