Честное предупреждение - Коннелли Майкл

— Насколько надежен твой источник в университете? — спросил Майрон.

— Сейчас она помощник декана, — ответила Эмили. — Но четыре года назад, когда всё это случилось, она была помощницей координатора отдела по соблюдению «Раздела IX». Ты знаешь, что это такое, Джек?

— Да, — кивнул я. — Федеральный закон, протокол о сексуальном насилии и домогательствах для всех учебных заведений, получающих госфинансирование.

— Верно. Так вот, мой источник сообщила мне «не под запись» и на условиях строгой анонимности, что Уильяма Ортона подозревали в серийных домогательствах к студенткам. Но взять его за жабры не удавалось. Жертв запугивали, свидетели отказывались от показаний. У них не было ничего твердого, пока не появилась Джейн Доу.

— Джейн Доу? — переспросил я.

— Студентка, будущий биолог. Она ходила на лекции Ортона и заявила, что он подсыпал ей наркотик, а затем изнасиловал после случайной встречи в баре в Анахайме. Она пришла в себя в номере мотеля, совершенно нагая. Последним, что она помнила, был бокал в руке и Ортон рядом.

— Вот же урод, — процедил Майрон.

— Ты хотел сказать «преступник», — поправила Эмили.

— И это тоже, — согласился Майрон. — Так что стряслось? Джейн Доу забрала заявление?

— Вовсе нет, — ответила Эмили. — Она держалась стойко. И действовала с умом. В ту же ночь позвонила в полицию, прошла медосвидетельствование, сдала кровь. Ортон во время нападения использовал презерватив, но криминалисты сняли образцы слюны с её груди. Против него собирали убойный материал. Токсикология показала наличие в крови Джейн флунитразепама, более известного как рогипнол — «наркотик изнасилования». У них была жертва, готовая давать показания, и дело можно было передавать в суд. Оставалось только дождаться результатов ДНК.

— И что пошло не так? — спросил я.

— Типирование ДНК проводила лаборатория департамента шерифа округа Ориндж, — продолжила Эмили. — И анализ слюны показал, что она не принадлежит Ортону.

— Да ты шутишь, — выдохнул Майрон.

— Если бы, — покачала головой Эмили. — Это похоронило расследование. Результат поставил под сомнение её слова: на допросе она утверждала, что не была с мужчиной шесть дней. Следователь из прокуратуры тут же раскопал список её прошлых сексуальных партнеров. В итоге окружной прокурор дал задний ход. Без прямого совпадения ДНК они не решились трогать это дело.

Я вспомнил слова Джейсона Хвана о гене «DRD4». Прокуратура округа Ориндж списала Джейн Доу со счетов как распущенную девицу, чьим показаниям присяжные вряд ли поверят.

— Ты сказала, что встреча была случайной, — заметил я. — Есть подробности? Откуда известно, что это случайность?

— Я не уточняла, — ответила Эмили. — Просто сказали, что всё вышло спонтанно. Пересеклись в баре, и всё.

— А слюна совпала с кем-то другим? — спросил я.

— Неизвестный донор, — сказала Эмили. — Ходили слухи, что Ортон, будучи исследователем ДНК, как-то изменил собственный код, чтобы избежать совпадения.

— Звучит как научная фантастика, — хмыкнул Майрон.

— Так и есть, — согласилась Эмили. — По словам моего источника, в лаборатории провели тест повторно, и он снова дал отрицательный результат.

— А подтасовка? — предположил Майрон.

— Такую версию выдвигали, но департамент шерифа встал за своих горой, — объяснила Эмили. — Думаю, любой намёк на проблемы с сохранностью улик поставил бы под удар каждый приговор, основанный на анализах этой лаборатории. Они не собирались рыть себе яму.

— И Ортон вышел сухим из воды, — подытожил я.

— Отчасти, — уточнила Эмили. — Уголовного дела не было, но дыма без огня не бывает. Непоколебимые показания Джейн Доу, даже вопреки ДНК-тесту, позволили университету прижать Ортона за нарушение кодекса поведения сотрудников. Их задачей было не уголовное преследование, а защита студенток. Поэтому они по-тихому договорились об увольнении. Он сохранил пенсию, а всю историю накрыли плотной завесой молчания.

— А что стало с Джейн Доу? — спросил я.

— Этого я не знаю, — ответила Эмили. — Я спросила источник, с кем она контактировала в полиции Анахайма. Она вспомнила только детектива, который вел дело. У него было идеальное имя для сыщика: Диг.

— Имя или фамилия?

— Сказала, имя, — ответила Эмили. — Она описала его как латиноамериканца, так что я предполагаю, что полное имя — Дигоберто или что-то в этом роде. Вычислить будет нетрудно.

Я кивнул.

— Итак, — подытожил Майрон. — Ортону указывают на дверь в университете, и он просто открывает частную лавочку неподалеку. Легко отделался.

— Легко, — согласилась Эмили. — Но, как сказал мой информатор, их главной заботой было вышвырнуть его из кампуса.

— А что насчет слухов об изменении ДНК? — спросил я. — Это вообще возможно?

— Пока я вас ждала, я немного покопалась в теме, — сказала Эмили. — Технологии редактирования генома развиваются с каждым днем, но мы еще не достигли точки — и уж точно не были там четыре года назад, — когда можно полностью переписать свой код. Случай с Джейн Доу — загадка. По словам моего источника, у Джейн был адвокат, готовый подать в суд на Ортона и университет. Его контора провела собственное тестирование образца и получила тот же результат. Иск так и не был подан.

Мы втроем помолчали, обдумывая услышанное. Первым заговорил Майрон.

— Ну и что дальше? — спросил он.

Это была моя история, и я ревностно относился к ней, но вынужден был признать: Эмили Этуотер серьезно продвинула дело вперед.

— Что ж, нельзя забывать: Уильям Ортон — фигура темная, но расследование Джека его пока не касается, — сказала Эмили. — Нужно копать дальше, но давайте посмотрим правде в глаза. Четверо известных нам жертв были клиентками «GT23». Возможно, но пока не доказано, что их ДНК могли продать лаборатории Ортона для исследований. Добавьте к этому, что Ортон, похоже, сексуальный хищник, и всё становится интереснее. Но у нас нет ничего конкретного, связывающего одно с другим.

— Именно, — кивнул Майрон. — Мне интересно, как далеко мы сможем зайти без более прочной связи.

Майрон посмотрел на меня, и я расценил это как добрый знак. Это все еще была моя статья, и он хотел услышать мое мнение.

— Думаю, это часть процесса, когда мы забрасываем сеть, — сказал я. — Надо посмотреть, что попадется. Мне кажется, нужно попытаться проникнуть внутрь «Ориндж Нано» и поговорить с Ортоном. Может, удастся понять, что он за фрукт, при личном контакте. Правда, я не уверен, как это сделать. Не думаю, что стоит звонить и говорить, что мы расследуем убийства четырех женщин. Нам нужен другой предлог.

— Я думала об этом, — подхватила Эмили. — Опять же, пока ждала Джека, я искала хоть что-нибудь на Ортона и нашла одно упоминание в годовом отчете корпорации «Рэксфорд». Он член совета директоров.

— Чем занимается «Рэксфорд»? — спросил я.

— В основном мужскими средствами для волос, — пояснила Эмили. — С упором на алопецию — облысение. Эта проблема растет у обоих полов, и ожидается, что через пять лет объем рынка достигнет четырех миллиардов долларов.

— Ортон пытается найти лекарство, — догадался я.

— Я тоже так думаю, — кивнула Эмили. — Если он откроет или создаст генетическую терапию, которая излечит облысение или хотя бы замедлит его, представьте, сколько это будет стоить. Он в совете «Рэксфорд», потому что компания финансирует его исследования, и это может стать нашим пропуском внутрь.

— Скажем, что пишем про выпадение волос? — спросил я.

— Мы идем по следу денег, — сказала Эмили. — Миллиарды тратятся каждый год, а лекарства нет — пока нет. Заходим с потребительского угла: сколько из этих процедур бесполезны и как далеко мы продвинулись в генетическом лечении? Сыграем на эго Ортона, скажем: «Мы слышали, что если кто-то и совершит прорыв, то это вы».

План был хорош, единственное, что его портило — додумался до него не я. Я промолчал, и Майрон посмотрел на меня.

— Что думаешь, Джек? — спросил он.