Призраки воды (СИ) - Тремейн С. К.

— Разбойники ждали в церкви Морваха, пока стрелка не покажет одну минуту после полуночи. Они не пролили бы крови в священный день воскресный, но не видели ничего дурного в том, чтобы убивать в понедельник. — Ноэль усмехается и закидывает в рот очередное канапе.

Тут кто-то встревает с воспоминаниями о Натали Тьяк: выпуски новостей, труп на берегу, красивая молодая женщина, под подозрением член семьи, похоже, что произошло убийство, и как потом вся история сошла на нет. Все это время я ежусь от неловкости.

— Ладно, ребята, хватит. Зря я все разболтала, — вмешивается наконец Дайна.

— Это верно, — соглашается Ноэль. — Просвети нас, Прия, почему людям вообще интересны мертвые красавицы? Это же так избито!

Я больше ни минуты не выдержу. Отступая, я захватываю последний бокал шампанского, осушаю его в два глотка и ретируюсь, но по дороге загоняю в угол Дайну, та с готовностью кается:

— Боже мой, мне так неловко! Надо было держать язык за зубами. Я буквально вскользь упомянула об этом Эду. Ты простишь меня? Ноэль Осуэлл просто невыносим! Как только его жена терпит.

Я сердито смотрю на нее. Она моя лучшая подруга, мы дружим с незапамятных времен, она знает, что я прощу ее, и, может быть, растрепала все, не подумав, просто в порядке флирта.

— Будешь за это несколько дней пасти моих зверей.

— Да, да, конечно! — торопливо соглашается она. — Слушаю и повинуюсь!

Я напускаю на себя мрачный вид, но потом улыбкой даю понять, что простила.

— Не говори, пожалуйста, больше никому.

— Клянусь молчать как рыба и кормить Эль Хмуррито неделю!

Мы коротко обнимаемся в знак примирения.

Я хватаю пальто, но вызывать такси медлю. Мне хочется бросить взгляд на волшебный в свете звезд пляж Джиллингвейз, море после нескольких недель наконец успокоилось, это первая сухая тихая ночь. Из глубин кафе на меня смотрит Ноэль Осуэлл, вопросительно и недоумевающе. Заметив, что я так же пристально смотрю на него в ответ, он коротко, почти нагло улыбается и отворачивается.

Такси прибывает, и я смываюсь домой, в мою тихую, идеально чистую, уютную квартиру. Эль Хмуррито высокомерно игнорирует меня, словно ждет важного видеозвонка, я отвечаю тем же и приветствую Отто — серый с уклоном в черный? — а потом сажусь за стол, к ноутбуку, отвлекающее меня окно надежно зашторено, и просматриваю заметки и дела на завтра. Два клиента. Неплохо.

И все же я гляжу на свое расписание с некоторым разочарованием. Мне нужны все клиенты, до которых я только смогу дотянуться, я люблю интригующих, сложных, странных, проблемных людей, которые встречаются мне на пути, мне нравится работать с ними.

Но сейчас?

Сейчас, несмотря на этот вечер, а может, как раз из-за этого вечера, думать я могу только о доме с угрюмыми темными панелями на стенах, что стоит в зловещем лесу у Пенуита. И о двух одиноких детях, что сидят в своих комнатах на втором этаже. И о дожде и луне в водах залива, дно которого утыкано острыми камнями, на которые грабители и убийцы заманивали моряков на погибель.

9

Я смотрю, как Малколм залпом выпивает чай и сует в рот второе печенье. Быстро смахивает крошки со стола.

Малколм заканчивает излагать недавние события. Вернувшись, он обнаружил в доме разгром: осколки тарелок здесь, в светлой кухне, черепки вазы в холле, разбитое окно в комнате Соломона.

— Еще что-нибудь было?

Малколм дергает плечом, скребет рыжую бороду. Размышляет.

— Да ничего примечательного. В доме был кавардак, но семейную Библию никто не сжег.

И снова смахивает крошки с кухонного стола — прямо на пол. Я отмечаю: этот человек привык, что за ним приберут. Малколм продолжает:

— Может, Грейс и оставила пару щербин на мебели в гостиной. Она бесилась, но она же не борец сумо, она скорее… лягалась. Молли ее утихомирила. В конце концов.

— Они так и не сказали, из-за чего поссорились? Если не считать того зеркала?

— Нет. Все из-за него. Из-за зеркала. Из-за него и разразилась эта баталия. Идиотизм. Проклятое зеркало.

Но, произнося эти слова, Малколм Тьяк отводит взгляд. Это необычно, и взгляд ускользает совсем ненадолго. А это показатель. Секундная уклончивость свидетельствует, что Малколм Тьяк может лгать.

Вспоминаю комнату Грейс и как девочка почти кричит. “Мой отец лжет!”

— Вы не знаете, — говорю я, — почему ваши дети так остро воспринимают это зеркало? Грейс тоже из-за него ужасно разволновалась в прошлый раз.

— Честно — не знаю. — На этот раз он не отводит глаза, смотрит прямо на меня. — Это зеркало Натали, их матери. Понятия не имею, где она его откопала — наверное, нашла в каком-нибудь сундуке после свадьбы. — Он делает широкий хозяйский жест: — Здесь столько комнат, столько вещей, случайных безделушек. Оно, наверное, индийское или японское? Как бы то ни было, Натали очень берегла его, держала в своем особом ящике вместе с дневником, парой сувениров, старыми фотографиями — больше у нее ничего не было. Тяжелое детство.

Его глаза затуманиваются. Грубоватый крутой мужик, но что это — тоска по любимой жене или чувство вины?

— А как зеркало попало к детям?

— Я отдал его Грейс, когда она была от горя сама не своя после… несчастного случая. Вещь, которая принадлежала ее маме, ценность, которую можно сохранить как память. Я думал, зеркало станет утешением. — Малколм глубоко вздыхает. — Зря я это сделал. Солли решил, что я отдаю предпочтение его сестре, и украл зеркало, а Грейс украла его назад. После чего оба заявили, что ненавидят зеркало, и при этом не позволяли мне его убрать. Будь моя воля, я теперь зашвырнул бы его в какую-нибудь шахту, но они же меня еще больше возненавидят.

Малколм смотрит на меня, взгляд его снова тверд.

— Зеркало здесь. Я отнес его на кухню. Место, где все соблюдают нейтралитет. Можете обследовать его на предмет магических заклинаний.

Я поворачиваюсь — зеркало и впрямь лежит на полке. Изящное, красивое — и обладающее властью над детьми.

— Можете исследовать что хотите, вы здесь именно для этого. Вы психиатр. Вы здесь, чтобы во всем разобраться.

— Психолог. Судебный.

— Разберитесь — и все, — говорит Малколм и прибавляет, уже мягче: — Помогите нам, пожалуйста. Так продолжаться не может.

Он встает, скрежетнув стулом.

Я тоже поднимаюсь, из вежливости, но я в недоумении. Это что — всё? Я притащилась сюда посреди дня из Фалмута ради короткой получасовой беседы? И сейчас меня выпроводят?

Но, похоже, нет.

Малколм извлекает из кармана парусиновой непромокаемой ветровки связку ключей, бросает их на роскошную темную столешницу кухонного островка и подталкивает ко мне. Ключи коротко звякают в тишине, и дом с готовностью отзывается эхом.

— Вот, — мрачно говорит Малколм. — Ключи от Балду.

Я колеблюсь.

— Вы уверены?

Малколм глубоко вздыхает.

— Нам очень, очень нужна помощь. И… дети благодарны вам. Солли признался, что вы ему очень понравились. Сказал, что мы должны на Рождество подарить вам подарок. Говорит — надо приручить сову из Тривейлорского леса, вам понравится. — Малколм позволяет себе безрадостный смешок и тут же переключается на деловой тон: — Я много работаю, дети уезжают в школу, приезжают из школы. Футбол, у Грейс занятия музыкой, она на флейте играет, приятели приходят в гости — иногда. Молли тоже заглядывает, помогает. Я не могу быть здесь в каждый ваш визит, а вы станете регулярно приезжать. Значит, вам понадобятся ключи.

Я неуверенно беру связку, рассматриваю. Должна ли я их принять? И что подумает Отто? Вспыхнет оранжевым, призывая быть осторожной?

— Серебристый ключ — от входной двери. Короткий и толстый — от задней двери, вот этой, кухонной. С остальными разберетесь. Что еще? — Малколм хмурится, вопрос явно обращен к самому себе. — Вы можете столкнуться с Майлзом, это мой младший брат. Он тут болтается иногда, заблудился в собственном внутреннем мире. Вы его сразу узнаете. Еще приходит Триша, уборщица, вы ее видели. Но она с уборкой справляется быстро, всегда в наушниках и всегда в накинутом капюшоне. Бывает дважды в неделю. Это все. — Он пожимает плечами, деловито застегивает молнию на куртке. — Ладно. Мне надо бежать назад, в “Фал”. Катастрофа с морозильником для полуфабрикатов, везде баранья кровь. Дом в вашем распоряжении, пока Молли не приведет детей из школы, они уже должны скоро вернуться. Молли за ними приглядывает.