Джон Гришэм
Вдова
John Grisham
The Widow
Перевод: Иван Висыч
Юридический триллер
2025
ГЛАВА 01
Клиенты, которых заносило в уютную маленькую юридическую контору на углу Мейн-стрит и Мейпл-стрит, приходили с проблемами, от которых Саймон уже устал. Банкротства, обвинения в вождении в пьяном виде, просроченные алименты, обращения взыскания на заложенное имущество, мелкие автокатастрофы на гроши, подозрительные падения на скользком полу, сомнительные требования пособий по инвалидности — обычный хлеб заурядного адвоката общей практики, чьи студенческие мечты о богатстве померкли окончательно. После восемнадцати лет такой тягомотины Саймон Ф. Лэтч, адвокат и советник по праву — и то и другое, — выгорал. Чужие проблемы стояли у него поперек горла.
Иногда в этой череде несчастий случалась передышка: пожилому клиенту требовалось что-нибудь по наследственным делам — например, обновить завещание. Почти всегда это были простейшие вопросы, с которыми справился бы любой первокурсник юридического факультета, как бы торжественно Саймон ни обставлял дело. Всего за двести пятьдесят долларов он мог написать — или, как предпочитал говорить, «составить» — простое трехстраничное завещание, распечатать его на плотной золотистой бумаге, заверить у своего «персонала» и создать у клиента впечатление, будто тот «совершает» нечто чрезвычайно важное.
Правда заключалась в том, что половине таких клиентов завещание вообще было не нужно, каким бы простым оно ни было, но ни один адвокат в истории американской юриспруденции еще не говорил этого платёжеспособному клиенту. Правда и то, что гонорар в двести пятьдесят долларов был обдираловкой: интернет был набит бесплатными образцами простых завещаний, имевших ту же юридическую силу. И правда, что сам мистер Лэтч к завещанию почти не прикасался. Матильда, его секретарь, заполняла пробелы и печатала важные бумаги.
Сегодняшней клиенткой была мисс Элеанор Барнетт, восьмидесяти пяти лет, вдова. Она жила одна в скромном пригородном доме, который они с покойным вторым мужем купили десять лет назад. Детей у нее не было, зато у Гарри Корсака, последнего мужа, от неудачного первого брака осталось двое сыновей. Много лет он по разным причинам пытался уговорить свою любимую вторую жену Элеанор усыновить обоих, но ни одна из этих причин ее не убеждала: как она призналась Матильде во время их второго долгого телефонного разговора, мальчишек она терпеть не могла. От них были одни неприятности.
— А ипотека на доме у вас есть? — спросила Матильда, вежливо прервав начало обещавшего затянуться рассказа о двух никудышных сыновьях.
Нет. За дом было выплачено, за машину тоже. Долгов не было. Гарри Корсак отличался бережливостью — его родители выросли во времена Великой депрессии, знаете ли, — и сама мысль о долгах была ему ненавистна. Между разговорами Матильда, как обычно, покопалась в интернете и выяснила, что дом, оцененный округом в двести восемьдесят тысяч долларов, действительно свободен от обременений, как и пятнадцатилетний «Линкольн». Копнув чуть глубже, она нашла уголовное досье Клайда Корсака, старшего из двух так и не усыновленных детей. Несколько десятилетий назад его поймали на торговле кокаином, и он отсидел четыре года.
По телефону мисс Барнетт отказалась дальше обсуждать финансовые вопросы и сказала, что предпочитает дождаться встречи с мистером Лэтчем. Ровно в два часа дня она явилась в контору, одетая как небедная пожилая дама, собравшаяся в церковь. Матильда повидала уже тысячу таких и сразу ее оценила, наливая кофе в тонкую фарфоровую чашку, которую держала специально для старушек. Большинство клиентов получали бумажные стаканчики. Мисс Барнетт ходила прекрасно: без трости, не шаталась, шаг был твердый, походка уверенная. Она чинно опустилась на стул в приемной и принялась потягивать кофе, отставив мизинец — явный признак либо хороших манер, либо легкого снобизма. Внешне она выглядела вполне крепкой и, вероятно, могла прожить еще лет десять, прежде чем новому завещанию пришлось бы вступать в действие.
Через несколько минут Матильда объявила, что мистер Лэтч закончил «судебную телефонную конференцию» и готов ее принять. Она провела мисс Барнетт по короткому коридору в переговорную, где темные стены были заставлены толстыми юридическими фолиантами, которых мистер Лэтч не открывал уже много лет.
Саймон хотел отделаться от нее за полчаса. Еще полчаса на следующей неделе, когда новое завещание будет должным образом подписано, — и в теории он заработает свои двести пятьдесят долларов в час. Его хороший приятель с юридического факультета сейчас выставлял клиентам в вашингтонской налоговой фирме счета вчетверо выше, но Саймон старался об этом не думать. За годы он почти убедил себя, что качество жизни в маленьком Бракстоне, штат Виргиния, куда лучше, а деньги — черт с ними.
Он включил обаяние, как всегда с пожилыми женщинами, и сразу понял, что произвел впечатление.
— Какое красивое ожерелье, — подольстился он.
Она улыбнулась, показав полный рот собственных желтоватых зубов.
— Ой, спасибо.
— По записям вижу, что вы не замужем, живете одна, детей и внуков нет. Два мужа, оба скончались. — Он просматривал отчет Матильды с таким видом, будто читал Великую хартию вольностей.
— И после брака с мистером Корсаком вы оставили фамилию Барнетт.
— Не совсем. После смерти Гарри я решила снова стать Барнетт. Фамилия Корсак мне никогда особенно не нравилась, понимаете? Между нами говоря, с Винсом Барнеттом мне жилось куда приятнее, чем с Гарри Корсаком. Мы с Винсом дружили с детства, рано поженились и, можно сказать, взрослели вместе. Мы были моложе и гораздо активнее в романтическом смысле, понимаете, о чем я?
Саймон прекрасно понимал и совершенно не хотел углубляться в тему.
— У вас есть действующее завещание?
— У них ведь не истекает срок, правда?
— Ну да, не истекает.
— Есть, но я в нем сомневаюсь. Хочу составить новое и нанять вас своим адвокатом еще по другим вопросам. С авансом за обслуживание.
— Какие еще вопросы вас беспокоят?
— Ох, кто знает, особенно теперь, когда кругом столько мошенников и аферистов. Пожилые люди — их любимые жертвы. Ужасно, сколько стариков теряют все до последнего. Я хочу быть защищена и хочу, чтобы вы постоянно меня обслуживали и проверяли для меня разные вещи. Моя подруга Дорис всегда держит адвоката на авансе.
Саймон не мог представить ничего хуже, чем быть на побегушках у пожилой клиентки, которая считала, что ее пытаются обмануть. Но если она настаивает, тысяча долларов, пожалуй, была бы справедливой суммой.
— Какой у Дорис аванс?
— Да совсем небольшой. Она говорит, адвоката можно держать на авансе довольно дешево.
Саймон глубоко вдохнул и попытался вернуть консультацию в нужное русло.
— Давайте вернемся к завещанию. Мне важно посмотреть предыдущее.
— Да, знаю. Матильда там, в приемной, говорила об этом по телефону, но я забыла его принести. В последнее время все больше забываю.
Возраст берет свое. Если клиенту за восемьдесят, Саймон заранее считал, что нескольких шариков в голове уже не хватает. Потом они с Матильдой посоветуются и решат, способна ли мисс Барнетт в достаточной мере понимать, что делает. Но первое впечатление было хорошим, а за двести пятьдесят долларов он готов был тревожиться ровно настолько, насколько необходимо.
— Не могли бы вы занести его через день-другой?
— Конечно, без проблем. Простите, что доставляю хлопоты.
— Ничего страшного. Нам нужно поговорить о ваших активах и обязательствах.
— Обязательств нет. Ни цента долгов. Гарри, мой покойный муж, ненавидел долги. Даже кредитной картой не пользовался. Мы жили без долгов и обременений.
Саймону нравилось, как это звучит, и он мог только мечтать, что когда-нибудь сам выберется из долговой ямы.
