Дорогая Дебби (ЛП) - МакФадден Фрида

Это очень странно. На Бонни совсем не похоже.

Он бросает взгляд на свои часы Casio.

– У меня насыщенный день. Я не могу ждать ее.

– Но у тебя же есть ключ, да?

Паукообразные пальцы Рэнди летят к огромной связке ключей, висящей на его джинсах. У него есть ключи от каждой квартиры в доме. Он несколько раз бывал в моей квартире, когда меня не было, – с моего разрешения, конечно.

– Значит, ты можешь войти, верно? – настаиваю я.

– Полагаю. – Кадык Рэнди слегка подрагивает. Он настолько худой, что его кадык болезненно большой и острый. Почти кажется, что можно порезать палец, коснувшись его. – Но Бонни не нравится, когда я захожу в ее квартиру, когда ее нет.

Меня осеняет, что Рэнди знает, что Бонни он не нравится. Интересно, имеет ли он хоть малейшее представление о том, что именно она говорит о нем за его спиной. Что важнее, интересно, знает ли об этом Гретхен. Гретхен из тех людей, кто одержим желанием нравиться всем, и я уверена, что она хочет, чтобы все любили и ее парня.

– Я просто беспокоюсь о ней, – признаюсь я. – Это на нее не похоже.

– Может, что–то случилось?

– Послушай, – говорю я, – тебе не обязательно чинить ее унитаз, но можем ли мы хотя бы зайти внутрь и проверить, все ли с ней в порядке? Ну, на одну минуту?

– Не знаю…

– Пожалуйста? Я беспокоюсь о ней. – Когда он колеблется, я добавляю: – Я скажу ей, что это я заставила тебя сделать это.

Он снова смотрит на часы и вздыхает.

– Ладно. Только очень быстро.

Рэнди тратит целую вечность, перебирая каждый ключ на гигантской связке, пока не находит нужный. Я продолжаю поглядывать на лифты, надеясь, что Бонни внезапно появится с кофе из Dunkin’ Donuts. Я имею в виду, уверена, что с ней все в порядке. Возможно, у нее было свидание прошлой ночью с Горячим Доктором, и сейчас она прижалась к нему в его большой кровати с его простынями с плотностью в миллион нитей.

Я рада за нее – клянусь.

Рэнди наконец открывает дверь, но пропускает меня первой. Когда я вхожу в квартиру Бонни, я почти ожидаю увидеть, как она мчится в гостиную, обернувшись полотенцем вокруг талии, в ярости на нас двоих за то, что мы ворвались, пока она пыталась принять душ.

Но нет. Полная тишина.

Квартира Бонни почти идентична моей по планировке, но выглядит совершенно иначе. Бонни любит хорошие вещи. У меня простой диван, письменный стол и книжная полка, а она потратила гораздо больше времени на выбор дорогого кожаного дивана, кофейного столика из ореха и старинного шкафа. Ее квартира выглядит так, будто сошла со страниц журнальной статьи о жизни на Манхэттене.

– Бонни? – зову я.

Ответа нет.

– Не думаю, что она здесь, – говорит Рэнди.

Он прав. Похоже, ее здесь нет. Несомненно, она со своим сексуальным парнем–врачом. Я понимаю, каково это – прижаться к кому–то в постели и не хотеть вызывать Uber домой в два часа ночи. Но, ради Бога, она могла бы хотя бы позвонить мне, чтобы сказать, что не сможет прийти.

– Пожалуй, пока я здесь, проверю унитаз, – говорит он.

Рэнди направляется в сторону ванной. Я остаюсь в гостиной и снова тянусь к телефону. Все еще нет сообщений от Бонни. Серьезно, это как–то грубо. Я бы поняла, если бы она отменила в последнюю минуту, но даже не позвонить?

Наконец, я выбираю имя Бонни из списка контактов. Я хотя бы дам ей знать, что ждала ее, как и договаривались, и что теперь она должна мне кофе, как Гретхен.

Только вот, когда я звоню, сразу же слышу ее звонок. Он доносится изнутри квартиры.

Ладно, это странно…

Я поворачиваю голову в направлении звука звонка. Он доносится с кухни.

Я заглядываю на кухню Бонни, которая такая же крошечная, как и моя, так что мне требуется примерно пять секунд, чтобы заметить ее мобильный телефон, лежащий на кухонной стойке рядом с черной резинкой. Телефон Бонни все еще в ее квартире.

И это не все.

Мой взгляд опускается на линолеум на полу. Как правило, Бонни очень чистоплотна. Но сейчас ее пол не чист. Он испачкан темно–коричневыми круглыми каплями, образующими след, который, как я теперь понимаю, ведет с кухни по коридору в спальню Бонни.

О боже.

– Рэнди? – хрипло говорю я.

– Подожди! – кричит он в ответ. – Я просто пытаюсь починить унитаз.

Я следую по следу капель по коридору, мое сердце колотится. Я прохожу мимо ванной, где Рэнди возится с чем–то в бачке унитаза, не замечая пятен крови на полу. След ведет прямо к закрытой двери спальни Бонни.

Может быть, с ней все в порядке. Может быть, она попала в небольшую аварию и просто спит, чтобы прийти в себя.

Конечно, Бонни не страдает от плохой свёртываемости крови. Это я. Кроме меня, большинство людей не размазывают кровь по всей своей квартире, не замечая этого.

Я протягиваю руку и кладу её на дверную ручку. Мне приходит в голову мысль, что, может быть, мне стоит вызвать полицию, а не разбираться во всём самой. Но, с другой стороны, я уже здесь. Я не хочу вызывать полицию по пустякам. Может быть, с Бонни всё в порядке. Может быть, всё в полном порядке.

Я медленно поворачиваю дверную ручку. Толкаю дверь, и моему взору предстаёт двуспальная кровать Бонни с лавандовым покрывалом.

И когда я вижу, что лежит на кровати, я не могу перестать кричать.

Глава 11

Том.

До…

Сегодня я собираюсь поцеловать Дейзи.

Может быть.

Я уже в третий раз провожаю её домой из школы. Когда мы со Слагом прощались, он предупредил меня, чтобы я не трусил. Я твёрдо намерен сделать это сегодня.

Мы с Дейзи снова держимся за руки, и я изо всех сил стараюсь не вспотеть. Я направляю на это всю свою энергию. Дейзи продолжает улыбаться мне, рассказывая о ярмарке здоровья, на которой она будет волонтёром в эти выходные. Она всегда где–то помогает. Она такая хорошая. А я такой…

– Ты придешь, Том? – спрашивает она меня.

– Приду? – непонимающе отвечаю я.

Она смеется.

– Чтобы стать волонтёром на ярмарке здоровья! Им всегда нужны дополнительные руки. А ты хочешь стать врачом, так что это будет хорошо смотреться в твоем заявлении в колледж.

– Конечно. – Наверное, это действительно будет хорошо смотреться в заявлении, но мне это не важно. Если бы Дейзи попросила меня есть мусор, я бы сделал это.

Она хлопает в ладоши.

– Замечательно! А как насчет Слага? Он придет?

– Сомневаюсь. Если только он не думает, что сможет найти там девушку.

Она хихикает.

– Он все еще ест насекомых?

Хоть он и не делает этого на людях, я бы очень удивился, если бы Слаг хоть изредка не отправлял в рот одного–двух жуков. Кажется, он действительно получает от этого удовольствие. Но его перспективам не поможет, если распространится слух, что он все еще ест насекомых, поэтому я просто говорю:

– Не–а.

– В любом случае, – говорит Дейзи, – давай встретимся снаружи общественного центра в субботу днем перед началом.

– Или мы могли бы сначала пообедать?

Дейзи строит гримасу.

– Извини, не могу. Мне так много нужно сделать!

Отказ. Может, Дейзи передумала насчет меня. Может, это последний раз, когда она попросит меня провожать ее домой. Может, мне не стоит пытаться ее поцеловать…

– Как насчет воскресенья? – предлагает она. – Мы могли бы встретиться после церкви?

Я улыбаюсь и киваю, не упоминая о том, что моя семья не ходит в церковь. Моя мама ходила в молодости, но мой отец считает церковь «сборищем мошенников» и не позволяет никому из нас ходить туда. Не то чтобы я пошел, даже если бы мне разрешили. Есть что–то в том, чтобы входить в церковь, что вызывает у меня сильное беспокойство.

Когда мы проходим мимо чьего–то заднего двора, я замечаю в траве цветок с жёлтой сердцевиной и нежными белыми лепестками. Ромашка. Конечно же, ромашки – самые любимые цветы Дейзи. Прежде чем мы проходим мимо, я срываю цветок и протягиваю его ей.