Смертельная удача - Осман Ричард

Джереми Дженкинс никогда не берет работу домой.

Некоторые его знакомые адвокаты едут домой, навалив на пассажирское сиденье целую гору документов, а приехав, работают допоздна.

Но Джереми Дженкинс отвечает на письма только с девяти до пяти, а если быть до конца честным — до четырех. Не стоит начинать новое дело, когда скоро пора домой, это же очевидно. А то еще не успеешь уйти домой ровно в пять. Хуже всего, если обратится клиент с продажей дома. Если письмо от покупателя придет в четыре ноль один и он заявит, что нужно оформить сделку сегодня, из офиса уйдешь не раньше шести. Нет, спасибо: график работы «Рочестер, Кларк и Хьюз» висит на сайте у всех на виду, и всякий, кто обладает хоть толикой здравого смысла, понимает, что за час до конца рабочего дня людей не стоит беспокоить.

По правде говоря, с девяти до десяти утра Джереми Дженкинс обычно тоже не берется за дела, потому что утром надо выпить кофе и настроиться на предстоящий день.

Зато с десяти до четырех он работает довольно хорошо. Есть ли в Кеттеринге адвокаты лучше него? Наверняка. Но есть ли те, кому удается соблюдать здоровый баланс работы и отдыха? Джереми сомневается, что кто-то может с ним в этом сравниться.

Одно время ходили слухи, что «Рочестер, Кларк и Хьюз», возможно, станут «Рочестер, Кларк, Хьюз и Дженкинс», но партнером его так и не сделали. Если задуматься — может, и к лучшему.

Но сегодня Джереми Дженкинс захватил с собой одну папку. Она принадлежит мисс Холли Льюис. Много лет назад та оставила у них на хранение документы. С ней общался не Джереми, но тот сотрудник, к которому она приходила, с тех пор, видимо, уволился или умер (за последние десять лет четверо адвокатов из их конторы уволились и двое умерли, в том числе основатель фирмы мистер Рочестер — он упал с лестницы на Миконосе). Дело Холли передали Джереми.

Папку положили ему на стол в три часа дня, то есть еще в рабочее время, поэтому он решил в нее заглянуть. Внутри оказались два конверта. На одном была надпись «Открыть в случае смерти Холли Льюис», а на другом — «Открыть в случае смерти Ника Сильвера».

Секретарь Дженкинса, мужчина (на самом деле не так уж плохо иметь секретаря мужского пола), переслал ему письмо из Кентской больницы. Холли Льюис указала их адвокатскую контору в строке «ближайшие родственники». В письме сообщалось, что она умерла. В адвокатском бизнесе это не редкость. Клиенты не бессмертны, тут уж ничего не попишешь.

Теперь Джереми Дженкинсу предстояло найти Ника Сильвера и сообщить тому, что у него, Джереми, есть конверт, помеченный его, Ника, именем.

В конторе имелся номер Ника Сильвера. Секретарь попробовал ему дозвониться, но безуспешно. На глазах Джереми секретарь набрал номер еще раз — бывает, что секретари путают цифры, если не следить за ними ястребиным взглядом. И снова ничего.

Такие письма — «Открыть в случае смерти» — часто прикладывают к завещаниям, но в папке не было других документов: лишь два конверта и три телефонных номера. Это-то и показалось Джереми странным. Никакой переписки с Холли Льюис он не нашел, кроме первого письма, в котором она просила поместить документы на хранение.

Джереми Дженкинсу стало любопытно. Естественно, открывать конверты было нельзя, но ему очень захотелось узнать, что в них. Если бы он сумел разговорить этого Ника Сильвера, тот наверняка поведал бы ему тайну.

Если Ник Сильвер работал в конторе, как Джереми, может, он просто не мог подойти к телефону в рабочее время? В «Рочестер, Кларк и Хьюз» тоже не любили, когда сотрудники болтали о личных делах на работе.

Он уже позвонил Нику дважды, но тот не ответил. Позвонит еще раз в девять вечера и больше не будет.

В конце концов, если он не дозвонится, в папке есть третий номер телефона. По нему можно позвонить завтра.

Вторник

Ну что за чудесный день! И пускай вечером надо выйти на дежурство — принцу Эдварду приспичило сходить в «Нандос» [12], и ей придется стоять у входа и ждать, пока он доест свою питу с цыпленком в лимонно-пряном маринаде, — до вечера у нее целый день, и она намерена провести его с пользой.

Джилл Ашер. Имя, которое ей продиктовала Элизабет. Донна покопала и наткнулась на золотую жилу.

Нечасто Донна оказывается в таком положении. В положении человека, который знает, что Элизабет ошиблась. От восторга у нее кружится голова.

Она едет в Лондон пообщаться с Полом Бреттом по просьбе Элизабет. Донна совсем не против. Пол же пригласил ее на свадьбу — хоть и не на весь день, а только на вечерний прием, — значит, ей можно навестить его и поговорить об убийстве. Это дружеский, а не полицейский визит.

Вот только Джойс лучше об этом не знать. Элизабет очень четко это сформулировала.

Но Донна планирует заехать и к Джойс. Не хочет отказывать себе в удовольствии.

— Вы ничего необычного не заметили, — спрашивает она Элизабет и Джойс, — когда ездили к Джилл Ашер в Манчестер?

— Донна, если вы что-то выяснили, — говорит Элизабет, — просто скажите. Не надо ухмыляться. Это очень непрофессионально. Ведь так, Богдан?

— Я тут вообще ни при чем, — благоразумно отвечает Богдан.

Он приехал заодно с Донной починить Элизабет теплый пол. Эта пенсионерская компашка постоянно его эксплуатирует. В субботу Рон гонял его по своим делам, теперь Элизабет. Приятно иногда поменять расстановку сил.

— Я просто пытаюсь составить полное представление, — отвечает Донна. Она видит, что Элизабет прикидывает что-то в уме, но не может вспомнить ничего подозрительного.

С тех пор как из Манчестера пришла информация, Донна ждала этого разговора. Элизабет, видимо, решает перейти в наступление. Ее обычная тактика, когда она раздражена. Впрочем, когда не раздражена — тоже.

— Да, мы заметили кое-что необычное, — отвечает она. — Воспитательница детского сада причастна к убийству — это крайне необычно, вам не кажется?

— Кажется, — Донна рассуждает вслух. — Да, мне кажется, это очень необычно.

— Крайне подозрительно, — поддакивает Джойс.

— Еще как, — кивает Богдан.

Джойс еще раз задумывается:

— Если бы я опасалась, что меня хотят убить, стала бы я звонить воспитательнице детского сада? Я бы позвонила Джоанне. Или Элизабет, потому что не хотела бы, чтобы Джоанна волновалась.

— Клянусь, Донна, — говорит Элизабет, — если вы немедленно не сообщите, в чем дело, я вычеркну Богдана из завещания, а ему завещана кругленькая сумма.

— Вы вписали меня в завещание? — удивляется Богдан.

— Вписала, но вы испытываете судьбу, — замечает Элизабет. — Так почему Холли Льюис звонила Джилл Ашер?

— В том-то и дело, — отвечает Донна. — Думаю, она звонила не ей.

— О, — говорит Джойс. — Неужели Элизабет что-то упустила?

— Когда вы ездили на север, вы встречали кого-то еще? — спрашивает Донна. Она смотрит на них и вдруг испытывает прилив нежности к ним обеим.

— Мужа, — говорит Джойс.

— Джойс, кажется, догадалась, — отвечает Донна. — Вы встретили мужа.

— Мужа, — повторяет Элизабет.

Донна видит, что та злится на себя за то, что ничего не заметила.

— Муж всегда во всем виноват, — кивает Богдан.

— Джейми Ашер. — Донна зачитывает записи в своем блокноте. — Из-за него Ашеры переехали с Южного берега. Его признали виновным в мошенничестве с выплатой пособий и мошенничестве со страховкой и ипотекой. Он переехал на север, начал новую жизнь, и с тех пор за ним криминала не замечено.

— Потому что его пока не поймали, — добавляет Элизабет.

— Именно, — соглашается Донна.

— Значит, Холли не звонила Джилл Ашер? — спрашивает Джойс. — Она звонила Джейми Ашеру?

— Это кажется логичным, — отвечает Донна. — Джилл могла купить этот телефон и зарегистрировать его на свое имя. После того, что Джейми натворил, она, возможно, не совсем доверяла ему и решила за ним присматривать. Так кому, скорее всего, звонила Холли перед смертью? Воспитательнице или закоренелому мошеннику?