Влада Юрьева
Воды возле Африки
Пролог
Потом в новостях сказали, что никто не умер – история закончилась хорошо. Журналисты вообще умело жонглируют словами, работа такая. Им было велено создать впечатление, что после долгих недель напряжения и неопределенности финалом стала пусть и утомленная, но счастливая толпа, медленно перебирающаяся на лодки спасателей. Для того, чтобы многомиллионная аудитория поверила в это и расслабленно выдохнула, не требовалось даже врать, достаточно было опустить в статьях одно-единственное слово.
«Заложников».
Никто не умер из заложников.
Все остальные к прибытию спасателей были мертвы. Но у всех остальных и не хранились на банковских счетах суммы, порой сравнимые с бюджетом целой страны, поэтому они не имели принципиального значения. Компании, заплатившей выкуп, требовалось сохранить лицо, вот и родилась история о счастливом спасении всех… кого надо.
Марк Уорд размышлял об этом, разглядывая то, что осталось от молодой женщины – лет двадцати, не больше. Лицо на этот раз сохранилось хорошо… Как будто в издевке, в желании показать тем, кто ее найдет, насколько сильно она страдала. Глаза распахнуты, потеки крови кажутся почти черными на фоне смуглой кожи. Рот надорван по уголкам, зубы частично выбиты – по большей части передние, и Марк прекрасно знал, почему, просто не хотел думать об этом и еще меньше хотел представлять то, что здесь происходило.
Еще сохранилась шея, а ниже… Ниже совсем плохо. Грудь почти уничтожена, а дальше и вовсе нечто неопознаваемое. Одни и те же травмы, каждый раз – это тело еще не исследовали, но Марк мог догадаться по предыдущим случаям. Внутренние органы порваны и раздроблены, остатки смещены. Тазобедренный сустав чуть ли не в костяное крошево обращен. Чудовищная кровопотеря, тут и мнение эксперта не нужно, кровь вот она – застыла на металлическом полу.
Такое Марк видел уже много раз, думал, что привык… Отчасти действительно привык: вон, новенький давно удрал блевать, а Марк – ничего, может стоять тут и смотреть. Но не равнодушно, нет. В груди все равно поднималась волна уже привычной ярости, подпитываемая бессилием.
Новенький все-таки вернулся – еще бледный, но сумевший привести себя в порядок. Хотя не такой уж он новенький… Да, на это дело его назначили только что, но он не вчерашний студент, ему не меньше тридцати пяти. У него явно есть опыт, позволяющий взять себя в руки даже в самых сложных обстоятельствах. Ну а то, что он сорвался… Тут Марк его не винил. Когда он впервые попал на место расправы, он сорвался точно так же – в свои шестьдесят, после десятков раскрытых дел. Потому что фотографии мертвецов, даже самые жуткие – это все-таки не то. Фотографии позволяют сохранить милосердную иллюзию того, что это были не живые люди и кровь у них не настоящая, это просто картинки, может, вообще творчество нейросети!
Здесь такие иллюзии не приживались. Они не только видели растерзанную женщину, они чувствовали запах ее крови, они могли коснуться ее в любой момент. То, что природа хотела скрыть, было вытянуто наружу. Как можно воспринимать такое спокойно, с одним лишь профессионализмом? Марк так и не нашел ответ.
– И что… всегда так? – тихо спросил новенький.
Се́дрик… Кажется, его Седрик зовут. Да, точно, Седрик Биттенку́р, единственная помощь, которую соизволил прислать Интерпол, да и то после третьей резни.
– Всегда, – кивнул Марк. – Это их почерк, которым они очень гордятся.
– Об этом нигде не пишут…
– Потому что об этом запрещено писать. Если общественность узнает, поостережется отправляться в дорогие круизы. А это бизнес. Деньги ведь выплачивают, чтобы бизнес не сорвался, а не чтобы заложники выжили.
Захват заложников, особенно в южных водах, был не такой уж редкостью, как полагали обыватели. Тут Марк не обманул новенького: во многих странах так называемого третьего мира это действительно полноценное направление бизнеса, в которое вовлечены сотни человек. В плен попадали многие: экипажи торговых судов, туристы, путешественники и спортсмены. Убивать их никто не собирался, с ними даже обращались вполне уважительно – но только до тех пор, пока кто-то соглашался заплатить за их свободу. Если же нет, бесплатно их никто бы не отпустил. Не из-за жестокости, тоже часть деловой стратегии. Убийство, в котором нет ничего личного. Если же выкуп платили, заложников не только отпускали, но и порой конвоировали до безопасных вод, чтобы они точно не пострадали. Преступники всерьез пеклись о своей репутации, доказывая будущим клиентам, что им можно и нужно платить, договор будет выполнен.
Но это обычно, а теперь в бескрайних водах, которые сложно патрулировать, появилось нечто новое… Чудовище появилось, пусть даже в человеческом обличье.
Новая группировка, многочисленная, великолепно вооруженная и прекрасно организованная, специализировалась только на захвате дорогих туристических лайнеров. Но само по себе это не было редкостью – не они первые, не они последние. Внимание к себе они привлекли в первую очередь кровавой жестокостью, которую проявляли при всех атаках.
Многие пираты, чтобы сохранить ту самую репутацию, старались не убивать без острой необходимости. Эти же сразу вырезали охрану подчистую, чтобы точно никто не смог оказать сопротивление. Обслуживающий персонал не трогали – до поры до времени. Но если с выкупом возникали сложности, людей не просто убивали, это делали перед камерами, угрожая выложить в интернет и показать, что случилось из-за жадности «белых господ». Начинали неизменно с обслуги, но предупреждали, что следующими героями съемки станут уважаемые клиенты. Естественно, до такого никто не доводил – потому что клиентами подобных круизов были богатые, влиятельные, а порой и знаменитые люди.
Бизнес получился прибыльным, потому что доход к пиратам шел из трех источников. Первым становился выкуп – сумма грандиозная, но всегда рассчитанная предельно точно, так, чтобы хозяева лайнера ее потянули. Подобная осведомленность полуграмотных преступников лишь подтверждала догадки Марка насчет того, что за ними стоят очень серьезные люди. Вторым источником дохода был банальный грабеж: перед уходом пираты забирали с корабля все, что представляло собой хоть какую-то ценность. Ну а третьим источником становились люди… В залитых кровью технических помещениях полиция потом обнаруживала десятки растерзанных тел, но это был не весь экипаж. Очень многих, в первую очередь – молодых мужчин и женщин, пираты забирали с собой. Больше похищенных никто никогда не видел… Считалось, что заплаченный владельцами лайнера выкуп на них не распространяется.
– И сколько уже таких жертв? – спросил Седрик. – Если вместе считать…
– Убитых и похищенных? Уже под тысячу наберется.
– И как… как это удается до сих пор скрывать?
– А кому какое дело? – невесело усмехнулся Марк. – Девяносто процентов убитых и пропавших – это местные. Жители разных стран Африки.
– И что? Они работали нелегально?
– Легально, и их родня получит компенсацию… Этого хватит для молчания. Вопрос перспективы: для родни это небывалая сумма, для владельцев лайнера – ничто, карманные деньги. Да и куда они пойдут жаловаться в своих деревнях, кому?
Кто-то другой мог бы предположить, что в эпоху интернета ничего не скроешь. Но Седрик и правда работал слишком долго для такой наивности. Сотрудник Интерпола прекрасно знал: в интернете слышно только то, что не было вовремя заглушено. Так что он сосредоточился на другом:
– Насколько я знаю, среди экипажа были и жители развитых стран, европейцы…
– Их чаще всего убивают и оставляют здесь, чтобы не было вопросов. Тоже платят компенсацию, но побольше. На требования справедливости отвечают заверением, что убийц обязательно будут искать. Их ищут – мы с тобой ищем.
Вот и все, что Марк мог сказать новому коллеге, да и для собственной совести иных аргументов не было. Да, они ищут… Но вряд ли найдут. Они о таком не говорили, однако оба понимали.
