Игра тайного Санты. Смертельный адвент-календарь - Якобсен Пер

Дом стоит в большой впадине в форме полумесяца. Наверняка летом она выглядит как цветущая долина, но сейчас, засыпанная снегом, больше напоминает белое озеро в окружении темных деревьев, в центре которого дом плывет, как призрачный корабль. Другого жилья, насколько хватает глаз, нигде нет; единственные звуки – гул автомобильного мотора, свист ветра снаружи и глухой треск снега и гравия под колесами.

В салоне машины тоже тихо, поскольку все члены семьи сидят, молча уставясь в окна. Все четверо инстинктивно затаили дыхание, рассматривая дом, в котором им предстоит провести следующую неделю.

Мало что внушало Адаму столь противоречивые чувства, как эта картина. Дом одновременно и привлекает, и устрашает. Из окон льется теплый оранжевый свет, обещая желанную передышку от стрессов повседневной жизни… но бревна фасада посерели от солнца и ветров, а крышу так завалило снегом, что она в любой момент грозит обрушиться и похоронить дом под собой, слившись с белой поверхностью долины.

– Там кто-то есть, – произносит Эбби с заднего сиденья.

Адам вздрагивает. Дочь права: за шторами в одном из окон виднеется силуэт… а присмотревшись, он замечает еще и машину. Она припаркована рядом с сараем, расположенным справа от дома.

«Универсал» перед ними сворачивает в сторону и тормозит. Билл высовывает в окно руку и показывает на сарай.

– Чего он хочет? – спрашивает Бет.

– Думаю, чтобы мы припарковались там.

В подтверждение его слов Билл вылезает из «универсала» и бежит к сараю. Он распахивает двери и машет рукой, приглашая их.

Как и окна дома, сарай залит теплым оранжевым светом. Он идет от череды ламп, подвешенных к балкам по бокам, где потолок ниже всего.

– О боже! Какие они милые!

От выкрика Хлои Адам подскакивает на сиденье, но, как только его мозг распознает слова, шок трансформируется в радость.

Кролики и правда милые. Маленькой группкой они теснятся за проволочным ограждением клетки, с любопытством глядя на прибывших гостей блестящими черными глазками. Один из них, белый малыш с черными пятнами, встает на задние лапки и тянется, будто пытаясь заглянуть на заднее сиденье машины – нет ли там чего-нибудь вкусненького?

– Я подумал, они вам понравятся, – говорит Адам. – Мы будем за ними ухаживать, пока живем тут.

– Вот это будет круто! – восклицает Хлоя, но хотя ее нескрываемый восторг радует Адама, реакция старшей сестры по-настоящему согревает его сердце.

– Неплохо, пап, – говорит она тихо, но прочувствованно. – Прямо очень неплохо.

Даже Бет кивает с намеком на улыбку на губах.

– Добро пожаловать в потаенный рай Уиллоубенда, – торжественно произносит Билл, вылезая из машины. – Вижу, вы уже заметили кроликов. А еще здесь куры и поросята.

Он указывает в другой конец сарая, где расположена большая клетка для кур с деревянным каркасом и сетчатыми стенами. Рядом с ней – свиньи за прочной металлической оградой. Пол устлан толстым слоем соломы, а в середине загона стоит небольшой квадратный деревянный домик: если б не проемы для подачи корма и воды, его с легкостью можно было бы принять за детский домик для игр.

Пока Бет с девочками здороваются с животными, Билл берет Адама за руку и вкладывает ему в ладонь связку ключей.

Адам смотрит на брелок, а потом на пальцы Билла.

– Да, «ловушка для снов», – кивает Билл, разворачивая руку так, чтобы Адам мог лучше рассмотреть гравировку на перстне. – И да, она такая же, как та, что висит у меня на зеркале в машине. Это моя жена делает. У нее индейские корни – народ оджибве, – и так она сохраняет связь со своей культурой.

Его губы складываются в добродушную усмешку, и он переходит на шепот: мол, только между нами.

– Я говорю, что знаю: она их развешивает по всему дому, чтобы отгонять других женщин. Типа, пусть не забывают, что я занят.

Он хрипло смеется, и Адам, не удержавшись, присоединяется к нему. Отсмеявшись, Билл снова берет его руку.

– Есть пара вещей, которые вам надо знать насчет этого места, – говорит он. – Во-первых, тут не ловят никакие мобильные сети… но это, я думаю, вы уже заметили.

– Было несколько возмущенных протестов с заднего сиденья по дороге сюда, – кивает Адам. – Но всё в порядке. Их предупреждали заранее. К тому же это и есть главная цель поездки – провести время вместе, как семья.

– Отличная идея! Тем не менее на всякий случай: есть старая проводная телефонная линия в хозяйской спальне. Она работает, и мой номер на стикере под аппаратом.

– Приятно это знать.

– Второе: животные, – продолжает Билл, подводя Адама к большому шкафу у стены слева. – Корм для них тут.

Он начинает открывать двери, но замирает, услышав женский голос из-за спины:

– Может, девочкам тоже стоит посмотреть?

Билл и Адам синхронно разворачиваются; перед ними в дверях сарая стоит пожилая женщина с масляной лампой в поднятой руке.

Адам ее узнает. Тот самый силуэт, что прятался за занавесками, когда они подъезжали.

– Господи боже, мисс Моррис! – восклицает Билл. – Меня от неожиданности чуть удар не хватил! У вас тут всё в порядке?

Губы старухи складываются в слабую улыбку, и она медленно кивает:

– Шик и блеск, белый сахиб.

Адам не понимает причины, но от этой женщины у него мороз идет по коже. С другой стороны, причина ясна: в черном пальто, бледная, с волосами, собранными в узел, старуха выглядит как персонаж фильма ужасов. Опять же масляная лампа в руке добавляет сходства.

– Это мисс Моррис. Она присматривает за домом, когда нет гостей.

Адам делает шаг вперед, чтобы пожать женщине руку, но передумывает, когда она приветствует его лишь коротким кивком – таким же холодным, как ветер, задувающий в двери.

– И вы абсолютно правы, мисс Моррис, – продолжает Билл. – Раз именно девочкам предстоит в основном ухаживать за животными, им определенно надо посмотреть.

– Эбби, Хлоя! – зовет Адам. – Можете подойти на секунду?

Его дочери, стоящие возле поросят, неохотно отступают от металлического ограждения и подходят к ним.

– Это корм для животных, – говорит Билл, кивая на три пластиковых синих бочки внизу шкафа. – Тут все просто: они стоят в том же порядке, что и клетки. Кролики, куры, свиньи.

Он тянется к верхней полке, берет оттуда заламинированный лист бумаги и показывает им.

– Тут написано, когда их кормить и сколько. Давайте проверим… кто мне скажет, когда пора кормить кур?

За спиной у Адама вверх осторожно поднимается рука; Билл кивает Хлое, показывая, что слушает ее.

– Завтра утром?

Билл подмигивает девочке и улыбается, возвращая листок на полку.

– Думаю, животные в хороших руках, – говорит он. – Вы согласны, мисс Моррис?

– О да, еще как.

– Очень хорошо. Тогда давайте посмотрим, где вы будете спать следующие семь дней.

Остальные члены семьи согласно кивают, но Адам ничего не говорит. У него такое ощущение, будто что-то коснулось его спины.

Это рука Бет, медленно скользит сверху вниз. Короткий жест… определенно ласка.

Первая за долгое, очень долгое время.

– И каков будет вердикт? – спрашивает Билл.

– У вас чудесный дом.

Сказать это – значит ничего не сказать. Адам находит дом восхитительным – и глаза жены подтверждают, что не он один.

Больше всего его поражает контраст. Переступая порог, будто оказываешься в совсем другом мире. Очевидная разница, конечно, в температуре: пронизывающий холод снаружи против обволакивающего тепла внутри. Но это не всё. Далеко нет.

Среди скалистых гор мир кажется сведенным к двум цветам, черному и белому, но в натопленной гостиной охотничьего домика оттенки коричневого, красного и золотого создают удивительно уютную, гостеприимную атмосферу. В основном за это впечатление отвечает камин, встроенный в заднюю стену. Тени от потрескивающего огня падают на деревянные стеновые панели, глубокий оранжевый свет смягчает очертания предметов.