Цикл романов "Все секреты мира" (СИ) - Берри Стив

— Эшби коллекционирует краденое. Либо вещи, о которых не известно широкой публике. Все равно что — предметы искусства, сокровища, — сказал наконец Торвальдсен. — Это решает уйму вопросов. Не нужно нанимать адвокатов, вести баталии в судах и с прессой. Я изучал деятельность «Охотников за утраченными артефактами». Существуют они давно. А до чего умны! Красть краденое… После разоблачения «Охотников» ушлый англичанин нанял для особых поручений Кабрала, но его давний приобретатель, Гилдхолл, по-прежнему работает с ним. Испанец раздобыл для Эшби ценности, которые не нашла полиция. У тебя бы глаза на лоб полезли, если бы ты увидел список конфискованных у «Охотников» артефактов! Теперь Эшби, вероятно, переключился на другое более прибыльное дело. — Он перевел взгляд на Сэма. — Пока что твои выводы относительно Эшби верны.

— Однако на тайное финансовое сообщество вы не вышли, — заметил Малоун.

Торвальдсен пожал плечами.

— У Эшби много друзей. К тому же он возглавляет крупнейший английский банк. Но, честно говоря, мое расследование сосредоточено на его связях с Кабралом…

— Так убей чертова англичанина — и дело с концом! К чему игры? — спросил Малоун.

— Потому что вы мне все-таки верите! — Глаза Сэма радостно вспыхнули. — Верите в тайное сообщество.

Впервые за последнее время лицо Торвальдсена просветлело.

— Я и не говорил, будто не верю.

— Хенрик, тебе что-то известно? — Малоун пристально взглянул на друга. — Ты никогда не действуешь наугад. Признавайся, что скрываешь?

— Сэм, — датчанин обернулся к молодому человеку, — когда Джеспер вернется, помоги ему, пожалуйста, со вторым мешком, а то лодка далековато. Он не жалуется, но я-то знаю, возраст берет свое, прыти уже не хватает.

Коллинз предпочел бы остаться в спальне, однако Торвальдсену явно не терпелось поговорить с Коттоном наедине. Ничего не попишешь… Он здесь чужак, права голоса не имеет. Точь-в-точь как в детстве. Или в Секретной службе, где он был, что называется, последняя спица в колеснице. Указания датчанина он выполнил, с Малоуном связался. Но ведь с убийцами в магазине справился? Справился. Значит, способен на серьезные поступки!

Сэм собрался возразить старшему другу… и передумал. За последний год он много чего наговорил вашингтонскому начальству — договорился до увольнения. А так хочется поучаствовать в операции (или что там Хенрик задумал)!

Затолкав гордость поглубже, Коллинз вслед за Джеспером склонился над мешком.

— Давайте помогу. — Он решительно схватил обернутые в плотный пакет ноги и поволок мертвое тело к выходу.

Провожая его взглядом, Малоун спросил:

— И много вам известно об этом финансовом сообществе?

— У моего французского приятеля сведений о них куда больше, — ответил Сэм.

— Ну хоть как оно называется, знаете?

Сэм кивнул.

— Парижский клуб.

ГЛАВА 14

Корсика

Лодка причалила к мысу Корсика, и Эшби сошел на пустынный берег. Каменистая часть пляжа поросла густым колючим маквисом, из грязного песка там и сям торчали пучки травы. На востоке у линии горизонта светились огни Эльбы. Над бурунами прибоя, в двадцати метрах от берега, возвышались руины башни Санта-Мария, одинокой, сумрачной, брошенной на милость яростных стихий. Ночь стояла теплая, восемнадцать градусов — типичная средиземноморская зима. В это время года на остров обычно стекались толпы туристов.

— Мы идем в монастырь? — спросил корсиканец.

Матрос увел лодку обратно к яхте, стоящей на якоре посреди спокойного моря. Для связи осталась рация.

— В монастырь. Я сверялся с картой. Это недалеко.

Эшби кивком указал на каменистую тропку, убегающую в глубь зеленых зарослей, и они тронулись в путь. В воздухе витал чудесный аромат: смесь запахов розмарина, лаванды, зверобоя, шалфея, можжевельника, фисташкового дерева и мирта. Не такой насыщенный, как весной и летом, когда весь остров усеян розовыми и желтыми цветами, но все равно приятный. Даже Наполеон упоминал, что во время ссылки на Эльбе до него иногда доносился с западным ветром запах родины. Эшби чувствовал себя пиратом-мавританцем — те много веков разоряли корсиканское побережье, бесшумно подкрадываясь к мирным деревням под прикрытием маквиса. Чтобы отражать набеги, генуэзцы возвели у моря множество дозорных башен вроде башни Санта-Мария — круглых, под шестьдесят пять футов высотой, с толстыми трехфутовыми стенами. Внизу обычно располагалась емкость для воды, в середине — жилая комната, а наверху — площадка для наблюдения.

Вполне себе достижение инженерной мысли.

Эшби любил историю, ему нравилось идти по следам знаменательных событий.

Темной ночью 1943 года пять солдат провернули настолько необычную операцию, что разобраться в ней ему удалось только три недели назад. К сожалению, мешает вышагивающий рядом легкомысленный придурок-коротышка. Пора заканчивать эту авантюру. Сегодня же. Прямо здесь. Его ждут дела посерьезней.

Скалистый берег остался позади. Перебравшись через каменную гряду, они очутились в безмолвном лесу, среди дубов, каштанов и олив, за которыми виднелась часовня Святой Марии. Монастырь — огромный, сложенный из глазурованного камня, пепельно-серый прямоугольник с деревянной крышей и колокольней — был возведен в XI веке.

Корсиканец остановился.

— Куда мы идем? Я тут никогда не бывал.

— Не бывали в национальном заповеднике? По-моему, посетить это место — святая обязанность каждого корсиканца.

— Я живу на юге. У нас своих красот хватает.

Эшби двинулся сквозь гущу деревьев влево.

— Говорят, за монастырем кладбище.

Нигде не было ни проблеска огонька, тропинку освещала лишь бледная круглая луна. Ближайшая деревня располагалась в милях отсюда.

Обогнув древнее строение, они нашли железную арку — вход на кладбище. В Средние века генуэзские хозяева давали правителям мыса некоторую свободу действий, так что корсиканцы поддерживали выгодные связи и с французами, и с итальянцами. Контролировали этот врезающийся в море гористый унылый кусок суши две семьи: да Джентилес и да Марес. Несколько членов семьи да Марес были похоронены здесь же, за монастырем, несколько сотен лет назад.

Темноту вдруг пронзили три желтых луча — кто-то, заслышав их шаги, включил электрические фонарики.

— Кто там? — воскликнул корсиканец, оборачиваясь к Эшби. Луч, дрогнув, озарил каменное лицо Гилдхолла. — Да в чем дело?

— Идите-идите, сами все увидите.

Англичанин двинулся на свет, пробираясь сквозь ароматные заросли маквиса между осыпающимися каменными надгробиями. Наконец они вышли к прямоугольной яме футов пять глубиной. Над ямой стояли Гилдхолл и двое молодых людей с лопатами. Включив свой фонарик, Эшби озарил на могильной плите надпись: «Меневаль».

— Член семьи да Марес, жил в семнадцатом веке. В его могиле немцы и спрятали шесть ящиков с золотом. Все правильно, по расшифровке. Башня Санта-Мария, монастырь, кладбище, надгробие, Меневаль.

Он направил луч фонаря в свежеразрытую могилу.

Там было пусто.

— Видите? Ни ящиков, ни Меневаля. Ничегошеньки. Не знаете случайно, куда они подевались?

Пленник безмолвствовал.

Однако Эшби ответа и не ждал.

— Эти джентльмены, — он перевел свет фонаря на молодых спутников Гилдхолла, — давно работают на меня. И их отец. А некогда и дяди. Словом, они преданы мне целиком и полностью. Самнер! — крикнул Эшби.

За кустами мелькнул еще один луч фонаря, из темноты вышли двое мужчин.

— Густав! — В одном из них корсиканец узнал друга. — Как ты здесь очутился?

— Самнер привез, — угрюмо отозвался тот.

— Ты меня продал!

Густав пожал плечами.

— Ты бы сделал то же самое.

Корсиканец рассмеялся.

— Верно. Тем не менее мы оба разбогатели. Приятели разговаривали на корсиканском наречии.

Англичанин прервал их диалог.

— Извините за доставленные неудобства, — обратился он к ним на их родном языке. — Дело щекотливое, свидетели не нужны. Скажите только, был ли клад?