Константин Александрович Образцов
Метафора
© Образцов К. А., 2026
© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2026
* * *
Посвящается лучшим из нас
и лучшим из вас
Первый сезон
Эпизод 1
Гениальный сыщик
И вот первый из тех, кого я видел и к кому обращался с вопросом, войдя в город, спросил меня: «Куда вы идете? Разве вы не знаете, что вы давно уже умерли?» Я хотел было ответить, но увидел, что возле меня никого нет.
Виктор Гюго
Серая пустота гипнотизировала неподвижностью тишины. Если стоять, не двигаясь, и смотреть прямо перед собой, то можно было почувствовать себя зависшим вне времени, между пасмурной дымкой низкого неба и унылой рябью свинцового моря, не замечая грязноватых потеков на оконном стекле, вперив взгляд в туман, скрывающий невидимую линию горизонта. Это, конечно, обман и очередная условность: никакой линии нет, как не существует места, где радуга касается земли, и море никогда не встречается с небом, – так, поэтическая красивость, символ предела, куда не может проникнуть наш взгляд и мысль.
Всё иллюзия в этой жизни, и сама жизнь иллюзорна тоже, реальна только смерть.
Я чуть скосил глаза; деревянная рама была старой, и белая краска на ней шелушилась. По краям желтели обрывки бумаги, прилипшие к сохлому клею. Если взглянуть влево, то сквозь полупрозрачную туманную пелену можно было различить далекие скалы на западной оконечности Острова, а на них решетчатые фермы вышки. Справа видна была только стена из серого кирпича, но если высунуться из окна, то стал бы виден и грузовой Порт, и старая Верфь. Я вздохнул и снова стал смотреть вдаль. Оборачиваться не хотелось, но я знал, что придется.
– Света, ты закончила? – спросил я.
Света высунулась из-за массивного широкого стола и дунула на темную прядку, выбившуюся из двух тонких косичек.
– Почти всё, хочу только пару соскобов пороха сделать, – ответила она, потерла пальчиком в резиновой перчатке кончик носа, оставив на нем смазанный красный след, и снова нырнула за стол.
Стена за столом была обильно забрызгана темной кровью и мозговым веществом, как будто кто-то спьяну заблевал плохо переваренным борщом желтоватые обои, грамоты с благодарственными письмами в рамках и начальственный портрет на стене. Внутри и вокруг пятна чернели точки впившейся в стену кабаньей картечи. Поверхность стола была покрыта изорванными документами на казенных бланках с печатями, осколками разбитых канцелярских приборов и раскуроченной настольной лампы и липкими, уже загустевшими пятнами крови. В отличие от тех, что забрызгали стену после того, как выстрел в упор снес череп главе Старгородского сельского поселения, пятна на столе, скорее всего, образовались, когда ему дробили пальцы, так что сейчас его руки напоминали болтающиеся перчатки, кое-как натянутые на толстые палки. Сам глава навзничь лежал за столом, рядом с откатившимся в сторону креслом: голубая рубашка задралась до груди, внушительный бледный живот безжизненно торчал вверх, а на месте головы – простите мне этот сомнительный каламбур, – из обрубка шеи торчала только вполне прилично сохранившаяся, чисто выбритая нижняя челюсть с кривоватыми желтыми зубами. Моя Света, приоткрыв от старания рот, аккуратно копалась там ватной палочкой. До того как попасть на Остров, она училась на криминалиста и теперь, наверное, рада была единственному за все время службы случаю применить на практике свои знания.
Я прошел по кабинету от окна к столу. Запахи крови и пороха, которые не спутаешь ни с чем, смешивались с пыльной затхлостью и запахом старых бумаг. Под ногами поскрипывало и шелестело. Не слишком богатая обстановка была уничтожена с той же яростью, с которой неизвестный убийца пытал и прикончил главу Старгородского поселения Алексея Валерьевича Каёкина, человека мирного и в целом безвредного: стекла в шкафах разбиты, папки и служебные бумаги выворочены из ящиков и сброшены с полок, дверцы платяного шкафа сорваны с петель, и даже зеркало на стене расколочено так основательно, словно тот, кто это сделал, ненавидел свое отражение.
В раскрытую дверь заглянула Ингрид. Голубые глаза под козырьком форменной кепки были усталыми и чуть покраснели, как у человека, толком не спавшего ночь.
– Там ребята из морга вернулись, – сказала она, поморгав. – Спрашивают, когда можно забрать труп.
Вместе со мной Света и Ингрид составляли весь штат отдела уголовного розыска Метасити, и ничто никогда не давало оснований предположить, что когда бы то ни было нам потребуется больше. Я посмотрел на часы: был полдень – мой самый скверный полдень на Острове за все три года, что я провел здесь.
– Скажи, пусть заходят минут через пятнадцать. Света, успеешь?
– Вполне.
Ингрид шагнула вперед, чуть нагнулась и понизила голос до драматического шепота.
– А еще к тебе Чурилов приехал. – Она оглянулась. – Вот, как раз поднимается.
Мог ли этот полдень стать еще хуже? Никогда не стоит сомневаться в такой возможности, вот что я вам скажу.
Ингрид скользнула в сторону, освобождая дорогу. В кабинет вошел невысокий крепкий мужчина в короткой кожаной куртке, хмурый, как алкоголик в завязке, с седым ежиком волос и лицом, которое будто вылепили ударами кулаков по куску сырой глины, а потом небрежно проковыряли две круглые дырочки глаз. Это был Дмитрий Иванович Чурилов, начальник Службы безопасности Метафоры, и это означало, что по статусу он превосходил не только меня, но и начальника полиции Метасити, да и самого мэра. На всем Острове имелось всего два человека, более влиятельных, чем он, и это накладывало некоторый отпечаток.
– Здорово, сыщик, – сказал он, не протягивая руки. – Рассказывай.
За его спиной воздвиглись двое громадных верзил в черных пальто и уставились на меня с характерным презрением лакеев, находящихся на службе у могущественного господина.
– Тело Каёкина обнаружено два с половиной часа назад, – сообщил я, – моей сотрудницей и теми патрульными, которые сначала приехали к нему в дом по вызову соседки. Вахтера убили внизу, на посту охраны, Каёкина – здесь, в кабинете. Так как сегодня суббота, больше из сотрудников администрации никто не пострадал. Предположительно, перед смертью убитого пытали.
– Предположительно, – буркнул Чурилов. – Соображения?..
– Рановато для соображений, – ответил я. – Явных мотивов нет, посмотрим, что даст опрос свидетелей, экспертиза, и…
– Сколько у тебя трупов со вчерашнего вечера? – перебил Чурилов.
– Десять, – нехотя сказал я.
– Десять, – повторил Чурилов и растопырил узловатые пальцы на двух руках. – И это еще Вова Якорь выжил, а было бы одиннадцать. Из-за такого другой начальник уголовного розыска уже город-миллионник на уши бы поставил, а тебе рановато для соображений. Еще и в такой момент! Ты же в курсе, что сейчас на Острове делегация?
Разумеется, я был в курсе. Время от времени в Метафору являлись с визитами разные гости, по делу или еще зачем, но вчера утром в Гавани на берег сошла целая дюжина: их отвезли в Отель, потом, как говорили, на обед к самому Шефу и еще два часа возили по городу на тонированном микроавтобусе в сопровождении пары черных внедорожников с мигалками на крышах и логотипом «Метафоры» на бортах. В новостях поначалу ничего не писали, а потому сразу появилось немало предположений и слухов; в основном все сходились на том, что это инвесторы, которые собираются то ли вкладываться, то ли вовсе покупать Метафору, а значит, вместе с ней и весь Остров. Так что момент, о котором говорил Чурилов, и вправду был максимально не подходящий для того, чтобы Метасити вдруг превратился в Чикаго.
