По дороге к парковке у «Элк-Гроув-Виллидж Боул», где он должен был высадить Патрисию, Роман задавал много вопросов о том, почему она хотела, чтобы ее родителей убили. Судя по тону вопросов, Патрисии казалось очевидным, что Лэнни уже обсудил с ним все дело. Она спрашивала себя, проверяет ли ее Роман или просто пытается подтвердить то, что сказал ему Лэнни. Поскольку изначально она была с Лэнни безупречно честна, поклявшись все время быть с ним откровенной, того же принципа она держалась и с Романом.
Патрисия рассказала ему свою историю, точно так же, как она рассказала ее Митчеллу, без прикрас, но не скрывая всего ужаса. Она хотела, чтобы Роман и Лэнни осознали важность этого дела. И хотя Роман без тени двусмысленности заявил, что убийств не будет до конца года, Патрисия все еще питала надежды на то, что удастся сделать это раньше.
– Думаешь, нет малейшей возможности сделать это раньше начала года?
Это была неприкрытая мольба, Патрисия упрашивала. Роман сказал, что посмотрит, что сможет сделать, и велел ей позвонить Лэнни через несколько дней. Это было немного, но лучше, чем ничего. Доведись Патрисии пережить все праздники – День благодарения, Рождество, Новый год – с Фрэнком в его теперешнем умственном состоянии, она практически не сомневалась, что полностью лишится рассудка.
Она решила выждать всего пять дней, а затем позвонить Лэнни. Возможно, если она не отстанет от этой парочки, она им так надоест, что они пойдут и выполнят работу, просто чтобы сбросить ее с плеч.
Теперь она решила, что организовать убийство не так просто, как думалось вначале.
37
Декабрь 1975 года
Патрисия подождала пять дней и позвонила Лэнни.
– Привет. Что нового?
– Не слишком много, – ответил Лэнни. – Что у тебя?
Патрисия попросила встретиться после работы, сказала, что у нее есть идея и она хочет ее рассказать. Лэнни согласился. Она припарковалась на обычном месте, вскоре после шести появился Лэнни и сел к ней в машину.
– Я подумала, мы могли бы подъехать и осмотреть дом. Просто проехать мимо, чтобы точно знать, что это за дом.
Лэнни посмотрел на нее как на умственно отсталую.
– Патти, нам не хватило аванса.
Патрисия почти неслышно вздохнула. Было ясно, что он имел в виду. Больше секса.
– Давай, – предложил Лэнни, – встретимся с Романом в «Где еще?».
Патрисия последовала за Лэнни по Хиггинс-роуд. Должно быть, Лэнни после ее звонка позвонил Роману. Она задавалась вопросом, как долго ей придется отдаваться им, прежде чем они почувствуют, что аванса хватает. Припарковавшись у «Где еще?», она покачала головой. «Разве ты не опускаешься все глубже и глубже? Все, что ты делаешь или пытаешься сделать, превращается в дерьмо».
Роман уже был на месте и осушил пару стаканов, они сели к нему. Через некоторое время, когда Роман достаточно выпил, он решил, что пора идти.
– Пойдем, Лэнни, пойдем отсюда. Ты готова, Патти?
– Конечно, – улыбнулась Патрисия.
Если бы не постоянный страх, Патрисия чувствовала бы полную абсурдность ситуации. Пойдемте, ребята, пойдем куда-нибудь, чтобы я смогла заставить вас почувствовать себя большими мачо, и тогда вы, возможно, согласитесь убить для меня папу и маму, после чего я смогу долго и счастливо жить с Фрэнком – и мужчинами, которых он снимает в барах… и другими женщинами… и проклятой немецкой овчаркой…
Впервые Патрисия всерьез почувствовала, что, возможно, сходит с ума.
В начале декабря Патрисия наконец убедила Лэнни Митчелла изучить место будущего нападения или хотя бы провести разведку в доме по Брэнтвуд, 55.
– У меня остался ключ от дома, – сказала она ему. – Родители будут играть в боулинг, а брат пойдет к другу. Я могу провести вас внутрь, и вы сможете все осмотреть.
Лэнни решил так и сделать и поскорее с этим покончить. Идея ему не особенно нравилась, но Роман сказал еще потянуть с Патрисией, чтобы они могли и дальше получать бесплатную киску. Лэнни, если он и дальше хотел водить дружбу с Романом, ни оставалось ничего другого, кроме как подчиниться. В любом случае он все обдумал заранее и решил, что большой опасности нет. Он ведь никуда не вламывался, у Патти был ключ, и он входил в дом по ее приглашению.
Патрисия забрала его с парковки у «Элк-Гроув-Виллидж Боул», и они двинулись на юг по Арлингтон-Хайтс-роуд. Лэнни заметил между двумя передними сиденьями что-то белое. Вытащив предмет, он обнаружил, что это был тридцатисантиметровый охотничий нож с перламутровой рукоятью.
– Что за чертовщина? – спросил он.
– Для защиты от отца, – сказала она ему. – Фрэнк носит в кармане «дерринджер». Мы держим в машине нож.
Лэнни, никогда не упускавший случая произвести впечатление на женщину, вытащил из наплечной кобуры револьвер. Откинув барабан, он показал Патрисии лежащие в нем сверкающие патроны.
– Патти, разве это не лучшая защита?
– Да, – сказала она, глядя на оружие широко раскрытыми глазами.
– Можешь и мне достать такой?
– Попробую, – сказал Лэнни, возвращая барабан на место и убирая револьвер.
Когда они проезжали бульвар Джона Кеннеди, Патрисия указала на большой магазин «Уолгрин» и сказала:
– Вот тут, дружище, и работает Фрэнк.
Патрисия припарковалась на улице возле дома. Лэнни нервно огляделся. Внезапно это показалось не такой уж хорошей идеей. Роман велел ему потянуть с Патрисией канитель, но где, черт возьми, он сам?
Патрисия подошла к входным дверям. Она копалась в сумочке в поисках редко используемого дверного ключа, когда, к ее удивлению, открылись двери, и на пороге стояла мать.
– Мама? – Патрисия не знала, что сказать.
Мэри Коломбо высунула голову и через плечо дочери посмотрела на припаркованную машину. Лэнни увидел, что женщина на него смотрит, и быстро отвернулся.
Патрисия исчезла в доме, а Лэнни остался. Даже проклятые ключи от машины она прихватила с собой, иначе он бы, наверное, завел машину и тут же смотался оттуда к чертовой матери. Женщина в доме – скорее всего, мать Патрисии, – должно быть, хорошо его разглядела. Он начал нервничать.
К тому времени, когда Патрисия вернулась к машине, Лэнни был уже на грани.
– Какого хрена ты так долго там сидела? – резко спросил он.
Патрисия сама была не в лучшем настроении после очередной словесной перепалки с Мэри.
– Я поссорилась со своей гребаной матушкой, – огрызнулась она. Запустив двигатель, она резко газанула.
– Ты сказала, что никого не будет дома! – обвинил ее Лэнни.
– Я и думала, что не будет! – выпалила Патрисия. – Я надеялась, что мы сможем спрятаться внутри и прикончить их, когда они вернутся домой!
– Что? – Лэнни недоверчиво уставился на нее. – Ты хотел, чтобы я убил их сегодня вечером!
– Да!
– И ты хотела там быть? – в его тоне слышалось отвращение. Как будто Лэнни Митчелл наконец нашел то, что вызвало у него отвращение.
– Да! – взорвалась Патрисия. – Я хотела увидеть, как они получили по заслугам за все гребаное горе, которое они мне причинили! Я хотела положить конец всему этому дерьму!
Через мгновение они снова оказались на оживленном перекрестке, где находился «Уолгрин». Лэнни вспомнил недавние слова Патрисии: «Вот тут, дружище, и работает Фрэнк».
Лэнни снова выдернул револьвер из наплечной кобуры.
– Если ты, мелкая шлюха, еще когда-нибудь попробуешь так меня обмануть, ты попрощаешься со своим парнем Фрэнком, поняла?
Его угроза была как удар молнии. Все время, пока она общалась с Лэнни и Романом, с самого первого вечера с Нэнси в мотеле «Эджбрук», Патрисия осознавала, что ей может угрожать опасность. Она смирилась, говоря себе, что это, как и все прочее, часть цены, которую ей придется заплатить за все неприятности, в которых она оказалась. Она не зацикливалась на неопределенной угрозе, собой она рисковала без боязни. Но теперь впервые материализовалась угроза для Фрэнка.
