Сборник "Избранные романы Майкла Крайтона" - Крайтон Майкл

Ричман повернулся к Кейси; на его лице вновь появилась озадаченная мина.

— Я думал, мы собираемся взять «черные ящики», — сказал он.

— Именно, — ответил Смит.

— Сто пятьдесят два «черных ящика»?

— Черт возьми, — сказал Смит, — самолет буквально напичкан ими. Но мы возьмем только главные — десять-двенадцать модулей ЭНП, которые заслуживают внимания.

— ЭНП, — повторил Ричман.

— Ну вот, теперь ты в курсе, — сказал Смит и, отвернувшись, склонился над панелями.

Кейси вновь пришлось пуститься в объяснения. В представлении широкой публики самолет — это огромная металлическая машина с рычагами и штурвалами, которые поднимают и опускают управляющие плоскости. Где-то среди всей этой механики спрятаны два магических «черных ящика», которые записывают все, что случилось в полете. Те самые «черные ящики», о которых постоянно судачат в выпусках новостей. РПК, или регистратор переговоров в кабине, представляет собой прочный корпус с магнитофоном, который записывает последние полчаса переговоров на ленту, склеенную в непрерывное кольцо. Еще есть ЦРПД, цифровой регистратор полетных данных, фиксирующий все параметры полета на случай катастрофы, чтобы следственная комиссия могла разобраться в ее причинах.

Однако расхожее мнение имеет мало общего с истинным устройством большегрузных машин, продолжала Кейси. На реактивном транспортном самолете очень мало рычагов и вообще механических устройств. Управление осуществляется с помощью гидравлики и электричества. Пилоту не приходится перемещать элероны или интерсепторы собственной мускульной силой. Все устроено наподобие гидроусилителя руля в автомобиле; поворачивая штурвал или нажимая педали, пилот посылает электрические импульсы, включающие исполнительные гидравлические механизмы, которые, в свою очередь, поворачивают управляющие плоскости.

Пассажирский авиалайнер управляется чрезвычайно сложной электронной системой — десятки компьютеров, связанных между собой сотнями километров проводов. Есть компьютеры для прокладки курса, для навигации, для радиосообщения. Компьютеры управляют двигателями, поворотными плоскостями, микроклиматом в салонах.

Каждая компьютерная система включает в себя несколько подсистем; например, навигационная состоит из подсистемы инструментальной посадки, дальномера, систем для слежения за окружающим пространством и уклонения от столкновений, системы предупреждения о приближении земли.

В такую сложную систему относительно нетрудно встроить цифровой регистратор полетных данных. Поскольку большинство команд подается электрическими импульсами, их остается лишь пропустить через ЦРПД, который запишет импульсы на магнитный носитель.

— Современный ЦРПД фиксирует восемьдесят различных параметров за каждую секунду полета, — сообщила Кейси.

— В каждую секунду? — переспросил Ричман. — Наверное, он очень большой?

— Вот он, — ответила Кейси, ткнув пальцем. Рон извлекал из стойки оранжевый с черными полосами ящик размером с коробку из-под обуви. Рон опустил прибор на пол и установил на его место новый — для перелета в Бербэнк.

Ричман наклонился и приподнял ящик за ручку из нержавеющей стали.

— Тяжелый, — заметил он.

— Его корпус способен выдерживать падение с высоты полета, — объяснил Рон. — Само же устройство весит от силы двести граммов.

— А другие ящики? Зачем они?

— Другие «черные ящики», — объяснила Кейси, — необходимы для технического обслуживания. Ввиду сложности электроники воздушной машины приходится в течение всего полета проверять все подсистемы на предмет сбоев и отказов. Каждая подсистема хранит отчет о своей работе в устройстве, которое называется «энергонезависимая память», или ЭНП.

Сегодня будет изучено содержимое восьми ЭНП: курсопрокладчика, который хранит план полета и контрольные точки, которые вводит пилот; контроллера двигателей, который регулирует подачу топлива и следит за состоянием турбин; компьютера, который записывает скорость, высоту, выдает предупреждения о превышении скорости…

— Все ясно, — перебил Ричман. — Я понял.

— Все это было бы лишним, — сказал Рон, — если бы у нас был ЭАД.

— ЭАД?

— Это еще одна система технического обслуживания, — сообщила Кейси. — После посадки самолета наземная бригада поднимается на борт, и ей нужно быстро снять данные о том, как вели себя системы на последнем участке пути.

— Почему бы не спросить пилотов?

— Пилоты докладывают о неисправностях, но в такой сложной машине не каждый дефект становится им известен; в особенности потому, что системы современного самолета дублируются. Для каждой жизненно важной системы, например гидравлики, есть запасная, как правило, даже две. Сигнал об отказе второй и третьей дублирующих систем может и не подаваться в кабину пилотов. Поэтому бригада обслуживания, поднявшись на борт, подключается к экспресс-анализатору данных, который выдает сведения о полете. Механики мгновенно получают общее представление о возникших неисправностях и тут же их устраняют.

— Но на этом самолете нет ЭАД?

— Видимо, нет, — ответила Кейси. — Устанавливать ЭАД не обязательно. Правила ФАВП требуют наличия РПК и ЦРПД, но ЭАД устанавливается по желанию заказчика. Такое впечатление, что на этом самолете его нет.

— По крайней мере, я его не нашел, — сказал Рон. — Но он может оказаться где угодно.

Он опустился на четвереньки, склонившись над портативным компьютером, подключенным к схеме. По экрану бежали строки символов:

— По-видимому, это данные курсопрокладчика, — сказала Кейси. — Наибольшее количество сбоев произошло на одном этапе полета, том самом, в течение которого возник инцидент.

— Как вы интерпретируете эти данные? — спросил Ричман.

— Это не наша забота, — ответил Рон Смит. — Мы лишь запишем их и отвезем на завод. Ребята из вычислительного центра скормят данные главному компьютеру и превратят их в видеозапись полета.

— Во всяком случае, мы надеемся, — сказала Кейси. Она выпрямилась. — Долго еще, Рон?

— Десять минут, не больше.

— Ну да, еще бы, — донесся из кабины голос Доэрти. — Десять минут, не больше. Ну, конечно. Какая мелочь. Я хотел управиться до часа пик, но теперь не успею. У моего ребенка день рождения, но я опоздаю на праздник. Жена задаст мне хорошую взбучку.

Рон рассмеялся:

— Это единственная неприятность, которая приходит тебе в голову?

— Нет, конечно. Могут случиться и другие. В торт может попасть сальмонелла, детишки отравятся.

Кейси выглянула в люк. Механики ремонтной бригады спускались с крыла. Бэрн заканчивал осмотр двигателей. Трунг укладывал ЦРПД в фургон.

Пора возвращаться домой.

Опустив глаза к подножию лестницы, Кейси заметила фургон службы безопасности «Нортон», припаркованный в углу ангара. Самолет со всех сторон окружили два десятка охранников.

Ричман тоже заметил их.

— Зачем это? — спросил он, указывая на охранников.

— Мы всегда выставляем охрану у самолета, пока его не доставят на завод.

— Так много людей.

— Да, ничего не поделаешь, — Кейси пожала плечами. — Этому самолету придается особое значение.

Но она заметила также, что все охранники носят кобуры. До сих пор ей не доводилось видеть у них оружие. Ремонтные ангары лос-анджелесского аэропорта достаточно хорошо охраняются, и не было никакой необходимости раздавать людям пистолеты.

Или все-таки была?

Кейси и Ричман шагали по ангару в его северо-восточной части, минуя огромные стапели, на которых монтировалось крыло. Стапели представляли собой решетчатые конструкции из выкрашенных голубым стальных прутьев и возвышались над землей на шесть метров. Они были размером с небольшой жилой дом, но выполнены с точностью до двух тысячных сантиметра. По платформе, которую образовывали стапели, двигались около сотни людей, соединяя вместе отдельные части крыла.