По следу Розы - Кин Энн

– Будешь мне тут такие трюки выделывать, я тебе руль в задницу затолкаю! Девок разбудишь – госпожа с тебя шкуру сдерет!

Тио был самым преданным человеком отца, встал рядом в первые же дни, когда тот возглавил картель. Тогда к Тио обращались Рафи, от имени Рафаэль. Только позже для девочек он стал Тио, дядя, и так и закрепилось.

Роза спряталась за занавеской и слушала дальше. Добавились новые, незнакомые голоса, хлопнув дверью, кто-то вышел из дома, и затопали тяжелые шаги по гравию. Со скрипом открылся багажник машины, кто-то крикнул: «Шевелись, шевелись» – и тело упало на гравий. Кто-то, видимо упавший, заскулил от боли или от страха, Роза услышала, как щелкнул затвор пистолета, этот звук она уже знала. Тио сказал: «Не здесь» – снова захрустел гравий, и шаги стихли, завернув за дом.

Роза уже сидела на полу, вжимаясь спиной в стену под окном и уговаривая себя залезть на кровать, спрятаться под одеялом и сделать вид, что она ничего не видела и не слышала.

Прежде они с Бьянкой учились в частной школе, с детишками военных, актеров и музыкантов. Среди них были и сыновья каких-то бандитов, но Роза этого не знала. Зато много выслушивала в свой адрес про бабушку и отца. Один раз какой-то идиот в классе Бьянки ляпнул про то, что из-за делишек отца их маму и убили. В общем, после того как Бьянка чуть не отгрызла ему ухо в той драке, девочек перевели на домашнее обучение. Тогда Бьянка впервые задалась вопросом, чем на самом деле, помимо работы с военными и сетью кафе, занимается их семья. Роза не нашла что ответить. Она никогда не спрашивала напрямую, но абуэла и Тио говорили слишком многое, не предназначенное для детских ушей. Из своих догадок она и строила всю картину.

И сейчас, сидя ночью под окном своей комнаты, Роза думала, готова ли увидеть картину без прикрас.

Комната Бьянки была следующей по коридору, спальня абуэлы – у самой лестницы. Целая полоса препятствий, чтобы прошмыгнуть незамеченной в кухню, спрятаться и выглянуть в окно на задний двор.

Площадка, на которой в иные дни собирались гости, где отец жарил барбекю, где Бьянка всего пару часов назад оставила свой кукольный домик, теперь была освещена одним фонарем вместо четырех. Круг света выхватывал каменные плиты и полоску пожухлой травы. На коричневой плитке со светлыми прожилками под мрамор осталась кровавая дорожка, и зелень примялась. Роза отпрянула от окна, когда там, в темноте, которой не коснулся фонарь, вспыхнул огонь. Он выхватил несколько незнакомых лиц, связанного человека на коленях, а еще Тио и ее отца. Это отец держал горелку в руках и подносил все ближе к лицу связанного человека.

Роза зажала рот рукой, чтобы не закричать, шмыгнула за кухонный шкаф и спряталась, будто если бы отец заметил ее, то заставил бы занять место пленника. Зажимая уши, пряча голову в коленях, Роза слышала, как сдавленно кричал тот человек с заклеенным скотчем ртом. Приглушенный выстрел заткнул его.

Годы спустя Роза поняла, что это был звук от глушителя, но в ее память он вонзился громче любой пушки.

Годы спустя Роза вспомнит его татуировки на голых плечах – нацистские свастики, поймет, кто был этот человек и почему с ним поступили именно так.

Годы спустя у Розы останутся еще десятки других вопросов, на которые отец не успеет ей ответить.

На сходку с Принцессами было возложено слишком много надежд. Даже если бы Роза доказала остальным, что Ирэн – лгунья, это бы не привело Пепе к ее порогу. Пока слизняк ходит где-то по улицам Тихуаны, Нью-Йорка или где еще его там дьявол носит – несправедливо свободный…

Она покрутилась на кресле влево-вправо, просчитывая в мыслях последние его маршруты, о которых слышала. Диплом Калифорнийского университета в Сан-Диего висел за спиной Розы. Можно было бы оставить его в домашнем кабинете, но туда Роза не приглашала тех, кому стоило пускать пыль в глаза.

– Розита, – позвал Тио. Он всегда входил без стука, и Роза уже перестала на это злиться. Пока он не нарвется на нее с каким-нибудь парнем на столе, Тио не переучится. А где взять парня, когда все свое время и силы тратишь либо на месть, либо на работу? – Розита, у нас гости.

По обеспокоенному тону она догадывалась, кто там. Только два вида гостей заставляли Тио беспокоиться – копы и налоговая служба. Не зря абуэла так часто повторяла им историю Аль Капоне, который был неприкасаем и неуловим, пока за него не взялись налоговики.

– Иду.

Налоговая была у них на прошлой неделе. Значит, это он.

Роза дождалась, когда Тио выйдет, сняла пиджак со спинки кресла и подошла к зеркалу в полный рост. Как знала, что шавка явится именно сегодня, – надела топ на тонких лямках и с глубоким вырезом. Алый пиджак лег на плечи, но так, чтобы не закрывать топ, и Роза спустилась в зал.

Ночной клуб «Р2» начинал работать в десять часов вечера, так что в полдень здесь даже уборщиц еще не было. Этот ночной клуб – одно из немногих заведений, что девочки открыли сами, а не унаследовали от бабули. Номинально управляющей здесь считалась Бьянка, но когда Розе нужно было тихое, уединенное место для работы или встреч, она приезжала сюда днем.

Бьянка сидела на своем любимом полукруглом диванчике, закинув ноги на стеклянный стол. Первым порывом стало отругать ее, но, во имя всего святого, это же ее заведение, пусть хоть ноги на стол кладет, хоть спалит его. На шавку Бьянка смотрела пристально, наслаждаясь его неудобством.

Верхнее освещение в зале почти никогда не включали: хватало софитов на сцене, цветных ламп по углам и светодиодных лент, подсвечивающих алкогольную витрину и барную стойку.

Никуда не торопясь, Роза спускалась по винтовой лестнице в зал, наблюдая за незваным гостем. Вулф стоял там, внизу, на равном удалении от диванчика Бьянки, от Тио и от бара, будто его держали на мушке. Он поднял голову на стук ее каблуков – и теперь не отводил взгляда от Розы.

Высоченный – даже на своем самом высоком каблуке Роза едва ли доставала Вулфу до плеча. Каждый раз, стоило ему приблизиться, она чувствовала себя малышкой рядом с ним. Широкоплечий, накачанный, в татуировках, покрывающих руки. Вулф умел этим пользоваться, нависал над «жертвой», устрашая, отрезая пути к отступлению. Светлые волосы падали Вулфу на лицо, на носу красовался плохо заживший шрам.

Татуировки Вулфа ставили Розу в тупик. Какие-то надписи, узорчики, даже цветы. За такую мазню в рядах ее парней он бы заработал новые шрамы. Нет, «сотрудники» Розы не были против татуировок – у каждого из солдат было сложно найти пустое от чернил место. Но не цветочки точно, разве это мужественно?

Сегодня тату Вулфа прикрывали рукава рубашки. Странно, он почти никогда не являлся разодетый так официально – белая рубашка, брюки, туфли. В июле в Сан-Диего только спецагенты и самоубийцы додумывались надеть костюм.

– Детектив. – Роза расплылась в неискренней улыбке, сочащейся ненавистью. Если бы он был достаточно умен, прочитал бы в этой улыбке и в этом тоне «Чтоб ты сдох в ближайшей канаве». – Какими судьбами? – Она дошла до барной стойки и налила себе кофе. Местная кофемашина готовила отвратительную бурду, но и в ночном клубе, кроме Розы, кофе никто не заказывал. – Хочешь вызвать меня на допрос или просто соскучился?

– Ох, Розита, – с плохой имитацией мексиканского акцента вздохнул Рик Вулф, глядя куда-то на верх лестницы, – фотографии с твоей мордашкой на каждой стене моего кабинета, как тут соскучишься?

– У-у, – Роза скривилась, – а это уже не секси, это уже крипово. Детектив, никто не любит сталкеров.

Тио кашлянул, напоминая, что они здесь не одни, и вообще, хватит вертеть хвостом перед врагом. Ничего, Тио потерпит; изводить Вулфа слишком весело, чтобы отказываться от этого развлечения.

Он снова стал серьезен, исчезла кривая усмешка.

– Для вас, мисс Вергара, специальный агент Вулф.

Роза знала о нем всю подноготную. Родился в Дании, родители перебрались в Америку, когда ему было десять, часто переезжали и осели в Чикаго. В двадцать пять поступил на службу в ФБР, в двадцать семь перевелся в Сан-Диего и был закреплен в отделе специального агента Переса, который вел дело Камиллы Вергары. Перес так натаскал своего щенка, что за пару лет тот сумел закрыть все дела абуэлы и упечь ее за решетку.