Учитель (ЛП) - МакФадден Фрида

Я закрываю за нами дверь.

– Ты нечто, Адди, – выдыхает он.

Он ослабляет галстук и расстегивает первую пуговицу на воротнике, и у меня замирает сердце. Он же не собирается снимать рубашку, правда? Мысль об этом вызывает у меня беспокойство, но, к счастью, он останавливается после первой пуговицы.

– Рада, что вам нравится комната, мистер Беннетт, – говорю я.

Он ухмыляется мне.

– Не нужно называть меня мистером Беннеттом, когда мы здесь.

– О. – Я чувствую себя глупо. Очевидно, если мы собираемся целоваться в фотолаборатории, мне не следует называть его мистером Беннеттом. – Тогда Натаниэль? – Так странно произносить его имя. Даже после поцелуя говорить «мистер Беннетт» для меня привычнее.

Он ухмыляется мне.

– Большинство зовут меня Нейт. Но тебе выбирать.

– Мне нравится Натаниэль, – задумчиво говорю я.

– Ладно, – соглашается он. – А как насчет тебя? Ты предпочитаешь Аделин? – Его улыбка становится шире. – Милая Аделин...

Я всегда ненавидела имя Аделин, но мне нравится, как оно звучит на его губах. «Милая Аделин»...

Только это неправда, да? Нет ничего милого в том, что мы делаем в этой фотолаборатории.

– Я предпочитаю Адди.

– Договорились. – Он склоняет голову набок. – Там, в классе, это был... это был твой первый поцелуй?

Мое лицо горит. Мне не нравится, что он считает меня неопытной, но я не хочу ему врать. У меня такое чувство, что он знает, когда я говорю правду, а когда вру.

– Просто ты сначала казалась неуверенной, – быстро говорит он.

Серьезно? Это не то, что я хотела услышать, хотя технически он прав.

– У меня плохо получилось?

– Нет. Нет. Ты была потрясающей. – Он качает головой. – И неважно, был это твой первый поцелуй или нет. Забудь, что я спросил. Я просто... мне неловко. Я не хочу, чтобы ты делала что–то, чего не хочешь.

Я поднимаю подбородок.

– Я хочу этого.

Он колеблется еще долю секунды, обдумывая мой ответ. Затем он прижимает меня к столу, где раньше раскладывали проявленные снимки, и снова целует.

Глава 38.

Адди

Мы проводим следующие сорок минут в фотолаборатории, а затем мистер Беннетт, то есть Натаниэль, везет меня домой. Это рискованно, но если он не подвезет меня, я опоздаю, и мама просто с ума сойдет, если вернется со смены, а меня не будет дома. Так что это риск, на который нам приходится пойти.

Пока мы едем домой, я не могу перестать думать о том, что случилось в той фотолаборатории. О том, как мистер Беннетт, то есть Натаниэль, касался меня. Ощущение его губ на моих зажгло каждый нерв в моем теле. И на самом деле, мы только целовались. Он даже не пытался сделать ничего больше. Он сказал, что не будет. Это все, о чем я мечтала с ним.

Вот какой он милый. Ему все равно, если мы только целуемся. Он просто хочет быть со мной, потому что между нами есть связь.

Когда мы останавливаемся на красный свет, он тянется и берет мою руку в свою. Он бросает на меня нервный взгляд.

– Это нормально? – спрашивает он.

Я сжимаю его руку в ответ, показывая, что да.

– Да.

Его плечи расслабляются.

– Прости, это... Для меня это новая территория. Честно говоря, я чувствую себя плохим человеком. Я твой учитель...

– Это я сделала первый шаг, – указываю я. – Ты сказал мне уйти.

Он издает долгий вздох, отрывая взгляд от дороги на мгновение, чтобы посмотреть на меня.

– Я женился на Еве, потому что от меня ожидали, что я остепенюсь. Я никогда раньше не встречал никого по–настоящему особенного. А теперь мне тридцать восемь, и я впервые встречаю свою родственную душу, а ей всего шестнадцать. – Он кривится. – Насколько жестока эта вселенная?

Он только что назвал меня своей родственной душой. Это безумно, потому что я чувствую точно так же, но я бы подумала, что мне это кажется, если бы он не сказал этого.

– Ты не можешь выбирать, с кем у тебя возникает связь. Верно?

– Поверь, я бы хотел, чтобы все думали так же, как ты. Но они не поймут.

Он прав. Если кто–то узнает об этом, его уволят. И я почти уверена, что моя жизнь тоже станет намного хуже.

– Я никому не скажу.

– Ты не представляешь, как твое присутствие в моей жизни изменило меня, – говорит он. – До того, как ты появилась, у меня был полный творческий ступор. А теперь я снова пишу стихи! Впервые за долгое время.

Это невероятно. Особенно потому, что все, чего я хочу – писать стихи о Натаниэле Беннетте. Я хочу заполнить целую тетрадь стихами о том, как морщинки собираются вокруг его глаз.

– Вы покажете мне одно из своих стихотворений?

– Это все, чего я хочу. – Он улыбается. – Ева... ей никогда не были интересны мои стихи. Никогда. С ней все должно быть практично, и она считает поэзию такой пустой тратой времени.

Мне никогда не нравилась миссис Беннетт, а теперь я почти ненавижу ее. Натаниэль любит поэзию – какая жена не будет это поддерживать?

Натаниэль останавливается у тротуара за целый квартал от моего дома.

– Думаю, мне не стоит подъезжать ближе.

Я киваю, понимая, что он прав. Ненавижу, что нам приходится скрываться, но в этом есть что–то захватывающее.

– Все нормально.

– Адди... – Он тянется, чтобы коснуться моего лица, и в последнюю секунду отдергивает руку. – Ты никому не можешь рассказывать об этом. Ни единой душе. Ни маме, ни подругам – никому.

– Не расскажу.

– Я серьезно. – Он смотрит на меня сквозь тени в машине. – Вся моя карьера в твоих руках. Я рассчитываю на тебя.

Он убрал руку во время поездки, и я тянусь, чтобы взять ее сейчас.

– Можешь доверять мне.

Я вижу, как сильно он хочет меня поцеловать, но мы оба понимаем мудрость того, чтобы не целоваться в машине посреди улицы, даже под покровом темноты. Мы можем украсть моменты в фотолаборатории, но не больше. Все остальное было бы слишком большим риском.

Но, может, не всегда будет так. Может, наступит время в будущем, когда мы сможем быть вместе.

Глава 39.

Ева

Я проверяю контрольные на диване в гостиной, когда приходит Нейт.

Входная дверь хлопает, и секунду спустя он стоит передо мной посреди гостиной.

– Привет, – говорит он.

– Привет. – Я мельком улыбаюсь ему и возвращаюсь к проверке. Я ухожу к Джею через час и надеюсь разобрать большую часть контрольных. – Не забывай, я сегодня ухожу.

Нейт плюхается рядом со мной на диван. Он улыбается мне – он выглядит ослепительно красивым, когда улыбается.

– Что делаешь?

– Проверяю контрольные.

Он вытаскивает стопку работ из моих рук.

– Не хочешь сделать перерыв?

– Что?

Я правда не понимаю, о чем он, пока не вижу выражение его лица. Он бросает мои работы на журнальный столик и хватает меня, прижимая к дивану. Его губы опускаются на мои, и он грубо целует меня.

– Ого! – Я пытаюсь выбраться из–под него. – Нейт, я занята!

– И что? – Он заглушает мой протест еще одним поцелуем. – Сделаешь это позже.

Это так безумно. Обычно у нас секс раз двенадцать за весь год, а теперь он вдруг хочет меня два дня подряд. И его поведение кажется странным. Он почти как будто голоден до меня, готов сорвать с меня одежду, что для него необычно. Я не видела такой страсти от него много лет.

Я не знаю, что происходит. У него опухоль мозга? Потому что это единственное, что приходит в голову.

Я, наверное, пошла бы с ним в спальню, если бы у меня не было планов на вечер. Но правда в том, что я жду встречи с Джеем. Я не хочу её отменять, хотя у меня никогда не было такой дилеммы раньше.

– Нейт. – Я с силой отталкиваю его. – Может... давай в другой раз? Я хочу закончить с этими работами до того, как уйду...

– Серьезно?

– Да!

Нейт смотрит на меня с недоверием, позволяя мне высвободиться из его объятий.