Грань искупления - Стер Анастасия "Anastasia Ster"

– Они прибыли, – говорит охранник, который стоит напротив нас около двери. В его ухе микронаушник, в который передается вся информация от наружного наблюдения. Я слегка киваю, натягивая на лицо маску безразличия.

Дверь открывается, и я вижу это словно в замедленной съемке. Хочется закрыть глаза и потрясти головой, чтобы вернуться в собственное тело, но я не делаю этого. Внутрь заходят шесть крепких мужчин в костюмах, примерно моего роста. Во главе этой колонны – лысый голубоглазый Дон, которого зовут Николай, – Джулари показывала мне его дело. Ему около сорока пяти лет, есть жена и дети. Понятия не имею, где она откопала это, но я даже успел увидеть их фотографии с какого-то семейного праздника.

И то, что Дон заходит первый, является своеобразным знаком доверия: сначала всегда входят солдаты для осмотра помещения, особенно если речь идет о чужой территории. Я оцениваю этот жест, убирая руки в карманы брюк. Внешне ничего не меняется, но вот внутренне – полностью. Настроение этих переговоров, кажется, будет хорошим.

Николай подходит ближе ко мне, осматривая зал ресторана цепким взглядом:

– Я ожидал увидеть дуло пистолета даже на потолке, – говорит он с сильным акцентом. Он произносит слова так, будто разбивает их о пол: быстро, отрывисто, делает акцент на согласных буквах. Это звучит очень колоритно и подходит под его образ, добавляя агрессию и холод.

– Мы пригласили вас, поэтому все глоки пока опущены. – Мы обмениваемся крепким рукопожатием. – Это моя правая рука, – я указываю на Джулари, которая слегка кивает Николаю.

Я намеренно не называю ни имени, ни статуса Украшения. Обязательно сделаю это, если наша сделка состоится, но пока – лишняя информация, которая может сыграть против меня.

– Неожиданно видеть женщину среди нас. У вас все девушки обучены вести дела?

– Она полноценный член Семьи, – отвечаю я, встречаясь с его холодными глазами.

– Это единственный сюрприз, или мне ожидать кабинет, забитый прекрасными созданиями?

– До кабинета мы можем не дойти, – выбрасываю слова, стараясь не вырвать на хрен его язык. – Переговоры буду вести я, поэтому люди моей Фамилии вас не касаются.

– Неплохое начало беседы, Кассий. – Он хмыкает, покачивая головой. – В силу возраста и импульсивности тебе тяжело понять, что так разговаривать не стоит.

– Я привык защищать то, что принадлежит мне. И это не изменится, даже когда я буду на смертном одре.

– Похвально, Дон Мексиканской мафии, – с оскалом произносит Николай, смотря мне прямо в глаза. – Может быть уже начнем? Разговаривать на пороге у нас не принято.

– Да, пройдемте в мой кабинет. Виски?

– На всех. – Я щелкаю официанту, который знает, что делать.

Он принесет в мой кабинет закрытую бутылку, которую откроет там же, и разольет алкоголь по бокалам. Я всегда делаю это, потому что не пью. Таким образом показываю чистоту своих намерений. Если эти переговоры и закончатся смертью, то только пулей в лоб, а не ядом в бокале.

***

–То есть мы в союзе с вами уничтожаем Нуэстра Фамилию, а взамен получаем север Калифорнии? – спрашивает Дмитрий, Консильери Дона русских.

– Север и восток. Запад и юг мы забираем себе из-за Трэйси. Это наш дом, каждый член Фамилии родом оттуда, – отвечаю я, медленно отпивая черный кофе. – Вся Калифорния будет в наших руках.

– Что с путями?

– Поставки налажены, в свое время мы постарались над этим. Западная трасса ведет прямиком сюда, что тоже выгодно.

Я опускаю часть про то, что Адриан вчера перепроверил это и доложил, что на данный момент все пути из Калифорнии перекрыты из-за их страха перед нами. Им незачем знать, что Консильери и один из Донов сейчас на вражеской территории – опять же, безопасность, пока мы еще не союзники. А вопрос с поставками – временный. Открыть и наладить пути не проблема.

– Выгодно для вас, – отвечает Николай, хитро прищурившись. – Нью-Йорк для меня – новая земля, на которой я чужак. И открытый путь в логово врага не дает никакого преимущества.

– Нью-Йорк делю я и Итальянцы, с которыми вы сохраняете холод. На счет них можешь не переживать: наши Фамилии разделяет нейтральная территория, развязывать войну мы не хотим. И это обоюдное решение. Твоя дорога будет вести прямиком ко мне. Безопасность я гарантирую. – Мой тон остается ровным и спокойным, отражая то, что происходит внутри.

– Ты даешь нам клочок Калифорнии, защиту на своей земле и позволяешь вести дела отсюда. Не слишком ли много обещаний, Кассий? – Николай выдыхает густой дым от сигары, глядя мне в глаза. – Ты достаточно молод для Дона, но я наслышан о тебе, именно поэтому сейчас даю время, чтобы обдумать еще раз то, что ты сказал.

Я откидываюсь на спинку кресла, закидывая ногу на ногу так, что ботинок одной лежит на колени другой. Мои руки ложатся на оба подлокотника. Уже второй намек на то, что я молод и беспечен. Это начинает раздражать меня настолько, что я готов дать своим людям сигнал о начале наступления.

Хитро прищуриваюсь, ухмыляюсь в зверином оскале:

– Мне пришлось повзрослеть в двенадцать лет, ровно тогда, когда я нашел свою сестру повешенной. Я сидел в хреновой тюрьме, каждый день получая порцию перцовки в глаза и удары дубинками. Я пошел против своего Дона, который выжил из ума, и делал все, чтобы Мексиканская мафия стала клоунами. Ты, кстати, принимал в этом дерьмовой цирке непосредственное участие, пытаясь раскрутить его на товар и деньги, хотя на тот момент мы были союзниками. – Я наклоняю голову набок, наблюдая, как брови Николая сходятся на переносице. – И знаешь, что стало с Доном и теми, кто плевал на нашу репутацию? Их тела уже сожрали черви, и я стал тем, кто отправил их всех в могилу. Вот эту информацию ты должен держать в голове, а не год моего рождения.

Я делаю паузу, пока Николай затягивается сигарой, и старается не отводить голубые глаза от черного омута моего взгляда. Я чувствую, что превосходство возвращается ко мне, а воздух в кабинете наэлектризовывается и накаляет обстановку.

– Я стал Доном не потому, что захотел этого сам: меня выбрала вся Мексиканская мафия. И, признаться, всю работу Босса я делал уже давно, задолго до того, как ты появился на моем шахматном поле, – я продолжаю ухмыляться. – Мне не нужно время на обдумывание своих слов. Мне нужен твой ответ, потому что предложение не бессрочное.

– Ты обещаешь то, что выполнить под силу не каждому, Кассий. И обратной дороги не будет: я всегда беру то, что по праву становится моим. Помощница, что скажешь? – Николай смотрит на Джулари, удобнее присаживаясь в кресле.

Чертова провокация. Он намеренно отдает ей невидимый микрофон, ожидая, что сейчас она промямлит что-то неразборчивое, и убежит в слезах. Он думает, что так сможет указать на истинное лицо моего главенства: обозначить то, что я слишком молод для Дона, показать, что я даю туманные обещания, и ничего не смыслю. Как же, мать твою, он удивится. Я в предвкушении смотрю на него, не в силах скрыть довольную ухмылку. Краем глаза замечаю, что Марко прикрывает рот бокалом, потому что тоже знает, что Джулари относится к типу женщин, которые способны оторвать яйца одним взглядом.

Моя жена тем временем спокойно затягивается своей любимой вишневой сигаретой, глядя прямо на Николая. Она сидит рядом со мной, закинув ногу на ногу.

– Меня зовут Джулари, но никак не помощница, – О, да, детка. Жги. – В обещаниях Кассия нет ничего сверхъестественного: клочок Калифорнии вы получите только при условии, что Нуэстра будет уничтожена. Мы получим часть территории при точно таких же условиях, то есть и ваша, и наша семья на равных. Есть ли риск? Нет, ведь эта земля и сейчас принадлежит другим, но вот в войне, конечно, присутствует вероятность быть убитыми – очевидно.

Но еще и очевидно то, что полечь можем и мы. Дорога для поставок ведет к нам – но ведь мы не говорим о том, что и товар будет нашим. Здесь вы получаете только неприкосновенность, которую мы вполне можем гарантировать. Вы же знаете, что мы работаем с другими вещами, поэтому перемешивание наших поставок исключено. Есть ли для вас и нас выгода? Да, мы будем поставлять товар совместно, а на самой Калифорнии разделяться, – меньше риска, а точнее, его нет вообще. Защита? Ну, мы вас трогать не будем, что логично, ведь союз это и подразумевает. Но вот война с другими Фамилиями – ваша борьба, а наша помощь возможна исходя из ситуации. – Она делает глоток холодного кофе с банановым сиропом, погружая кабинет в тишину. – И в чем же, скажите мне, вы видите здесь иллюзию? В том, что такого вам больше никто не предложит? – Из нее вырывается надменная усмешка, и это, черт возьми, самый сексуальный звук.