Мой ласковый и нежный Мрак - Шорстов Евгений Александрович

– Довольно мило тут всё, а меня водитель пугал, – рассказал Витя, – говорит, по домам все сидят, выйти боятся.

– Мило, действительно. Но пугал не зря.

Парень вопросительно посмотрел на мужчину.

– Значит, правда тут плохое место?

– Плохое – не плохое, это неважно. – Глеб тяжело выдохнул и продолжил: – Не обижайся, но человек ты здесь чужой. Мы к чужим обычно недоверчивые. Но раз по делу приехал, то я скажу тебе, как надо, а ты обойдись без вопросов. – Он немного приблизился. – Запомни простые правила. Восемь часов – время уходить с улицы. Закрой калитку, двери в дом на все замки, окна плотно занавесь. До одиннадцати вечера ты в безопасности. За десять – пятнадцать минут до этого времени выключи телевизор, радио или другую электронику, подготовь место для сна и гаси свет. После одиннадцати ты должен лежать в постели, обязательно в темноте. Ничего не бойся, спи спокойно и жди утра. Если ходишь во сне, то руку к кровати привяжи или мокрую тряпку на полу разложи, не дай тебе Бог выйти из дому ночью. После шести утра гуляй свободно.

– Как же тут не бояться… А что будет? – спросил Витя, уже ощущая, как по спине бежит холодок.

– Просил же без вопросов. Могу сказать только то, что был у нас здесь один паренёк. Вышел ночью в туалет, а утром мы его там и нашли. Выносили по частям.

Холодный пот выступил на лбу Вити, в груди застыл горячий страх. Даже если Глеб и врал, то делал это очень убедительно.

Парень тихо проговорил:

– Я, наверное, лучше поеду, в городе найду сына Альберта.

Глеб улыбнулся:

– Звучит жутко, конечно, но поверь мне, если всё делать правильно, то бояться нечего. Есть проблема, есть решение. Время пока имеется, думай.

Витя растерянно попрощался и пошёл мимо кладбища в сторону остановки. Возле дороги присел на дубок, перекусил бутербродами и стал ждать.

Солнце садилось. Часы показывали половину восьмого. Парень вглядывался вдаль дороги, в надежде увидеть автобус – безрезультатно.

Спустя ещё пятнадцать минут терпение Вити лопнуло, он побежал обратно в деревню, остановился у дома Глеба, поднялся на крыльцо и постучал. Мужик открыл, улыбнулся и дал Вите ключи. Дверь захлопнулась быстро, парень даже не успел ничего сказать. По дороге назад он наивно надеялся, что Глеб предложит ему переночевать в красивом кирпичном доме. Стучать второй раз было неловко.

Витя поспешил в дом Альберта. Сразу же зажёг во всех комнатах свет, проверил каждый уголок на наличие монстров и, окончательно убедившись в том, что дом чист, закрыл двери. Внутри стояла ужасная духота. Витя открыл форточку в комнате, взял пульт от телевизора и рухнул в кресло.

Вечер тянулся долго. От мрачных мыслей, коих в голове у парня скопилось предостаточно, не отвлекали ни телефон, ни телевизор.

Часы пробили одиннадцать вечера. Витя уже лежал в кровати, как и полагалось, в кромешной тьме. Было очень тихо, лишь песня сверчка на улице разряжала гнетущую обстановку.

Парень лежал долго и вслушивался, пока до него вдруг не дошёл весь ужас.

«Если я слышу сверчка на улице, значит окно открыто!» – стукнула Витю жуткая мысль.

Холод пробежал с затылка, перепрыгнул на спину и расползся по всему телу. Пальцы рук задрожали. Витя привстал, робко поставил ноги на пол и, крадучись, подошёл к окну, резко закрыл форточку и повернул ручку. Всё, теперь он в безопасности.

Парень выдохнул с облегчением и уже собирался вернуться в постель.

И вдруг стук в стекло. Поначалу тихий, робкий, а затем уверенный и нетерпеливый. Витя замер посреди тёмной комнаты, медленно повернул голову в сторону окна, пытаясь хоть что-то разглядеть в непроглядном мраке. По стеклу провели чем-то острым. Мороз сковал парня, он попятился к кровати и неслышно забрался под одеяло.

Витя чувствовал себя трусливым мальчишкой, что испугался выдуманного чудовища и укрылся одеялом, наивно полагая, что оно его защитит. Только существо не было выдуманным, за окном действительно что-то стояло.

Стуки сменились противным скрежетом.

Витя свернулся калачиком. Под одеялом ему было ужасно душно, по щекам парня текли слёзы, а колени предательски дрожали.

«Будь проклят водитель, чтоб ему разбиться! Нужно было пешком идти в Семёновку… почему я остался!» – от этих мыслей он едва не скулил.

Внезапно всё затихло. Витя вытащил голову из-под одеяла и, не открывая глаз, уснул.

Проснулся он рано, взглянул на часы – семь. Не теряя ни минуты, парень оделся, выскочил на улицу, кинулся к дому Глеба, но остановился на полпути и обомлел.

Окровавленная голова Глеба высовывалась из разбитого окна. Глаза отсутствовали, вместо них зияли две тёмные впадины. Разорванная шея была насажена на большой острый осколок.

Витю затошнило, он отвернулся и поспешил в дом напротив – рассказать, что случилось.

Дверь открыл Олег, отец семейства. Он впустил парня в дом, успокоил и выслушал.

Новость о смерти Глеба повергла его в шок. Олег выбежал на улицу, а когда вернулся, то стал задумчиво бродить по небольшой комнате и что-то бормотать себе под нос.

Из спальни вышла сонная Марина в длинном махровом халате и красных тапочках. Муж рассказал ей, что случилось, тихонько добавив: «Теперь я сам должен как-то всё…». И вышел из дома.

Марина предложила Вите позавтракать, поставила на стол чай с бутербродами, а сама присела рядом с парнем и расспросила его о событиях прошлой ночи.

– Оно знает, что ты его боишься, – заключила она, выслушав парня, – и учуяло, наверное… но вот что не совсем понятно, почему оно к Глебу пошло… может, ты сбил что-то.

– А может, он окно забыл закрыть, как и я? – оправдывался Витя.

– Глеб не мог забыть… – Марина задумалась и вздрогнула: – Он тебя, наверное, от этого спас.

Витя замялся.

– А ты знаешь, что это такое?

– Нет, но бабка Орлова рассказывала, что видела, как оно лампочку на столбе разбило.

– А как выглядит-то? – парень едва не дрожал в предвкушении.

– Неважно это всё, – Марина отвела взгляд, – не твоя это ноша, Витя. Олег с Глебом его притащили… всё, не забивай голову.

Парень поморщился, прерывисто вздохнул и огляделся:

– А куда Олег пропал? Мы вообще в «скорую» будем звонить?

– Брось, – Марина покачала головой, – какой тут звонить. Олег сам решит. Как ночью теперь быть – не знаю… вечером вернётся, расскажет, наверное…

– Откуда вернётся?! – встрепенулся парень.

– С работы. Его машина забирает на повороте. Время-то уже… – она задумчиво покосилась на настенные часы.

– Господи! – Витя подскочил с места. – Я же с ним мог уехать!

– Да иди пешком, тут не очень далеко.

– Пешком?! – удивлённо переспросил парень. – После того, что ночью было, я к лесу даже не приближусь. Скрываете что-то, какие-то тайны храните. Глеб тут не последний человек был, так? Теперь его нет, Олег в панике бегает, а ты мне предлагаешь через лес…

Вскоре он успокоился, поблагодарил Марину за завтрак и вернулся в дом Альберта. На окне в комнате, где Витя спал, обнаружились глубокие царапины. Один, даже слабый удар по стеклу с лёгкостью бы разнёс его вдребезги.

Гнетущее чувство безысходности напало на парня: он искренне не понимал, почему же сельчане ничего не предпринимают. Витя глядел, как они в тревоге бродят по улице, но стоило ему лишь заговорить с ними о Глебе, как те сразу же переводили тему и старались избавиться от назойливого юнца.

День прошёл на удивление быстро: Витя, опасаясь каждого шороха, заперся в доме и просидел так несколько часов. Потом, сбегая от пугающих мыслей, решил снова зайти к Марине.

Они долго сидели, пили чай и беседовали. Витя то и дело старался разузнать о таинственной причине пребывания людей в этой проклятой деревне, но, заслышав подобные вопросы, Марина резко обрывала парня и умоляла закончить этот разговор.

– У вас люди мрут как мухи, – возмутился парень, – а вы сидите и ничего не делаете?

– Да Бог с тобой, – прошептала она, – если бы мы всё понимали. Есть правила, есть наглядный пример, что будет, если их не соблюдать. Глеб с Олегом что-то затевали, должны были всё исправить. Тебе ещё можно уйти, но нас не отпустит. Пока мы все тут, оно тоже никуда не уходит. Олег знает, как всё закончить…