Первый свет (ЛП) - Нагата Линда

— Господи, — шепчу я, пока иконка черепной сети светится.

Кендрик проводит ладонью по воздуху, и женщина опускает планшет, нажимая на экран, чтобы остановить видео.

— У вас сильный инстинкт, — замечает Кендрик.

Я встречаюсь с ним взглядом, потому что мне нужно показать ему, что я не боюсь того, что он может со мной сделать, хотя на самом деле боюсь.

— Как будто я сошел с ума. Именно об этом вы и думаете, не так ли? У меня был срыв, и то, что истребители прилетели именно тогда, было просто совпадением.

— Нет, лейтенант. Я думаю иначе. Я думаю, вы были вправе подать жалобу в Гайденс. Я думаю именно то, что вы предположили ранее: что кто-то вмешался в работу вашей шапочки. Что кто-то, кто знает вас, кто точно знает, как работает ваш мозг, и кто знал, что приближается, решил спасти вашу жизнь, взломав вашу шапочку — сначала незаметно, а затем наводнив ваш мозг соком паники. Если бы не этот добрый самаритянин, вы были бы мертвы. Вы всё равно чуть не погибли, несмотря на этого доброго самаритянина, когда приняли идиотское решение вернуться за Лином.

Кто? — удивляюсь я. — Как?

А затем накатывает гнев.

— Это бред, — говорю я ему. — Какая-то безумная история. Кто мог это сделать? Никто! И держу пари, никаких улик нет, верно? Шапочка ведет запись каждой настройки. Каждый раз, когда нейрон стимулируется для выработки гормона, создается запись. Вы нашли такую запись?

— Не совсем, — признает Кендрик. — То, что мы нашли, — это огромное, вопиющее отсутствие какой-либо активности с того момента, как вы проснулись, и до того самого момента, как ударила первая ракета.

— Что вы хотите сказать? Записи были удалены?

Он качает головой.

— Удаление оставляет следы. Более вероятно, что функция записи была отключена, и никаких записей не велось вообще.

— Как кто-то мог это сделать?

— Без понятия. Но этот кто-то провернул похожий взлом с вашим ангелом во время придорожной перестрелки накануне.

— Когда наш отряд отрезали от Гайденс?

— Верно. Как будто ваш хакер хотел, чтобы эта перестрелка произошла; словно хотел убедиться, что вы не получите приказ отступить.

— Я хотел того же самого. — Не знаю, почему я в этом признаюсь. Мне следовало бы попытаться выглядеть невинным... но как? Они уже знают, что я чувствовал в тот день.

Кендрик скалит зубы в чем-то отдаленно напоминающем улыбку.

— Я на сто десять процентов уверен, что вы ничего из этого не организовывали, Шелли. Вы достаточно умны, чтобы выживать, но не настолько, чтобы взломать собственную голову.

Справедливая оценка.

— Думаете, это был кто-то из Гайденс? — спрашиваю я его.

Женщина говорит в первый раз.

— Это была не Гайденс, Шелли.

Мурашки пробегают по моей коже, когда я с недоверием поворачиваюсь, чтобы встретить ее спокойный голубой взгляд.

— Дельфи?

Она кивает, но не улыбается. Дельфи всегда была серьезной женщиной.

Я смотрю на нее, пораженный, потому что она провела в моей голове больше времени, чем кто-либо другой, но я ее не знаю. Голос Дельфи — это утешение и совет, и я доверял этому голосу свою жизнь, буквально, раз за разом, но до сих пор я никогда не видел ее лица, и я всё еще не знаю ее имени, потому что Дельфи — это позывной. Солдаты знают своих кураторов как голос, как присутствие, не более того.

Ее глаза смотрят в мои, не дрогнув.

— Я бы никогда так с тобой не поступила, Шелли. Ты это знаешь.

Я вынужден кивнуть, потому что это правда. Я знаю, что она бы никогда так со мной не поступила.

— Если бы я знала, что грядет, — говорит она, — я бы тебе сказала. Я бы вытащила тебя оттуда пораньше. Даже если бы надо мной стоял пятизвездочный генерал и запрещал мне сказать хоть слово, я бы всё равно тебе сказала.

— Я верю тебе. — Если я не могу доверять Дельфи, кому тогда вообще верить? — Так что же случилось?

— Я не знаю. — Ее взгляд скользит к моим новым ногам. — Инциденты с царем Давидом...

— Это просто дурацкое выражение Рэнсома.

— Оно не хуже любого другого. Эти инциденты были предметом изучения в течение нескольких месяцев. Откуда ты можешь знать то, что знаешь?

— Бог шепчет мне на ухо.

— Или в твою шапочку. Мы извлекали данные каждый раз. Мы находили признаки пропажи данных, но ничего столь абсолютного, как отсутствие информации в этот последний раз.

— Ты хочешь сказать, что кто-то играл со мной всё то время, что я был там.

Она снова смотрит на мои титановые ноги.

— Я хочу в это верить, потому что другие объяснения, которые я слышала, используют магические термины вроде «предвидения», «ясновидения» и «Бога».

— Разве ты не веришь в Бога, Дельфи?

Ее взгляд поднимается и встречается с моим.

— Раньше не верила.

Дело идет к вечеру, и я заканчиваю свой час на физиотерапии, когда в моем оверлее всплывает сообщение от Командования с пометкой, что его копия отправлена на мой армейский адрес. Кто-то хочет убедиться, что я точно его получу. Сообщение информирует меня о том, что я переведен в экспериментальную программу, направленную на развитие способностей солдат LCS с кибернетическими улучшениями. Директор программы — полковник Стивен Кендрик, что делает его моим новым командиром. Я и не знал, что наша встреча была собеседованием, но, видимо, я справился неплохо. Либо это, либо Кендрик просто хочет держать меня поближе, пока выясняет, кто играет в игры внутри моей головы.

Я снова на больничной койке. Мой оверлей говорит, что сейчас 01:52 — идеальное время ночи для странных мыслей. Где-то глубоко в сознании я ощущаю дрожь паники, но черепная сеть наглухо замуровывает ее. Я смотрю на ее светящуюся иконку, представляя своего настоящего себя на дне черной ямы, запертого в маленькой комнатушке без света, кричащего, как любая другая душа, заточенная в Аду.

Но если настоящий я заперт, то кто тогда я?

Я знаю ответ. Я похититель тел, эмо-наркоман, которым так хорошо управляет черепная сеть, что крики моей собственной проклятой души легко игнорировать. Но там, снаружи, есть кто-то, кто может залезть мне в голову. Меня преследует хакер? Или это Бог?

На мой оверлей поступает вызов.

Я тревожно вздрагиваю. В последний раз я видел зеленую иконку входящего звонка прямо перед тем, как моя жизнь взлетела на воздух. Бог звонил с неизвестного номера. На этот раз, однако, моя адресная книга распознает звонящего. Это мой друг, Эллиот Вебер, скандально известный борец за мир и внештатный журналист сайта «Военная машина». Я познакомился с Эллиотом в ту ночь, когда меня арестовали за то, что я шел с другими гражданами по Бродвею. Эллиот говорил мне не сопротивляться. Я не послушал. Позже он позволил мне опубликовать снятое мной видео.

Я принимаю соединение, и его голос звучит у меня в голове, сбивчивый, панический.

— Шелли, скажи что-нибудь, — умоляет он. — Скажи мне, что я не звоню сейчас железяке в голове мертвеца.

Нервный смешок срывается с моих губ, но я смеюсь тихо, чтобы не услышал ночной персонал.

— Думаю, может, так оно и есть.

— Шелли. — Звучит так, будто он сейчас упадет от облегчения. — Я знаю, что ты не в порядке, но по крайней мере ты жив. Я посмотрел шоу, до самого конца, когда прилетела ракета и мир охватило огнем...

— Эллиот, о чем ты говоришь?

—...я думал, это всё. Конец. Что пережить это просто невозможно.

— Откуда ты знаешь, что произошло? С кем ты разговаривал? Уж точно не с моим отцом. — Мой отец ненавидит Эллиота, виня его в моих проблемах с законом.

— Я же сказал, я видел шоу.

— Какое шоу?

— Ах, боже. Где ты, Шелли?

— В Техасе.

— Ох. Мне жаль.

— Эллиот, расскажи мне о шоу.

— Оно называется «Связанный боевой отряд: Темный патруль». Это документальная драма. Реалити-шоу. Вышло вчера. Ты не мог не знать.

— Это о жизни в LCS?

— Нет. Это о твоем LCS. О твоем боевом отряде. Ты не знал?