Последний свет (ЛП) - Макнаб Энди

Мы снова приближались к Элефант-энд-Касл. Музыка закончилась, и женский голос начал новостное обновление об инциденте, потрясшем Лондон. По неподтверждённым данным, сообщила она, три человека были убиты в перестрелке с полицией, а взрыв бомбы в Уайтхолле привёл к десяти-шестнадцати лёгким ранениям, которые лечатся в больнице. Тони Блэр выразил своё абсолютное возмущение из своей виллы в Италии, а экстренные службы приведены в полную готовность, так как нельзя исключать дальнейших взрывов. Никто пока не взял на себя ответственность за взрыв.

Мы объехали Элефант-энд-Касл и направились к Кеннингтону, сворачивая, когда две полицейские машины с сиренами пронеслись мимо нас.

Санданс повернулся ко мне и с притворным осуждением покачал головой. «Тц-тц-тц. Видишь, ты — угроза обществу, да».

Когда новости закончились и снова заиграла музыка, я продолжал смотреть в окно. Я был угрозой для себя, а не для общества. Почему я не могу держаться подальше от дерьма, вместо того чтобы нестись к нему, как мотылёк на свет?

Мы проехали мимо станции метро Кеннингтон, затем свернули направо в тихую жилую улочку. Название улицы было сорвано со столба, а деревянная основа покрыта граффити. Мы снова повернули, и водителю пришлось затормозить, когда шестеро или семеро детей, игравших в футбол у торца дома викторианской эпохи, оказались посреди дороги. Они остановились, пропуская нас, и тут же снова принялись пытаться разрушить стену.

Мы проехали около сорока метров и остановились. Санданс нажал кнопку брелока, и роллета гаража, покрытая граффити, начала подниматься. Слева и справа от неё была выщербленная коричневая кирпичная стена; сверху — ржавая металлическая рама, когда-то, вероятно, державшая неоновую вывеску. Земля была усеяна пустыми банками из-под напитков. Внутри было совершенно пусто. Когда мы въехали, я увидел, что по старым кирпичным стенам развешаны инструментальные доски с поблекшими, нарисованными красной краской контурами того, что должно было там висеть. Много лет назад здесь, вероятно, была частная автомастерская. Постер команды «Челси» ФК был приколочен к двери. Судя по длинным волосам, бакенбардам и очень коротким шортам, он был семидесятых годов.

Роллета с грохотом и скрипом опустилась за мной, постепенно отрезая шум детей, пинающих мяч. Двигатель заглушили, и все трое начали выходить.

Санданс исчез за дверью с футбольным постером, оставив её открытой, в надежде, что меня протащат туда же. Лишь бы выбраться из машины и снять давление с запястий. Может, мне даже дадут чай. Я не ел и не пил со вчерашнего вечера: дел было слишком много, я просто забыл. Установка бомбы на крыше отеля заняла почти четыре часа, и «МакМаффин» был последним, о чём я думал.

Пока я смотрел, как дверь медленно закрывается, снова показывая длинноволосых парней из «Челси», Кроссовки наклонился и отстегнул наручники, приковывавшие меня к сиденью. Затем он и водитель схватили меня и вытащили. Мы направились к двери; я начал чувствовать, что, возможно, мне это сойдёт с рук. Затем я мысленно дал себе оплеуху: каждый раз, когда у меня появлялось это чувство, я влипал.

То, что здесь происходило, ничего не значило, пока я не увижу «Мистера Да» и не скажу ему всё, что нужно. Я решил сделать всё возможное, чтобы не злить этих парней, пока мы ждём. Они делали всё, чтобы меня запугать; когда нет словесного контакта и никакой информации, всегда тревожнее, и это немного срабатывало. Не сильно, но достаточно.

Они протащили меня через дверь в прямоугольное помещение без окон, с выщербленными, грязными, выбеленными кирпичными стенами. Комната была душная, жаркая и влажная, и в довершение всего кто-то курил самокрутки. Жёсткий двойной люминесцентный светильник на потолке создавал впечатление, что спрятаться негде.

На полу в левом углу стоял старый телевизор на ножках с блестящей новой антенной «рыбий скелет», висящей на гвозде в стене. Это была единственная вещь в комнате, которая выглядела так, будто её купили не в комиссионном магазине. Напротив него стоял потрёпанный коричневый велюровый трёхместный диван. Подлокотники были протёрты до дыр, сиденья провисли и были усеяны следами от сигарет. Включённые в ту же розетку через переходник, что и телевизор, были зелёный пластиковый чайник, тостер и зарядные устройства для трёх мобильников. Место напоминало мне диспетчерскую такси — старые газеты и стаканы из-под «Бургер Кинга» придавали завершающие штрихи.

Санданс стоял у телевизора, заканчивая очередной звонок по мобильному. Он посмотрел на меня и кивнул в угол.

«Молчи, парень».

Двое других толкнули меня, помогая двигаться. Стараясь изо всех сил не давить на наручники и не затягивать их ещё сильнее, я сполз по стене и наконец рухнул на пол лицом к телевизору.

ШЕСТЬ

Я предположил, что это место было просто временной базой на время операции, а операция, конечно, заключалась в планировании и подготовке моего убийства. Без сомнения, где-то ещё в Лондоне была похожая база, где куча парней и девчонок готовились к удару по снайперам.

Кроссовки направился к телевизору, пока двое других двинулись обратно в гараж. Я смотрел, как он присел у чайного снаряжения, открывая чайник, чтобы проверить, есть ли вода. Его светло-коричневая нейлоновая куртка задралась, обнажив часть чёрной кожаной кобуры-блина на кожаном ремне, чуть сзади правого бедра, и зелёную футболку, тёмную от пота. Даже задняя часть его ремня промокла и стала намного темнее остального.

Я всё ещё слышал детей на заднем плане, пинающих мяч и орущих друг на друга. Тон их голосов изменился, когда кто-то, наверное, промахнулся по мячу и был встречен визгливыми насмешками. Мои руки, всё ещё в хирургических перчатках, начинали морщиться от жары.

Кроссовки выстроил три не слишком здоровых кружки с Симпсонами — Барта, Мардж и Гомера — что меня разозлило. Мэгги не хватало. Очевидно, чая для меня не будет. Он бросил в каждую по пакетику, плеснул молока, затем зачерпнул ложкой из мятого полупустого пакета сахара, насыпая огромные кучи в две кружки.

В гараже спустили воду в туалете, звук стал громче, а затем тише, когда дверь открылась и закрылась. Я слышал, как Санданс и водитель бормочут друг с другом, но не мог разобрать слов.

Дверь «Мерса» хлопнула, двигатель завёлся, и снова заскрипела, зажужжала роллета. Через тридцать секунд машина сдала назад на дорогу и уехала. Может, одна из кружек всё-таки для меня.

Санданс появился в дверях кабинета, спиной ко мне, проверяя, полностью ли опустилась роллета. Когда сталь ударилась об пол, он направился к дивану и бросил свою зелёную хлопковую куртку-бомбер на подлокотник ближайшего кресла, обнажив влажную тёмно-бордовую поло и внушительный «Зиг» 9-го калибра в кобуре чуть сзади правого бедра. На левом бедре сидел светло-коричневый кожаный подсумок для магазинов с тремя толстыми резинками, удерживающими по магазину. Первый латунный патрон в каждом поблёскивал в белом свете потолка. Я чуть не рассмеялся: три полных магазина, и всё для маленького, ничтожного меня. Я слышал о принципе избыточной огневой мощи но это было что-то из последних пяти минут «Бутча Кэссиди». Было очевидно, откуда этот парень черпал свои лучшие идеи.

Он стянул поло и вытер ею пот с лица, обнажив ужасно изуродованную спину. Две вмятины явно были огнестрельными ранениями: я узнал их, потому что у меня самого было такое же. Кто-то также хорошо поработал с ним ножом, некоторые порезы шли во всю длину спины, со следами швов по краям. В общем, всё это очень напоминало аэрофотоснимок Клэпем-Джанкшен.

Кроссовки, как раз закончивший выжимать и вылавливать пакетики, протянул кружку Сандансу.

«Ещё хочешь?» Его акцент был на сто процентов белфастский. Если водитель окажется валлийцем, мы сможем составить книгу анекдотов.

«Ага». Вытирая шею и плечи, Санданс сел в кресло ближе к телевизору, стараясь не касаться потной голой спиной велюра, и сел прямо на край. Он сделал пробный глоток из Барта, кружки без сахара.