Альбина Нури
Вместо меня
Роман
Глава первая
В моем номере – две смежные комнаты: гостиная и спальня. Войдя, я обнаружил свой чемодан, полный бар, белоснежный халат, комплект полотенец, приветственный подарок – набор шоколадных конфет. Я так дотошно перечисляю все это, потому что мне страшно подступиться к сути.
На ночном столике возле кровати лежала раскрытая книга страницами вниз – это выглядело так, будто ее читали, а потом отложили. Я удивился: персонал, кажется, вышколен, а вот поди ж ты – горничная забыла книгу. Или она осталась от предыдущего постояльца? Но ведь номер наверняка убирали.
Я взял книгу в руки. Это был триллер современной японской писательницы с непроизносимой фамилией. Мне вспомнилось, что я читал ее – вернее, попытался сделать это, но заскучал и бросил. Бестселлер Японии, по которому снят фильм, а я, помнится, гадал, как столь скучная книга могла добиться такого громкого успеха.
«Может, ты завидуешь?» – прозвучали в памяти слова Полины. Ей роман по неведомой мне причине понравился.
Полина…
Сколько можно думать о ней, вспоминать бывшую жену к месту и не к месту!
Разозлившись на нее, себя, японскую писательницу и неряху-горничную, я отшвырнул книгу и решил заняться распаковкой вещей. Распахнул двери шкафа и сперва подумал, что это уже ни в какие ворота не лезет. Безобразие, невнимательность!
На плечиках висела футболка – красная, яркая настолько, что глазам больно, с громадным желтым смайлом на груди. Я немедленно узнал ее – сколько раз видел! – и попятился, чувствуя, что съеденный ужин вот-вот попросится наружу.
«Какого хрена, – подумал я, – что за шутки?»
Стоял и с безопасного расстояния пялился на футболку с таким ужасом, точно она была живым, опасным существом, могла соскочить с плечиков и задушить меня.
Захлопнув шкаф, я старался отдышаться, и постепенно мне это удалось.
Кто был здесь? Кто решил поиздеваться надо мной и поместить сюда эти вещи?
В общем-то в них не было ничего уникального, они же не были выпущены в единичном экземпляре. В России несколько тысяч книжек этой авторши в мягкой обложке и столько же красных футболок. Наверное, кто-то забыл их, вот и все. Горничная проглядела, была невнимательна, стоит ли раздувать?
Впрочем, именно это я и собрался сделать – поскандалить. В номере имелся телефон для связи с ресепшеном, и я им воспользовался.
– Добрый вечер, – пропел голос на том конце провода.
– Не такой уж добрый, – прорычал я.
– Что-то случилось? Возникли проблемы? – испугалась администратор.
– В моем номере чужие вещи. Книжка, футболка. Видимо, их оставил человек, который жил до меня. Его забывчивость понятна, но разве горничные не должны, убирая в номере перед заселением следующего гостя, освобождать комнаты в том числе и от оставленных вещей?
– Прошу вас, не волнуйтесь! Разумеется, мы так и делаем, и в этот раз тоже в номере убирали! – Она сделала крошечную паузу. – Скажите, возможно, вы сами положили…
– Вы в своем уме? – взорвался я, хотя не собирался орать. – По-вашему, я сам, не помня, когда и как, вытащил из чемодана и повесил на плечики футболку, достал книгу, почитал и оставил на столике? Меня, к вашему сведению, не было в номере! Как только приехал, сразу отправился на встречу!
Девушка принялась уверять меня, что не имела в виду ничего такого, ей очень жаль, она сейчас же пришлет кого-нибудь, чтобы забрать чужие вещи.
Я швырнул трубку и едва отдышался, как в дверь постучали. На пороге стоял парень, все своим видом изображающий, насколько ему жаль.
– Минутку, – бросил я и отправился в спальню, чтобы принести книгу и футболку.
Книги на столике не было. Пару минут назад она лежала там, а теперь столик был пуст. Может, я убрал? Но что-то внутри меня уже знало: это не так. Я подошел к шкафу и открыл его. Футболка тоже исчезла.
– Что за… – Я выругался.
Служащий стоял там, где я его и оставил, и вопросительно смотрел на меня.
– Не понимаю. Только что все было на месте, но теперь…
– Так чужих вещей в вашем номере нет? – уточнил парень.
Можно догадаться, какого он мнения о моих умственных способностях, каких эпитетов я удостоюсь, когда они с девушкой-администратором станут обсуждать инцидент.
Ладно, ну их к чертям собачьим. Но как, как это могло произойти, и что – это? Я вернулся в спальню с мыслью о том, что книга и футболка снова окажутся на столике и в шкафу, но их там не было.
Я сошел с ума, надышался уральским воздухом и мне почудилось?
Или тот, кто хозяйничал в моем номере вместо меня, потихоньку убрал вещи, чтобы выставить меня идиотом? Но откуда они вообще тут взялись, если я не брал в поездку ни этот роман, ни эту футболку? И куда подевались, ведь в номер никто не мог войти незамеченным, когда я находился здесь?
Головная боль застучала в висках. Я не знал ответа на эти вопросы. И это был первый (но далеко не последний) раз, когда я пожалел, что согласился на предложение Макса и приехал в Чернопадь…
– Ты совсем с ума сошел? Не поеду я в эту дыру! Даже обсуждать не хочу.
Сам знаю, прозвучало по-детски, беспомощно, вдобавок и глупо. Можно подумать, у меня есть выбор.
Макс и бровью не повел. Отрезал кусок розового мяса, отправил в рот и принялся пережевывать. Овощи лежали на тарелке пестрой сиротливой кучкой, он к ним не притронулся.
Мы с Максом знакомы сто лет, еще со школы. Тогда, в те золотые (для кого-то) годы, все были уверены, что писателем станет именно Макс: сочинения на пятерки, язык подвешен, как надо, своеобразное чувство юмора, куча идей, умение рассказывать истории так, что заслушивались и учителя, и одноклассники.
Макс был щуплый, тощий очкарик, с кудрявыми, спутанными, торчавшими в разные стороны рыжими волосами, похожими на ржавые пружины, – идеальная мишень для дворовой шпаны, для классного буллинга. Однако его никогда не трогали и даже любили – за открытый нрав, готовность помочь (в том числе – дать списать), за истории, которые изливались из него бурным потоком: страшные, смешные, детективные, придуманные, увиденные, прочитанные.
Вдобавок и я, головная боль директора и классного руководителя, драчун и вечный двоечник, не давал Макса в обиду, если кто-то и делал попытку к нему прикопаться.
Последний школьный звонок прозвенел для нас почти двадцать лет назад, и с тех пор многое изменилось. Макс внешне теперь не просто не похож на себя прежнего – его будто выкрали и заменили полной противоположностью. Нынче он толстый, неповоротливый, абсолютно лысый и больше не носит очки, потому что сделал операцию и у него отличное зрение.
Истории Макс тоже не рассказывает – он их читает: долгое время работал редактором в издательстве «Фабула», где мечтают печататься все начинающие авторы, а не так давно открыл свое собственное издательство – «Максимум».
Писателем же стал я. Вот такая ирония.
– Ешь давай и не выделывайся, – сказал Макс. – И послушай, что тебе умный человек скажет.
– Зеркала нет, поэтому не вижу здесь умных, – вяло проворчал я.
Мы с ним обожаем пикироваться и подкалывать друг друга. Вернее, обожали. Теперь я вообще ничего не люблю, ничего не хочу и ни к чему не стремлюсь.
Говорят, это депрессия. Я не спорю.
Макс отложил вилку и промокнул губы салфеткой.
– Послушай, Ромыч, – проговорил он уже совершенно серьезно, и я сразу понял, что лучше мне и в самом деле его выслушать. – Ты одаренный человек, многообещающий автор. Но обещаешь уже слишком долго, это нехорошо. «Максимум» – коммерческий проект, мы должны зарабатывать, нас никто сверху не финансирует.
Я не перебивал, хотя ничего нового Макс пока не произнес. Мой школьный друг был первым, кто в меня поверил, когда я начал писать тексты. Он не смеялся надо мной и умудрился что-то во мне разглядеть – может, потому что внимательно вглядывался. Макс был моим редактором в «Фабуле», именно он убедил руководство издать мой роман и дать мне шанс проявить себя. Короче, я ему многим обязан. И когда Макс открыл свое издательство, я пошел за ним.
