Конгрегация. Гексалогия (СИ) - Попова Надежда Александровна "QwRtSgFz"

– Ну, а теперь о моих запросах – эти будут посильней, как понимаешь… Так вот. Поднимайся выше, Вернер.

– Чего? – вскинув растерянный взгляд, выговорил тот, и Курт кивнул:

– Разъясняю. Как я только что сказал – ты уже не малая пташка, это верно; но забирайся выше. Иными словами, становись в маленьком городе главным. Самым.

– Бекер, такого не бывает, – укоризненно возразил бывший приятель, расслабившись. – Ты чего – сам не знаешь, или вдруг все из головы вылетело? Нет главного и быть не может; все решает сходка. Все, как у всех – гильдия сказала, ты выполнил.

– Гильдия, говоришь… – повторил Курт медленно и, поднявшись, одернул рукав новой кожаной куртки. – Оцени. Нравится?

– Намекаешь, как можно обогатиться, если работаешь на Инквизицию? – уточнил Финк, оглядев его с ног до головы. – Почем оторвал?

– Даром, – пожал он плечами, снова усевшись; еще жесткая кожа штанин скрипнула, и тот поморщился:

– Взятка.

– Благодарность, – поправил Курт строго. – Уберечь сына Мозера я не смог, это верно, и никто бы не смог; однако именно я предоставлю ему возможность увидеть казнь того, кто виновен в его гибели, и насладиться местью, а одно это, сам понимаешь, уже немало. Моя прежняя (довольно недешевая) амуниция была попорчена при задержании этого человека, и Штефан Мозер счел своим долгом возместить мне понесенные убытки – от чистого сердца… А теперь – к чему это я. Гильдия… Везде – гильдии. Ценами, временем работы, количеством и даже качеством кожаных товаров тоже заведует гильдия кожевенников; так?.. Но кто на самом деле имеет последнее слово?

– Мозер; работает, сколько хочет, и сбывает, кому захочет. Он и общак держит. Все знают.

– Это называется «негласная монополия» и «контроль над казной гильдии», Финк; привыкай к заумным словечкам – теперь пригодится…Но в целом ты прав. И добился он этого не пошлыми взятками, не тем, что его подмастерья, как во времена оны, с дубинами приходили к соседям и объясняли, кто главный; добился он своего положения внимательным отношением к людям. Разумным подходом к делу. Готовностью поступиться сиюминутным резоном ради дальних планов, а также способностью все вопросы решать мирно и для всех выгодно.

– Рад за него и за тебя с твоими обновками. А это к чему?

– А теперь, – терпеливо продолжил Курт, – иной пример – ближе к твоей жизни. Сходка решает… Вообрази, Финк, такое зрелище. Собралась сходка… где?

– У Бюшеля.

– Верно. Как всегда. Собралась и постановила, к примеру, обнести назавтра хоть все того же Мозера подчистую. Решили, проголосовали… И тут Бюшель, который, строго говоря, и права голоса?то не имеет, лениво так, со своего места, говорит: а сдается мне, парни, все это затея глупая. Вот почему и вот почему. Надо не так. Вот как надо. И что? Да уже через минуту каждый из вас будет повторять его слова. С решением Бюшеля согласятся все – с любым решением, хоть бы и противоречащим вашему желанию.

– Так если дело говорит…

– А он всегда дело говорит. Потому и выжил; и «Кревинкель» сохранил потому же. Где все те, кто когда?то верховодил в старых кварталах? Старичье – где?

– На том свете, – пожал плечами Финк, и он уточнил:

– Иными словами, вы их вырезали. Всех. Потому что мешали вам, молодым, своими порядками; вырезали их – а после взялись друг за друга. Так, или я что?то путаю?

– Ну, так, – отвел глаза бывший приятель. – Время такое было. Чума, да еще голод, да не первый год; старичье для себя последние куски отбирало – это?то ты еще застал, помнишь?.. Чего они еще ждали? Что мы и дальше крыс будем жрать?.. Само собой, пустили их под нож. А насчет «друг за друга взялись» – так это уже другое. Кое?кому попросту понравилось вот так, беспредельно. Они следующим «старичьем» бы и стали, ничем не лучше.

– А кто подал мысль избавиться от беспредельщиков? – уточнил Курт, и тот умолк. – У вас самих мозгов бы не хватило выстроить такую дальновидную цепь рассуждений. Ведь то, что перерезали эту часть молодежи – это и было началом установления порядка, который есть сейчас. Кто призвал вернуться к идее сходки вместо того, чтобы вот так, на улицах разбираться?.. Уверен, я знаю, кто.

– Бюшель…

– Вот именно. Бюшель, который всегда умел и держаться в стороне, и во все вникать. И теперь – скажи мне, Финк: так есть главный в маленьком городе, причем давно уже, или все действительно решает сходка?.. Вот об этом я и говорю. Я не призываю тебя устроить еще одну ночь длинных ножей, перебить всех главарей и волевым решением объявить себя императором кельнского дна. Просто добейся того, чтобы, услышав твое слово после уже вынесенного решения сходки, тебе сказали не «пошел ты, Финк», а «дело говоришь». И чтобы это повторилось не раз. Чтобы в случае споров за советом шли – к тебе. В этот момент ты и начнешь становиться главным.

– Как у тебя все просто на словах, Бекер, – покривился тот тоскливо. – А с чего ты взял, что у меня такое получится?

– Ты мозгами вышел, – пояснил Курт просто. – Как я уже сказал – чтобы выжить после всего, что было, надо иметь не пяток парней под рукой и кулаки побольше; кулачонки у тебя, замечу, не здоровей моих, да и чтобы эти парни не порешили тебя же, иметь надо в первую очередь мозги и уметь ими двигать. Ты умеешь.

– Хочется заполучить в агенты не воришку?мелочевщика, – хмыкнул Финк тихо, – хочется, чтоб вам большой человек стучал?

– А тебе не хочется быть большим человеком со связями в Конгрегации?.. Бюргером – тебе не по душе, однако ж, запросы у тебя по жизни не для твоего нынешнего положения. Не намеревался же ты всю жизнь провести вот так, тихой мышью не выше пола? Ведь понимаешь, что я прав. Ведь почему?то же ты сюда пришел.

– Как ты ловко все повернул, Бекер, – вздохнул тот, – словно мне же и одолжение сделал… Только вот тобой упомянутые связи в Конгрегации – не всем так понятно, для чего они нужны, как мне. Может, подскажешь, как им это объяснять? Ведь о том, что я с тобой в знакомстве, что сведения подбрасывал – уже все знают. Даже знают, что одного из наших сам же тебе в руки дал, вместо того, чтобы разобраться с ним, как положено, как понятия велят.

– Я правила чту, – отозвался Курт, не замедлив. – Все, в которых есть хоть толика справедливости. Я этому служу, позволь напомнить. Справедливости и милосердию. Если справедливость требует, чтобы Шварц был наказан в соответствии с законами, существующими в обществе, к коему он относится – да ради Бога; заслуживает ли он милосердия – решите сами. Где мы встречались полгода назад – помнишь?

– Ну… – настороженно согласился Финк; он кивнул:

– Сегодня, когда темнеть начнет, я его там выпущу. Остальное – это ваше дело.

– Да? – уточнил тот с сомнением. – А начальство тебе за это по черепу не настучит?

– Честно говоря, Финк, – пояснил Курт доверительно, – твой Шварц в наше дело не укладывается. Торжественное сожжение главного малефика – это всем понятно и интересно. Мясника вон четвертовали за убийства. А этот… По какому обвинению его вести? Магистрату, разве, подарить – там наверняка на него что?то есть; так у бюргермайстера и без него есть чем заняться. Скажем так, нам он не нужен, а если для установления хороших отношений с твоими приятелями тебе он пригодится – бери. Не жалко.

– Ценю откровенность, – поморщился Финк. – А парни оценят возможность самим поквитаться, тут ты прав.

– Поступайте, как сочтете нужным. Замечу только вот что. Вина на парне есть, однако данный ему шанс он, поверь, оценит; я говорил с ним долго, и – доверься моему умению разбираться в людях. Если позволите вернуться живым, он через уши вывернется, заглаживая вину. А особенно он оценит голос заступника.

– Намекаешь, чтоб я за него голос поднял? За того, кто меня…

– Внимательное отношение к людям, Финк, – напомнил он мягко. – Попробуй, увидишь, тебе понравится. Имеешь шанс получить надежного человека… надежного, надежного, я знаю, что говорю. Если тебе удастся Шварца отмазать – за спасенную жизнь и репутацию он тем, кто против тебя, глотку порвет.