Но как бы ни была приятна Бьюкенену тщательность подготовки к встрече, как бы ни радовался он тому, что ему удалось вырваться из лап мексиканских властей и вернуться в Соединенные Штаты, на душе у него было все-таки неспокойно. Его начальство, очевидно, считало, что ситуация пока остается сложной. Иначе не привлекли бы так много оперативников для установления контакта с ним.
Не торопясь, чтобы дать группе сложения возможность повнимательнее понаблюдать за толпой (к тому же от сильной боли он при всем желании не мог бы двигаться быстрее), Бьюкенен продвигался к справочной стойке, везя за собой чемодан. Просто одетый человек лет тридцати с небольшим, с приятным лицом и атлетической фигурой, отделился от толпы пассажиров. Он протянул руку, улыбнулся и сказал:
- Привет, Вик. Рад тебя видеть. Как себя чувствуешь? Как долетел?
Бьюкенен пожал протянутую руку.
- Нормально.
- Вот и отлично. Фургончик вон там. Давай я возьму твой чемодан.
У встречающего были каштановые волосы, голубые глаза и продубленная на солнце кожа. Он коснулся локтя Бьюкенена, направляя его к выходу. Бьюкенен повиновался, хотя чувствовал себя несколько неуютно, так как не получил никакого опознавательного кодового сигнала. Но тут человек сказал: "Да, кстати, и Чарльз Максуэлл, и Уэйд просили им позвонить и сказать, что с тобой все в порядке", и Бьюкенен расслабился. Несколько человек знали о том, как он "увязан" с Чарльзом Максуэллом, но лишь его непосредственному начальству было известно, что его связник в Канкуне использовал фамилию Уэйд.
На расположенной против аэровокзала парковочной площадке спутник Бьюкенена отпер дверцу серого микроавтобуса, на боку которого белела надпись: "БОН ВУАЯЖ ИНК., ПЕРЕОСНАЩЕНИЕ И ПЕРЕДЕЛКА ПРОГУЛОЧНЫХ СУДОВ". До сих пор они вели ни к чему не обязывающий разговор, но теперь Бьюкенен замолчал, ожидая, что встретивший его человек проинструктирует его, намекнет, можно ли говорить открыто, и скажет, какому сценарию он должен следовать.
Выехав со стоянки, тот нажал на кнопку какого-то устройства, смонтированного под щитком и похожего на портативный радиоприемник.
- Порядок. Скремблер включен. Можно говорить без опаски. Я просвещу вас в общих чертах, а детали могут немного подождать. Меня зовут Джек Дойл. Бывший "тюлень"12. Попал в переделку в Панаме, был вынужден уйти в отставку, и вот завел свое дело, оснащаю прогулочные суда в Форт-Лодердейле. Все это соответствует действительности. Теперь слушайте, как вписываетесь сюда вы. Время от времени я оказываю услуги людям, на которых раньше работал. В данном случае они просили меня дать вам прикрытие. Вы будете работать у меня. Ваши начальники позаботились обо всей необходимой документации - социальное обеспечение, налоги и всякая такая штука. Вы, Виктор Грант, тоже были в прошлом "тюленем", и поэтому естественно, что я отношусь к вам не просто как к наемному работнику. Вы живете в квартире над моей конторой. Человек вы одинокий. Много разъезжаете по моим поручениям. Если кто-то начнет расспрашивать о вас моих соседей, то не будет казаться удивительным, что они вас не знают. Вопросы есть?
- Сколько времени я у вас работаю?
- Три месяца.
- А сколько зарабатываю?
- Тридцать тысяч в год.
- В таком случае буду просить прибавки.
Дойл засмеялся.
- Порядок. Есть чувство юмора. Значит, поладим.
- Конечно, - согласился Бьюкенен. - Но еще лучше мы поладим, если вы остановитесь вон у той бензоколонки впереди.
- Да?
- Иначе мне придется писать кровью прямо у вас в машине.
- Господи!
Дойл быстро свернул со скоростной дороги к бензоколонке. Когда Бьюкенен вышел из туалета, Дойл отходил от телефона-автомата.
- Я позвонил одному из нашей команды, он сидит на передаче сообщений в аэропорту. Он абсолютно уверен, что хвоста за вами не было.
Бьюкенен прислонился к фургончику, его лицо покрылось холодной испариной.
- Вам придется отвезти меня к врачу.
2
Врач подошел к кровати, где лежал Бьюкенен, прочитал историю болезни, послушал сердце и легкие, проверил капельницу, потом снял свои бифокальные очки и поскреб в бородке цвета соли с перцем.
- У вас потрясающая конституция, мистер Грант. Людей с такими повреждениями я вижу, как правило, лишь среди пострадавших в серьезном дорожном происшествии. - Он помолчал. - Или же...
Доктор не закончил фразы, но Бьюкенен был уверен, что тот собирался добавить "в бою", как не сомневался и в том, что Дойл никогда не привез бы его сюда, не будь этот маленький госпиталь связан с его начальством. По всей вероятности, доктор был когда-то военным врачом.
- Я получил результаты вашего рентгеновского обследования и анализов, продолжал доктор. - Ваша рана инфицирована, вы правильно догадались. Но после того как я обработал се, наложил новые швы и начал вводить вам антибиотики, она должна зажить довольно быстро и без осложнений. Температура уже понижается.
- Значит, если учесть ваш исключительно серьезный вид, плохая новость это внутреннее кровотечение, - сказал Бьюкенен.
Доктор нерешительно помолчал.
- Вообще-то это кровотечение кажется более серьезным, чем оно есть на самом деле. Могу себе представить, в каком вы были шоке, когда обнаружили в моче кровь. Уверен, что вы забеспокоились, нет ли разрыва какого-нибудь органа. Хочу вас успокоить: на самом деле у вас в мочевом пузыре порвался один маленький кровеносный сосудик. Хирургического вмешательства не требуется. Если вы отдохнете и будете избегать физических нагрузок, то кровотечение прекратится, а сосудик заживет довольно скоро. Такое иногда случается, например, с фанатичными любителями бега трусцой. Стоит им несколько недель отдохнуть, как все проходит, и они снова могут бегать.
- Тогда что же? - Озабоченное выражение на лице врача заставило Бьюкенена нервничать. - В чем проблема?
- Рана на голове, мистер Грант. И периодическое дрожание правой руки.
Бьюкенен ощутил холодок в груди.
- Я думал, что эта дрожь - последствие нервного шока от раны в плече. Я полагал, что когда рана заживет...
Врач озабоченно прищурился.
