Хелен и Йорг.
Существо, принявшее облик матери, по-прежнему было одето в то милое летнее платье, отчего казалось столь же неуместным в этих декорациях, как и копия отца — в докторском халате. Из тех, что он носил на фотографии. С аккуратно вышитым на кармане именем.
— Пожалуйста, — взмолилась Алисé, обращаясь к айренам, — отпустите нас.
Мираж, называвший себя Хелен, — тот самый, что совсем недавно протиснулся из её кошмара сквозь зрачок в реальность, — улыбнулся благостно:
— Не бойся. Мы не причиним тебе вреда. Ты можешь уйти в любой момент, если захочешь!
ГЛАВА 74.
— Вон там, в глубине, есть лестница — можешь воспользоваться ею, дорогая! — произнесло существо в белом докторском халате.
Даже голос был безупречной копией. С тем же тембром, с теми же интонациями её отец годами являлся ей призраком в собственной голове.
«Ты не должна засыпать!»
— Ты выполнила свой долг, — объяснил ей Йорг. — Это освобождение было для нас, айров, важнейшим событием за сотни тысяч лет. Нико послужил идеальной приманкой. С самого начала нам нужна была только ты. Ты должна была надеть эти очки, чтобы наконец высвободить нашу королеву.
Как бы Алисé ни вглядывалась, она не могла обнаружить ни единого изъяна в облике, представшем перед ней. Это были не голограммы — ни дрожания по краям, ни малейшего сбоя при разговоре. Совершенство этой иллюзии её родителей отозвалось в ней такой мучительной тоской, что захотелось прямо здесь, прислонившись спиной к дверям лифта, сползти на пол.
На одно мгновение она пожелала — отчаяннее, чем когда-либо в жизни, — чтобы перед ней действительно стояли отец и мать. Чтобы можно было подойти к ним, обнять и почувствовать то, по чему она тосковала всю свою жизнь.
— Хелен — одна из могущественнейших представительниц нашего народа. Она — предводительница, которая нужна нам, чтобы избавиться от всех наших искусственных тел, — пояснил Йорг.
Алисé в ужасе закрыла глаза.
Что же я натворила?
— «Избавиться» — значит убить?
Как Дэни и Майка.
— Не всех, дорогая. Некоторых избранных, тех, кто нам поможет, мы бы интегрировали. Как тебя, Алисé.
А остальных?
Алисé перевела взгляд на Нико.
— Что будет с ним?
Хелен улыбнулась ещё шире.
— Он нам ещё понадобится. Его разум полон тёмных снов. Он превосходно подходит.
— В качестве инкубатора для новых чудовищ? — предположила Алисé.
Барни, Тарин… все эти фигуры из его кошмаров, через которые они материализовались. Догадка о том, что Нико использовали как живой инкубатор, напрашивалась сама собой.
— Это мой особый дар, — подтвердил Йорг. — Когда поблизости оказываются подходящие объекты, я способен превращать людей в инкубаторы! К несчастью, этот проклятый Казимир долгие годы не подпускал меня даже близко к потенциальным кандидатам.
Кошмары — на поток. Словно на конвейере.
Боже правый!
— Твой друг, лёжа в этом коконе, переживал один кошмар за другим и высвободил многих из нас во сне, но мы далеко ещё не исчерпали его ресурсы, — подтвердил Йорг её подозрения. — И всё же всё это ничто в сравнении с даром нашей королевы. Она несёт в себе вирус, который наконец освободит нас всех из ваших голов.
Значит, отец всё-таки был прав. Все эти годы она носила в себе противоядие.
Только не противоядие, способное уничтожить этих существ, — а средство для уничтожения человечества.
— Уходи! — услышала она слабый голос Нико рядом с собой. Он потянулся к её руке.
— Даже не думай! — Она отстранилась от него. Шагнула к распределительному щитку.
— Дорогая, послушай своего друга, — предостерёг Йорг. — И не трогай этот рубильник. Ты не успеешь выбраться. А ты ведь не хочешь умереть вместе с нами, правда?
Хелен снова вступила в разговор:
— Давайте не будем ссориться. Я так долго ждала этого момента — наконец выбраться из твоей головы, Алисé. Ты представляешь, сколько времени мне пришлось посылать тебе все эти видения, чтобы мы могли встретиться здесь и сейчас? Из-за того что ты не желала видеть сны, работа в твоём подсознании заняла куда больше времени, чем требовалось.
Алисé невольно кивнула.
Ей давно стало ясно: всё, что она видела и пережила здесь четырёхлетней девочкой, она не могла вспомнить самостоятельно. Этот отель — его облик снаружи и изнутри, грузовой лифт, котельную, канализацию и даже само слово «Айра». Почти ничего из этого не являлось продуктом её собственной памяти. И ничто из этого не было рождено её воображением.
Хелен вложила всё это ей в голову. Направляла её. Неслышно и незримо. И всё же была ближе к ней, чем кто-либо другой на свете.
Алисé сделала широкий шаг к распределительному щитку и указала на Нико.
— Отпусти его, — попросила она Хелен в последний раз.
— Почему ты так привязана к нему? Я не понимаю. Почему он для тебя так много значит?
Алисé не пришлось долго раздумывать.
— Он — моя семья!
— Мы — твоя семья. В глубине души ты и сама это чувствуешь. А Нико — такой же, как все люди: эгоистичный, корыстный, разрушительный. Он сделал так, чтобы ты не сдала выпускные, не сказал тебе правду об очках, тайком выдернул кабель, когда ты хотела их протестировать. Он лжёт тебе, Алисé. Снова и снова. И почему?
— Потому что я её люблю! — закричал Нико. Яростно, в отчаянии, на грани слёз.
Он снова потянулся к её руке, и на этот раз она позволила ему.
— Прости меня, Алисé. Но как я мог допустить, чтобы ты увидела в этих очках тот чудовищный кошмар, которого боялась всю жизнь? А жёсткий диск… я ненавижу себя за то, что подменил его. Это было импульсивно. Я не мог вынести мысли о разлуке с тобой. Пусть даже всего на год, пока ты жила бы за границей. Потому что я… — Нико осёкся и опустил взгляд.
— Вот видишь, — злорадно бросил Йорг. — Ты думаешь, что знаешь его, а у него столько тайн. Нико никогда не был с тобой честен. Не стоит за него сражаться.
Алисé неотрывно смотрела на Нико, и когда он поднял глаза и их взгляды встретились, её сердце забилось быстрее. Измождённый, он повторил ещё раз:
— Потому что… я люблю тебя, Алисé. Больше, чем брат. И я всегда хотел только одного — защитить тебя.
— Ха! — фыркнула Хелен. — Не верь ни единому его слову. Он скажет что угодно, лишь бы спасти свою шкуру. Таковы люди.
Алисé кивнула, на мгновение задумалась — а потом выпалила:
— Вы правы!
Она увидела, как Нико потрясённо открыл рот, собираясь что-то сказать, но она опередила его.
— Люди корыстны, эгоистичны и разрушительны. Мы лжём и обманываем. И… — она взглянула на Нико, который смотрел на неё смертельно печальными глазами, — …и мы совершаем самые страшные ошибки из якобы благих побуждений! Но… — она повернулась обратно к Йоргу и Хелен, — но это относится лишь к некоторым из нас. Не ко всем. Даже не к большинству.
Голос её окреп.
— Большинство — добрые. Они сочиняют музыку и танцуют под неё, исследуют космос и изобретают антибиотики. Пишут книги и ухаживают за стариками. Смеются, плачут и любят. А вы…
Она судорожно вздохнула и продолжила с нажимом:
— Всё, что я до сих пор видела от вас, было злом. Вы похищаете нас и запираете в коконы. Калечите Казимира и зверски убиваете таких людей, как Дэни и Майк. Сеете страх и ужас и хотите поработить моего лучшего друга. Возможно, вы и были первыми на этой планете. Но вы не заслуживаете того, чтобы стать последними.
С этими словами она повернулась к Нико. Сказала:
— Прости, — и когда он кивнул ей, схватила рубильник и рванула его вниз.
ГЛАВА 75.
Шестьдесят секунд.
Ни звука, ни щелчка, ни тиканья. Ни сирены, ни даже тихого гудения, которое указывало бы на начало обратного отсчёта.
