Уолтер Мосли
Белая Бабочка
Я посвящаю эту книгу Лерою Мосли за истории, которые он продолжает рассказывать.
Серия «Зарубежный детектив»
WALTER MOSLEY
WHITE BUTTERFLY
a novel
Перевод с английского Е.М. Якушина
Copyright © 1992 by Walter Mosley
© Перевод, ООО «Гермес Букс», 2026
© Художественное оформление, ООО «Гермес Букс», 2026
Глава 1
– Изи Роулинз! – позвал кто-то.
Я обернулся и увидел за калиткой моего палисадника Куинтена Нейлора.
– Иси, – пролепетала моя дочка Эдна, весело дрыгая ножками в коляске, стоявшей рядом со мной на крыльце.
Куинтен среднего роста, но широк в плечах и выглядит крепышом. Огромные, словно грабли, ручищи, даже под пиджаком видно, как бугрятся мышцы. Куинтен – темнокожий, но из-за примеси индейской крови кажется, будто он раскраснелся от злости.
Он топал ко мне прямо по грядке лука, который я выращивал уже семь лет. Физиономия Куинтена с красноватым отливом расплылась в улыбке, когда он протянул мне мясистую лапу:
– Рад, что застал тебя дома.
– Ага. – Я шагнул к нему и пожал руку, глядя прямо в лицо.
Мой нечленораздельный ответ поставил в тупик сержанта полиции Лос-Анджелеса. Куинтен выжидательно посмотрел на меня в надежде, что я спрошу, зачем он пришел. А мне хотелось, чтобы меня оставили в покое и позволили вернуться в дом, к жене и детям.
– Ваша девочка? – Куинтен был родом с Восточного побережья и говорил, как образованный белый.
– Да.
– Красивая малышка.
– Еще бы!
– Еще бы, – повторил Куинтен. – Готов поспорить, похожа на мать.
– Что вам нужно от меня, сержант?
– Чтобы вы пошли со мной.
– Я арестован?
– Нет. Вовсе нет, мистер Роулинз.
Ясное дело, если он называет меня «мистер», значит, отдел полиции Лос-Анджелеса снова нуждается в моих услугах. Время от времени закон посылал за мной одного из своих немногочисленных черных блюстителей, и мне приходилось идти туда, куда им не было хода. Я стоил целого взвода полицейских, когда им был нужен контакт с гетто.
– С какой стати мне отправляться с вами? Я провожу воскресный день в кругу семьи, и меня ничуть не соблазняет увеселительная прогулка с полицейским.
– Нам нужна ваша помощь, мистер Роулинз. – Смуглая кожа Куинтена приобрела еще более красноватый оттенок.
Я хотел остаться дома и завалиться чуть позже с женой в постель. Но что-то помешало мне ответить отказом. В просьбе Куинтена сквозила горечь поражения. Черные особенно остро переживают свои неудачи, борьба с которыми объединяет нас.
– Куда поедем?
– Не далеко. Всего двенадцать кварталов. На Сто десятую улицу. – Он направился к калитке.
Я крикнул в приоткрытую дверь дома, что уезжаю с сержантом Нейлором и скоро вернусь.
– Что? – Регина оторвалась от гладильной доски.
– Не надолго, – повторил я и вгляделся в густую зелень высоченного авокадо, росшего возле дома.
Маленький Джезус выглянул из своего укрытия наверху и улыбнулся.
– Спускайся, – позвал я.
Мальчишка-мексиканец с лицом древнего инка, темным и мудрым, слез с дерева и подбежал ко мне.
– Сегодня никуда не отлучайся, Джезус. Оставайся дома и приглядывай за мамой и Эдной.
Джезус уткнулся взглядом в землю и кивнул.
– Смотри на меня.
За все восемь лет, что я знал его, мальчик не произнес ни слова, поэтому беседа всякий раз бывала односторонней.
Джезус искоса посмотрел на меня.
– Я хочу, чтобы ты остался дома. Понял?
Куинтен сидел в машине и поглядывал на часы.
Джезус снова кивнул, подняв на меня серьезные глаза.
– Значит, договорились. – Я потрепал его по стриженным ежиком густым волосам и пошел к полицейскому.
Сержант Нейлор привез меня к пустырю в середине Тысяча двухсотого квартала на Сто десятой улице, где я увидел машину скорой помощи, окруженную полицейскими автомобилями.
На тротуаре собралась толпа. Семь белых копов стояли плечом к плечу на краю пустыря, не пропуская чернокожих зевак, однако атмосфера была непринужденной и миролюбивой. Полицейские держались дружески, курили и шутили с толпой любопытных.
Пустырь украшали два ржавых «бьюика» без колес, брошенных здесь так давно, что под ними выросла трава. В дальнем конце пустыря высился засохший узловатый дуб.
Мы с Куинтеном протиснулись сквозь толпу мужчин, женщин и детей, жадно тянувших шеи и перебегавших с места на место.
– Лойд видел ее, она мертвая, – сказал какой-то мальчишка.
Когда мы проходили сквозь кордон, один из полицейских схватил меня за руку:
– Ты куда, малый?
Куинтен сурово взглянул на него, и тот разрешил:
– Ну ладно, ступай.
Еще один из тех белых, которые относятся к нам с врожденным высокомерием. Я стараюсь не замечать их. Вот и сейчас я отвернулся, и он исчез из моей жизни.
– Туда, мистер Роулинз. – Куинтен Нейлор указал на четверых детективов в штатском, разглядывавших что-то возле дерева.
Я узнал одного из них, белого толстяка с лоснящимся лицом и пухлыми руками.
– Здравствуйте, мистер Роулинз. – Толстяк протянул руку, мягкую, как подушка.
– Это мой напарник, – пояснил Куинтен, – Роланд Хобс. Вы, вероятно, помните его.
Мы обошли дерево. Девушка в розовом вечернем платье с небольшим декольте сидела, прислонившись спиной к стволу, вытянув и слегка расставив ноги. Голова ее склонилась набок, руки бессильно повисли вдоль бедер ладонями вверх. Белая туфля была только на левой ноге.
Мне запомнились мягкое и сильное рукопожатие Роланда Хобса и муха на виске девушки. Я еще удивился, почему она не сгонит ее.
– Рад видеть вас, – сказал я Хобсу и тут же понял, что это не муха, а засохший кровоподтек.
Отпустив мою руку, Роланд наклонился к Куинтену:
– Все точно так же.
– Как и в те два раза? – уточнил тот.
Роланд кивнул.
Не верилось, что эта красивая юная девушка мертва. Казалось, она вот-вот встанет, улыбнется и назовет мне свое имя.
Кто-то прошептал:
– Это уже третья.
Глава 2
Тело унесли на носилках, когда полицейский фотограф, не газетчик, закончил работу. Убитая негритянка – не тема для прессы в 1956 году.
Роланд Хобс и я сели в «шевроле» Нейлора модели 1948 года. Я представил себе, как Куинтен торчит под ним по выходным дням в майке и шортах, чтобы заставить бегать эту старую развалину.
– Разве вам не дают служебную машину, когда вы выезжаете по вызову? – спросил я.
– Меня вызвали из дома.
– Что ж вы не купите новую машину?
Я сидел на переднем сиденье, Роланд Хобс – на заднем. Он из обходительных белых, всегда вежливый и корректный; я не верил ему ни на грош.
– На что мне новая машина, меня устраивает и эта.
Из рваной виниловой обивки сиденья торчал желтый поролон.
Мы ехали по Центральной авеню довольно долго. Тогда этот район еще не пришел в упадок. Улицы были чистыми, и пьяные почти не попадались. Между Сто пятидесятой улицей и бульваром Флоренции я насчитал пятнадцать церквей. На углу располагался резиновый завод фирмы «Гудиер». Два гигантских здания возвышались в дальнем северном конце огромной территории.
Здесь же находился и ангар для их дирижабля. На другой стороне улицы была заправочная станция фирмы «Уорлд», излюбленное место сборищ мексиканских рокеров и байкеров, украшавших свои немецкие машины чуть ли не тремя сотнями фунтов хромированных трубок и других прибамбасов.
Подъехав к проходной завода, Нейлор показал охраннику полицейский значок. Мы остановились на большой асфальтированной автостоянке. Не менее трех сотен машин выстроились аккуратными рядами, словно на продажу. Здесь их всегда полно: завод работает двадцать четыре часа в сутки все семь дней в неделю.
