Допрос (ЛП) - Дивер Джеффери

Тони удивился, когда Мэтт вернулся в Эль-Пасо: думал, брат хочет, в том числе, помочь с Дороти. Мэтт навещал — да, пусть та в большинстве дней и не узнавала его, — но этим его помощь и ограничивалась. Тони цинично подозревал: возвращение Мэтта домой было по большей части объяснено открытием нового роскошного казино на окраине города.

Наверное, отчасти так. Другая причина: Мэтту нужна была работа, и он, к удивлению Тони, задумался о полиции. Не мог ли Тони замолвить слово в Управлении?

И Тони, вопреки здравому смыслу, замолвил. Мэтта взяли — боевой офицер с наградами. Сначала поставили в SWAT, ковбойский отдел, но с годами он перешёл на обычную детективную работу.

Вместе они, однако, никогда не работали.

«Мэтт и я не в одной группе...»

Не особо и общались. Тони пытался — Мэтту не было интереса. Его мир — покер, мотокросс и бары на Пьедрас и в Файв-Пойнтс Ист.

Теперь, в больничной кровати, Тони бросил притворяться спящим. Открыл глаза и уставился на монитор жизненных показателей. Такой показывают в кино: сигнал — и вдруг не сигнал, потом звук, предупреждающий об отсутствии жизни, и мы напрягаемся: герою конец? Интересно, как производитель решает, какой должна быть громкость этого звука, его высота? Кто выбирает тон, означающий смерть?

И тут Тони понял: он солгал агенту Ши Толбот дважды.

«Вы последовали за ними. Зачем?»

«Четыре офицера в Картелево. Подумал, что могут понадобиться.»

Правда же была в том, что — как бы ни бесил его прыгающий с крыши, зависимый от адреналина младший брат — Тони просто не мог его бросить. Каким бы пустым ни стало это родство, они были кровью — и пусть М вовсе так не думал про Т, Тони не мог иначе: надел бронежилет, сел в свою машину и поехал час в Картелево его охранять.

Тони подавил крик. Идиот. Чёртов идиот. Не надо было ехать. Лучше бы не знал, что думаешь о Мэтте.

Но раз поехал — не сможет жить с этим вопросом вечно. Надо знать.

Он мысленно репетировал слова: «М, ты сдал группу? Ты виновен в гибели Джонни Бойда?»

Прямо. В лоб.

Инцидент с Дугласом.

— М?

— Ну?

— Мне нужно тебя кое-что спросить.

Мэтт огляделся.

— Выпивки тут нет?

— Что?

— Выпивка есть?

— Не знаю. Больница. Конечно нет. Замолчи и слушай.

Мэтт посмотрел на брата.

— Мне нужно знать одну вещь. Мне—

Но вопрос повис в воздухе. Тони на секунду взглянул в окно — туда, где недавно кружил ястреб. И похолодел. Трое, нет — четверо мужчин в камуфляже и лыжных масках держали автоматы с глушителями. Оружие было наготове, стволы рыскали из стороны в сторону, пока они размеренно продвигались к входу в больницу.

Глава девятая

Не отрывая взгляда от Елены Веласкес, Мануэль Сантос принял звонок. Лейтенант докладывал: заброшенный склад за городом готов. Инструменты, кислота.

Квартал, где стояло здание, был почти безлюдным — и всё же помощник выбрал место с толстыми стенами. Удивительно, как громко может кричать человеческий голос. Сантос надел беруши для стрельбы.

Лейтенант добавил: в здании есть яма — удобная могила. Мешки с быстросхватывающимся цементом уже доставлены. Тело не найдут никогда.

— Спасибо, — сказал Сантос. Его монотонный голос мог лишить похвалу всякого тепла в любом другом исполнении — но получить хоть какую-то благодарность от Мануэля Сантоса, Ла-Пьедры, было само по себе победой. Лейтенант поблагодарил его за благодарность, и они отключились.

Перед кафе пышная Елена Веласкес наклонялась к холсту.

Женщина, представлявшая такую угрозу для картеля Кардосо, была одета как цыганка: чёрная кружевная блуза с глубоким вырезом, пышная красно-чёрная юбка в цветах — сразу приходило в голову «фламенко». Широкополая тёмно-зелёная шляпа с претенциозным пером. Ковбойские сапоги — потёртая коричневая кожа. Очки в фиолетовой оправе.

Лицо Елены было матовым и в некоторых местах пятнистым, но в своих чертах — модельно красивым. Сантос почти мог представить её в постели.

Он вместе с двумя людьми из машины вышел на улицу. Огляделся — всё чисто. Кивнул Гарсиа — тот остался за рулём с работающим мотором. Гарсиа позвонил во второй автомобиль. Оттуда тоже вышли трое: двое вооружённых и один со шприцем пропофола. Игла была толстой — очень болезненно, — зато идеально для жертв, которые сопротивляются: сломанная игла была бы неудобством.

Через несколько секунд Елена должна была оказаться без сознания, связанной по рукам и ногам, в машине. Потом — склад. Мужчины тянули жребий, кому посчастливится нести её к внедорожнику: это сопровождалось бы ощупыванием — разумеется.

Люди медленно двинулись вперёд. Елена откинулась на спинку стула и взяла кисть. Прищурилась, наклонилась к холсту — пейзаж — и начала прикасаться кистью к холсту. Как тщательно работала. В его бесстрастном мире тяга к искусству была, пожалуй, самой загадочной. Брать пигменты, смешивать их с маслом или пластиком и размазывать по куску холста.

Зачем? Фотография хотя бы является двухмерной версией правды. Но живопись? Это ложь. Скучная ложь.

Он осмотрел сцену. Прохожие, выгульщик собак, мойщик окон, шесть — нет, семь — обедающих у «Маргарет», ресторана, перед которым сидела Елена. Ещё двое влюблённых — не видящих ничего вокруг. Пожилые муж и жена с девушкой помоложе — на лицах троих читалось напряжение. Сантос, никогда не бывавший женат, подумал: может, они разводятся из-за того, что он нашёл кого-то помоложе, и сейчас сообщают об этом дочери.

Группы разошлись в разные стороны и стали сближаться с целью. Сантос застыл — генерал, статуя, — наблюдая за операцией.

Ла-Пьедра...

Он думал о том, что ждёт Елену. Начнёт с пальцев — с бритвой и кислотой. Боль просто невыносимая (он проверял на себе, для понимания). В её случае мысль об уничтожении пальцев, которыми она удовлетворяла свою страсть, возможно, была бы даже более действенной, чем боль сама по себе, — это могло заставить её быстрее назвать имена всех в картеле, кто намеренно или случайно поделился с ней информацией (они тоже умрут, разумеется).

Он представил надрезы, ожоги... и с удовлетворением отметил: где-то в сердце, в душе — а может, и ниже — образ кричащей от боли женщины вызвал слабое шевеление. Мануэль Сантос всегда надеялся, что ещё не окончательно проклят.

Глава десятая

— М! — Тони вскочил с кровати — голова кружилась, щиколотку пронзило болью. — Люди снаружи! Идут! Кардосовцы!

Младший брат покосился в окно на мужчин в камуфляже и лыжных масках. Их насчитывалось уже шестеро.

Выглядел он на удивление спокойным.

Конечно, понял Тони с горечью: а с чего ему беспокоиться? Они пришли не за Мэттом. Они пришли за Тони. Мэтт продал его — они его люди.

Тони рванул к двери. Перенёс весь вес на больную щиколотку — и рухнул.

— Чёрт! — Мэтт тоже вскочил.

Рядом в коридоре — очередь из автомата. Крики.

— Нет! — Тони взвился, когда в комнату ворвались трое в масках с пистолетами-пулемётами наготове.

Он повернулся к брату и уже открыл рот — «Счастлив, Иуда?» или что-то в этом роде.

Но один из троих сдёрнул маску.

Тони ахнул. Перед ним стоял Роналдо Суарес — командир SWAT Управления полиции Эль-Пасо.

— Hola, — сказал Мэтт.

— Привет. — Суарес и ещё один из троицы помогли Тони встать. — Ходить можешь?

Тони онемел.

— Офицер? — снова Суарес. — Спрашиваю: ходить можешь? Времени нет.

— Да. Дайте руку. Но—

Командир SWAT велел одному из своих помочь Тони, другому — собрать одежду и вещи братьев.

— В машине оденетесь. Уходим. Сейчас!

Когда они выходили в коридор, Суарес спросил:

— Халат с разрезом?

— Что?

— Халат, который на тебе. Сзади есть разрез?

— Ну... кажется, да.

— Тогда иди за мной. За некоторые зрелища мне не платят.

Глава одиннадцатая

Два внедорожника двинулись к ресторану, а человек со шприцем зашагал по тротуару, заходя к Елене сзади.