Они придут - Нурисламова Альбина Равилевна

– Ведьма что-то дала тебе? Угостила или тоже поцеловала? – спросил Ларик.

– Погладила по голове, – негромко произнес Коля. – Сказала, как я вырос. Будто это и вправду была мама.

Голос его дрогнул, я подумал, что он заплачет, но Коля сдержался.

– А потом она обняла меня, прижала к себе. Мне было так спокойно и хорошо, как будто я шел-шел и пришел в какое-то прекрасное место. Но это было недолго. Я почувствовал запах – мерзкий, тухлый. Отстранился и… Как я мог подумать, что эта тварь похожа на маму? Я забарахтался, а она взяла и толкнула меня, а еще крикнула, что я соблазнился и теперь принадлежу ей!

Кого бы мы ни видели в начале, в итоге ведьма показала нам истинное лицо. Но самое ужасное, что каждый из нас так или иначе прикоснулся к ней, что-то получил от нее: еду, поцелуй, объятие.

В тот день мы, расстроенные, напуганные, ничего не понимающие, побежали обратно, а добравшись, сразу разошлись по домам. Не обсуждали ничего, никому не говорили о случившемся – по крайней мере, я уж точно молчал.

С той поры я не видел ни Ларика, ни Колю. Весь следующий день просидел дома, чувствовал себя разбитым, больным. Бабушка думала, я простудился, хлопотала, переживала, заваривала для меня ромашковый чай, который считала лекарством от всех болезней.

А через день приехали родители и забрали меня в город. Больше я не возвращался в Валерьяновку, как и сказал, бабушка умерла, а дом ее был продан.

Годы шли, я вырос, стал взрослым мужчиной. Можно было бы забыть о случившемся в тот летний день, сказать себе, что нам троим лишь почудилось: жара, усталость, игра воображения сделали свое дело.

Но я знал, всегда чувствовал: все это правда, и я еще столкнусь с последствиями того опрометчивого похода в заброшенную деревню. Ведьма не давала забыть: являлась мне во снах, тянула руки к моему лицу, хохотала над моим страхом.

– Соблазнился! Ты мой! – твердила нечисть, и, как я ни гнал от себя эту мысль, но сознавал: она не отстанет.

Не подозревал только, что последствия окажутся настолько ужасными.

Женился я довольно поздно. Может, подспудно понимал, что не стоит этого делать, то есть вообще никогда не стоит. Но главное – мне нельзя иметь детей, ведь ребенок будет принадлежать ведьме. Она наложит на него лапу, заберет его душу.

Моя жена забеременела – и я позволил себе понадеяться, что все обойдется. Не обошлось.

Все было так, как и рассказывал когда-то Ларик. Новорожденный младенец был ужасен: синяя холодная кожа, похожая на змеиную. У ребенка не было глаз, а крик его напоминал хохот гиены. Наш несчастный сын не прожил и часа, и, думаю, врачи боялись подойти к нему, а когда младенец скончался, вздохнули с облегчением.

С тех пор прошел месяц. Моя жена плачет каждый день. А у меня нет слез – только вина, огромное чувство вины и ужас.

Жена думает, что наш ребенок был серьезно болен, что такова судьба.

Но я-то знаю, что судьбу эту навлек на свою семью сам. А сын мой не болен – его забрала ведьма. Мертвая ведьма из проклятой деревни, которую я сам по глупости когда-то впустил в свою жизнь.

Большие надежды

Они ждут. Формально они ждут моего решения.

Говорят, я могу и отказаться – ничего страшного, у меня есть выбор. Но я уверена: они лгут. Им нельзя верить.

Самым лучшим выходом было бы неведение. Но повернуть время вспять, сделать так, чтобы я ничего не знала, не ведала, не находила, невозможно.

…Тетя Нина умерла в возрасте семидесяти девяти лет. Вы можете ожидать от старушки преклонных лет тихой кончины в своей постели, от долгой продолжительной болезни, но все было не так.

Тетя Нина вышла из дома, чтобы купить хлеба. В свои годы она отлично выглядела, была бодра и здорова, жила одна и не нуждалась в помощи. Приготовила обед – потушила мясо в горшочке, собралась сесть за стол и обнаружила, что в доме нет ни крошки хлеба. Не беда, тетя Нина оделась и отправилась в пекарню за углом, где ее знали и обожали, собираясь купить свой любимый ржаной хлеб с семечками.

Только не дошла.

И, отмечу в скобках, теперь я уже не уверена в стопроцентном обожании.

Из-за угла на бешеной скорости выскочил автомобиль и сбил мою бедную тетушку, а после, не сбавляя хода, скрылся. Шел снег, жила тетя Нина в тихом спальном районе, поэтому свидетелей было раз, два и обчёлся. А уж описать автомобиль и тем более водителя не смог никто. Камеры, которые нынче везде понатыканы, ничем не помогли: на том углу, где погибла тетя Нина, их не было вовсе; по камерам, расположенным поблизости, ничего полезного не обнаружили.

А возможно, толком и не искали, зачем напрягаться из-за старушки? Кто-то, возможно, цинично решил, дескать, ее так и так на том свете с фонарями ищут, не померла бы в тот зимний день, скончалась бы все равно через пару лет.

Лихач, обкурился, выпил лишнего – мало ли причин! Уж точно не предумышленное убийство: кому могла помешать милая, безобидная старушка, которую любили и уважали?

Мне ее кончина разбила сердце. Ей-богу, ждешь, что человек, который всю себя, всю жизнь свою посвятил людям, встретит последний час с улыбкой на лице, в окружении близких. Вместо этого ее раскатали в лепешку, удар был такой силы, что с левой ноги слетел сапог, а череп раскололся, когда мою несчастную тетушку отбросило на стену соседнего дома.

Тетя Нина – родная сестра моей бабушки. Покойной уже, она была старше на восемь лет. Так уж вышло, что мы с тетей Ниной – единственные выжившие из всей нашей семьи. Нет, не подумайте, не было никакой катастрофы, катаклизма – ничего такого.

Но папа и мама скончались один за другим от болезней, не дожив и до шестидесяти, у мамы не было сестер или братьев, а папина сестра ушла в расцвете, тоже, кстати, под машину попала. Я единственный ребенок, так и получилось, что мы с тетей Ниной остались одни на свете.

Жили в одном городе, но в разных его концах, виделись не реже раза в неделю, созванивались еще чаще. Я всегда была очень привязана к тетушке, поэтому можете представить, какое впечатление произвела на меня ее нелепая, жуткая, безвременная кончина.

Когда один мой знакомый обмолвился, мол, повезло, ты теперь богатая невеста, я отвесила ему пощечину. И не потому, что мне тридцать два, я не замужем и одинока, а намек на то, что щедрое наследство способно исправить ситуацию, неприличен, а потому, что я и не думала о тетушкиных деньгах и имуществе, жила себе в родительской квартире и мне хватало.

Но вообще, честно говоря, гнусный тип прав. У тети Нины трехкомнатная квартира с прекрасным ремонтом и обстановкой, двухэтажный каменный дачный дом в элитном поселке на берегу реки. Конечно, имелись и счета, и украшения. И еще гараж – про него чуть позже.

Но, как я и сказала, это не было важно, не имело для меня значения, потому что я надеялась, что тетя Нина будет жить еще долго, и я буду есть ее потрясающие булочки с маком и пельмени, рассказывать о своих делах, получать поддержку и одобрение, а ведь это так важно, согласитесь.

С момента, как тети Нины не стало, прошло почти три месяца. Началась весна, и в один из теплых дней я отправилась разбираться с вещами в гараже. Один сосед настойчиво просил продать его, как только я смогу полностью распоряжаться унаследованным имуществом, и предлагал хорошую цену.

В общем, следовало сходить и посмотреть, что там и как.

В том, что у тети Нины вообще имелся гараж, не было ничего странного, у нее и автомобиль когда-то был, она продала машину лет пять назад, когда перестала садиться за руль.

Наверное, тетушка хранила там всякое старье, думала я, отпирая замок и заходя внутрь. В помещении было аккуратно, хотя вещей полно, и я вздохнула про себя, думая, сколько же всего мне предстоит разобрать.

Здесь громоздилась старая мебель – стол, стулья, кресло; стояла лампа на тонкой длинной ноге, напоминающая унылую цаплю, в углу притулился свернутый в рулон ковер, а еще всюду стояли многочисленные коробки и ящики.