Лисья тень - Корсакова Татьяна

– Я знал, что ты пойдёшь без меня, Ю.

– Мог просто попроситься со мной. – Сцепив зубы и глотая горькие слезы, Ю перевязывала рану, которая казалась ей безнадежно пугающей и такой же безнадежно опасной.

– Ты бы не взяла, я знал. И я пошел сам. Я умею ходить тихо и незаметно…

– Умеешь… Лучше бы не умел… Кто там был? Кто на тебя напал?

Вот она и перешла к самому главному и такому же безнадежному, как рана Василька.

Он молчал очень долго, словно рассказ о случившемся с ним мог усилить боль. Или в самом деле мог? Чтобы ему было легче, Ю обняла его за плечи. Как маленького. Помогло, Василёк заговорил.

– Они встретили меня в лесу, сказали, что заблудились.

– Возле штольни встретили?

– Да, рядом. – Василька била дрожь, то ли от воспоминаний, то ли от подступающего холода.

– Кто они?

– Дяденьки… – Василёк пожал плечами и зашипел от боли, а Ю подумала, что, возможно, перелом – это не единственная его травма.

– Где ещё болит? – спросила она шепотом.

– Вот тут. – Василёк положил ладонь на живот. – Он меня ударил. Сначала толкнул на землю, а потом ударил ногой в живот.

– Сволочь, – процедила Ю сквозь сжатые зубы.

– Не ругайся. Доротея Аркадьевна не любит, когда ругаются.

– Не буду. Ты их запомнил? Этих гадов!

Василёк покачал головой.

– Я плохо запоминаю лица.

– Сколько их было?

– Два. Два дяденьки. Один добрый, а второй злой.

– Почему добрый? – спросила Ю и погасила фонарик. Свет нужно экономить так же, как и воду.

– Потому что он меня даже пальцем не тронул. – Кажется, Василёк улыбнулся. Господи, он уже пытается оправдать то зло, что с ним сотворили. – А второй меня сначала ударил в живот, а потом, когда я упал на землю, он взял камень…

Остальное Ю поняла без слов. Этот упырь ударил Василька камнем по ноге.

– Я его найду! – пообещала она не Васильку, а самой себе. – Найду и убью!

– Убивать плохо! – Василёк дрожал все сильнее и сильнее. Ю стянула с себя куртку, набросила ему на плечи, сказала:

– Это смотря кого и за что! А дальше что было?

– Я не помню. Наверное, он затащил меня сюда и ушёл.

Затащил и ушёл… Нет, не просто ушёл! Этот гад завалил вход в штольню, чтобы Василёк не выбрался…

– Мне нужно посмотреть! Я скоро.

Она аккуратно прислонила Василька к стене, а сама направилась к заваленному выходу. Да, ей нужно посмотреть. Вдруг ещё не всё потеряно. Вдруг у неё получится разобрать завал.

Не получится… Этот завал состоял не из множества мелких камней, а из нескольких больших валунов, в щель между которыми просачивался уже теряющий силу дневной свет. Свет просачивался, а вот Ю не пролезла бы ни за что на свете. Даже безымянные псы не пролезли бы, если бы вдруг оказались поблизости. Но они сейчас с дедом на охоте, в десятках километров отсюда. И про штольню эту никто не знает. И хватятся их с Васильком только завтра утром, потому что у Доры сегодня выходной, у воспитанников день непослушания, а у воспитателей и нянечек анархия. Значит, тревогу поднимут хорошо, если завтрашним утром. Штольня в двадцати километрах от Дома. Круг поисков будут расширять постепенно и очень неспешно…

– Ты потерпи, Василёк. Завтра нас найдут! – сказала она как можно тверже и увереннее.

– А как? – В его голосе прозвучала робкая надежда.

– Мы… Я буду кричать! Вот прямо в ту дыру! Я буду кричать и нас обязательно кто-нибудь услышит!

Если их и услышат, то точно не завтра, но иногда надежда лечит лучше таблеток. Которых у неё нет…

– Я буду кричать и рыть землю, если потребуется! – Ю хотела было вернуться к Васильку, но не успела. Жаркая волна страха накрыла её прямо там, у заваленного входа. Накрыла, ударила тяжелым охотничьим сапогом в живот, заставила сначала сложиться пополам, а потом упасть на колени…

…Почти упасть. Кто-то в этой кромешной, пугающей темноте обхватил её за талию, сказал тем же тоном, которым она только что разговаривала с Васильком:

– Все хорошо, Ю. Давай-ка присядем…

Глава 9

Ю отключилась в мгновение ока. Вот только что рассуждала о том, кто мог желать её смерти, и вот уже замерла с широко открытыми глазами, словно в кататонии, а потом начала заваливаться вперед, прямо на Алекса. Он поймал её буквально на лету, зафиксировал, чтобы не упала и не расшиблась, оглядел полутемную кухню в поисках посадочного места, бережно усадил на стул, спросил:

– Воды?

– Энергетика, – прохрипела Ю, стирая с лица капли пота.

– Уверена?

Она слабо кивнула в ответ. Видимо, сил хватило только на это.

Вскрывая жестяную банку, Алекс рассуждал над тем, а не последствия ли это отравления? Если, конечно, отравление вообще было. Может быть, он ошибся, и несчастная Анжела скончалась по какой-нибудь трагической, но совершенно естественной причине. От анафилактического шока, например? Или от внезапного инсульта? Да мало ли от чего!

Протянутую банку Ю приняла трясущейся рукой, как алкоголик принимает рюмку водки в разгар абстинентного синдрома, осушила её содержимое в несколько глотков, отставила банку, уперлась локтями в стол и уронила лицо в раскрытые ладони.

– Ты как? – спросил Алекс.

– Уже лучше.

По крайней мере, голос её звучал громче и увереннее, чем всего пару минут назад.

– Что это было? – Алекс присел рядом.

– Гипогликемия, – сказала она, не убирая ладоней от лица. – Мне так объяснил один знакомый медбрат. – Типа, у меня в крови иногда резко падает сахар, а спасаться нужно энергетиком.

– Точно энергетиком? – усомнился Алекс. – У тебя сахарный диабет?

– Нет у меня никакого диабета! – Она выпрямилась, руки сложила на столе, как примерная ученица. – Просто такие особенности метаболизма. Энергетик помогает лучше всего.

Она рассказывала об особенностях своего метаболизма, а Алекса не покидало ощущение, что все эти откровения нужны лишь для того, чтобы скрыть от него что-то куда более важное.

– И часто с тобой так? – спросил он.

Ю посмотрела на него долгим взглядом, а потом криво усмехнулась.

– Не бойся, я не припадочная. Обычно, получается держать это под контролем, но сегодня, наверное, перенервничала. Наследство, новая родня, похороны, отравления какие-то…

Ю говорила и загибала пальцы, как маленькая, а Алекс думал, что в этом доме она в опасности. В очень большой опасности. Вполне возможно, что не только она.

Убедившись, что выглядит и чувствует себя Ю вполне нормально, он вытащил из холодильника палку колбасы и упаковку сыра. Все в вакууме, все непочатое. У него развивается паранойя, или это разумная предосторожность?

– Будешь бутерброд? – спросил он, уже нарезая багет.

– Буду, – послышалось прямо у него за спиной. Всё-таки перемещалась эта девица поразительно быстро и поразительно бесшумно.

– Предлагаю прогуляться по парку. – Алекс многозначительно посмотрел на остатки колбасы и сыра. – Как думаешь, полуночные псы такое едят?

– Я бы не отказалась. – Она слабо улыбнулась, и Алекс счёл это хорошим знаком.

Из дома они вышли через чёрный ход, не привлекая к себе ненужного внимания. Алекс попробовал было поддержать Ю под локоток, но она раздраженно дёрнула рукой. Наверное, и в самом деле очухалась.

Лаки появился из темноты с той внезапностью, к которой Алекс всё никак не мог привыкнуть. Выглядел он сдержанно, почти равнодушно. Никаких тебе виляний хвостом, никаких радостных поскуливаний! Но от колбасы и сыра не отказался, заглотил в один прием. Ю оказалась права.

– Тебе нужно переехать ко мне, – сказал Алекс, осторожно положив ладонь на голову пса.

– Заманчивое предложение, но нет.

– Почему – нет?

– Ну, во-первых, это неприлично.

– С каких пор тебя стали волновать приличия?

Ю ничего не ответила, гораздо смелее, чем он сам, потрепала Лаки по загривку. Она вообще обходилась с их общим монстром довольно легкомысленно.

– Тебе опасно оставаться в Логове. Ты это ещё не поняла?