– И как все прошло?
– Хорошо. Ударно пообщались. – Князева стряхнула пепел.
– Я очень рад, – блаженно протянул Дмитрий Алексеевич. – Про меня не спрашивала?
– Нет, – выдохнула Яна. – Но привет передавала. Так что лови.
Отец рассмеялся, но тут же закашлялся. По шипению, которое он издал после, стало ясно: у него начался приступ.
– Пап, ты как?! Пап, скорая нужна?! Я мигом вызову!
– Нет, доченька. Я таблетки сейчас выпью, и все будет нормально.
– Уверен? Нет, давай я все-таки направлю к тебе бригаду.
– Милая моя, они ничем не помогут. Дадут те же пилюли, что у меня, только натопчут грязной обувью по всей квартире. Я потом больше запыхаюсь пылесосить за ними.
– Ладно. Тогда обещай, что сходишь к врачу в понедельник!
– Обещаю, – убедительно произнес отец. – Ладно, доченька, пойду.
– Я люблю тебя, пап! – бросила Яна, но в ответ услышала лишь короткие гудки.
Князева в три затяжки докурила сигарету и, отправив бычок в полет, вернулась в номер. Рома по-прежнему был там.
– Я немного подслушал, извини.
– Просила же уйти!
– Там, это… Замок заело, – смущенно улыбнулся Рома, притягивая ее к себе.
Яна не сопротивлялась, вновь растворяясь в тепле и заботе нового знакомого.
– Папе с тобой очень повезло, – шепотом произнес Кудрявцев.
– Я так не думаю. В Баторе были дети, которые заслужили семью больше меня.
– Знаешь, к нам домой как-то пришла опека. Соседка одна синяки увидела… Но я соврал им, что просто подрался с хулиганами, а мать и пальцем меня не трогала. Знаешь, почему я так сделал?
– Боялся попасть в детский дом?
– Не только. Мне просто казалось, что я заслуживаю подобного отношения. Она меня в этом убедила. Думаю, тебя тоже убедили, что ты чего-то не заслуживаешь. Например, искренней и взаимной любви.
– Ты бы понравился бате, – улыбнулась Яна. – Он тоже любит истории с моралью в конце.
– Что-то подсказывает, это было бы взаимно.
– А что мать, кстати? Она когда-нибудь извинялась перед тобой?
Рома разочарованно помотал головой.
– Когда ее разбил паралич, а я несколько лет приходил трижды в день: кормил, мыл, ухаживал. Она до самого конца считала, что все делала правильно, раз у нее такой сын вырос…
– То есть даже перед смертью не попросила прощения?
– Это же не ради извинений. Я к тому моменту уже ни в чем ее не винил. Это ради себя самого. Чтобы не мучиться потом угрызениями совести.
Яна поцеловала Рому, и вместе они повалились на кровать. В ту ночь они не переспали, но уснули в обнимку. Одинаково покалеченные, но излечившие себя такими разными способами…
* * *
Громкий стук нарушил тишину позднего вечера. Кристина била кулаком в дверь и задыхалась. Ей мерещилось, что, если сын не откроет ей прямо сейчас, сердце остановится. Одна лишь мысль, что самый дорогой и любимый человек на свете искренне ее ненавидит, уничтожала Елецкую, резала на тысячу узких полосочек, как шредер. Савва, конечно, слышал мольбы матери и даже представлял ее боль. Но отвращение пересиливало всякое желание помочь. Он попросил умную колонку прибавить громкости.
– Савва, я знаю, что ты не спишь. Открой, пожалуйста, иначе я умру на месте.
Савва:
Опять истерику закатила…
как же достала!
Лика:
извиняться пришла?
Лика, девушка с яркой и солнечной аватаркой, незамедлительно ответила.
Савва:
Хрен ее знает, насрать.
Лика:
может, впустишь ее? вместе поржем! только набери мне сначала по видео
Савва хмыкнул и послушно исполнил просьбу, а после, натянув утомленную и обиженную мину, открыл дверь.
– Ну, чего тебе?
– Родной, папа очень сожалеет о случившемся и готов просить прощения. – Елецкая хотела обхватить лицо сына ладонями, но тот ловко увернулся.
– Ладно уж. Ударил да ударил… По крайней мере, это было честно, в отличие от твоего интервью.
– Я не понимаю, за что ты так со мной? Что я сделала?
– А ты сама себе как? Нравишься? – усмехнулся Савва.
– Знаю, что мать из меня никудышная. Но я правда стараюсь делать для тебя все что могу.
– Мне плевать. Ненавижу тебя, твою маску заботливого мэра, твоих жополизов-охранников, этот пластиковый дом. Я бы лучше в приюте жил, чем тут, с тобой.
Кристина схватилась за грудь. И это вовсе не было попыткой надавить на жалость. Что-то глубоко внутри и впрямь кольнуло так, что голова закружилась от боли. На ватных ногах она дошла до двери. Не в силах посмотреть сыну в глаза, бросила неразборчиво: «Я всегда буду любить тебя, что бы ты ни говорил и ни делал». Савва промолчал и проводил мать взглядом. Довольный тем, что натворил, он схватил телефон, чтобы увидеть реакцию.
Лика:
ну ты резкий! поставил ее на место! респект! :)
Савва:
Я еще и не так могу!
Кстати, с видео никак не решился вопрос? Хочу посмотреть на тебя живьем…
Лика:
неа
