Бойся тишины - Брындза Роберт

Изабель и Тревор глубокомысленно кивали, делая пометки.

– А вам дает? – спросила женщина.

Я задумалась. Счастье. Смогу ли я когда-нибудь снова ощутить его?

– Да, я люблю свою работу.

– Значит, вы уверены, что Уилл не был в депрессии? – повторил Тревор.

– Нет, конечно же не был! Его бизнес с каждым годом шел в гору, он был сам себе хозяин. Как будто бы начал новую жизнь, – проговорила я.

– Хоть что-то в его поведении вызывало беспокойство?

– Вы задаете неправильные вопросы. Повторяю: Уилл не был склонен к самоубийству!

– Однако приобретение револьвера он держал от вас в секрете, – заметила Изабель. – Как вы можете это объяснить?

– Никак не могу.

Глава 5

– Вы верите, что Уилл покончил с собой?

Мой вопрос эхом отразился от белого кафеля в холодном морге больницы. Я попросила о встрече штатного патологоанатома – Беттину Фолкс-Бротон. Тело Уилла, неподвижное и будто ненастоящее, накрытое белой простыней, лежало перед нами на стальном столе. Прошло пять дней с момента его смерти, мое горе было невыносимо, на меня словно давила огромная темная масса.

Беттина взглянула на меня поверх узких очков в серебряной оправе. Это была миниатюрная женщина, в которой поразительно сочетались твердость и нежность. Ее глаза василькового цвета казались единственной яркой искоркой среди голых стен и стальных холодильников.

– Мэгги, я не скажу тебе ничего нового. Уилл умер от огнестрельного ранения в голову. Выстрел произведен с очень близкого расстояния. Все указывает на то… – Она заколебалась.

– Говорите! Пожалуйста, не нужно ничего приукрашивать. Я должна знать.

Беттина кивнула:

– Все указывает на то, что ствол пистолета находился у него во рту. Я говорю «находился», потому что на его теле нет синяков, указывающих на борьбу, в результате которой ствол засунули бы насильно.

– Он пил? Принимал какие-то наркотики?

– Нет, ничего подобного я не обнаружила. Зато нашла следы пороха на большом и указательном пальцах его правой руки.

Беттина была наставницей и коллегой Уилла. Под ее руководством он выучился на судебного патологоанатома. Он был частью ее команды в течение тех нескольких лет, что работал в этом морге. Я видела, как тяжело сейчас Беттине. Когда я выразила желание осмотреть тело мужа, она всячески сопротивлялась, предлагала встретиться в ее кабинете, однако я была непреклонна. И женщина в конце концов уступила, потому что уважала меня как коллегу.

– Не понимаю, почему он это сделал, – выдохнула я.

– Знаем ли мы в действительности тех, кто живет с нами под одной крышей?

– Не говорите так!

– Я просто пытаюсь быть с тобой честной, Мэгги, и не хочу оскорблять пустыми банальностями. Уверена, в ближайшие недели ты их наслушаешься.

Я пристально смотрела на мирно покоящегося на столе Уилла. Атмосфера морга помогла мне осознать случившееся. Муж всегда выглядел безупречно, однако смерть превратила его в бледную восковую копию самого себя. Его скулы заострились, щеки впали. Полные яркие губы теперь выглядели бледно-розовыми и очень тонкими. После вскрытия волосы вымыли и зачесали назад, они выглядели чуть взъерошенными, совсем как при жизни. И это принесло мне облегчение – в нем по-прежнему оставалась частичка прежнего Уилла. Я видела слишком много жертв, которые были изуродованы до неузнаваемости.

Я все еще чувствовала вину из-за того, что не смогла помочь ему, что впала в ступор, когда его привезли в отделение неотложной помощи.

Беттина показала отчет о вскрытии и объяснила траекторию движения пули. То, что он выжил после такого выстрела, было чудом. Уилл больше часа цеплялся за жизнь, однако летальный исход был неизбежен.

Я подошла ближе и дотронулась до его волос.

– Мне нужно было прийти и увидеть его. Я еще не была дома, но рано или поздно мне придется туда вернуться.

Беттина кивнула.

– Оставить вас наедине, Мэгги?

– Да.

– Ты можешь быть здесь, сколько понадобится.

Она мимолетно коснулась моей руки и ушла. Я стояла, прислушиваясь к удаляющемуся стуку ее каблуков, и не отрывала взгляд от Уилла, ожидая, что он откроет глаза. Он ушел, и все же вот он здесь, лежит передо мной, будто спит.

Позади меня гудели огромные холодильники. Я провела пальцами по лбу мужа и погладила по щеке. Трудно описать, на что похожа мертвая плоть. Я сравниваю ее с холодным пластилином, все еще податливым, но уже довольно жестким. Зайдя в изголовье и присев на корточки, я приподняла голову Уилла на несколько дюймов над столом. На затылке виднелись стежки, образующие длинный шов в форме полумесяца. Я осторожно провела большим пальцем по замысловатому шву. Кожа вокруг него показалась мягкой, как дешевый кушон. После вскрытия при огнестрельном ранении в голову полость заполняется ватой, а сверху пришивается лоскут кожи с волосами. Это была профессионально сделанная работа. Я бережно опустила голову мужа, поднялась и встала перед ним.

– Зачем ты это сделал? У тебя ведь не было причин, правда? Ты бросил меня одну. – Голос эхом отразился от кафеля и стали. Банальные фразы показались чрезмерно громкими. – Я уже обсудила с твоей матерью, что тебе надеть на похороны. Судя по всему, тебе придется нацепить галстук выпускника, потому что, хоть ты и мертв, люди должны знать, что ты учился в престижной школе.

Я почти ожидала, что он откроет один глаз и улыбнется, как он часто делал, когда я его подначивала.

– Она невероятная сука, твоя мать!

Много лет назад, во время одной из наших обычных поездок в выходные в Хепворт-Хаус, я услышала, как во время ссоры отец Уилла бросил это в лицо его матери. Меня покоробило не само слово, а то, как он его произнес. Прозвучало так, словно это был одновременно комплимент и оскорбление.

Глаза Уилла оставались закрытыми. Мы больше никогда не сможем поговорить.

– Знаю, что моя мама тоже не подарок. Но нам хотя бы не приходилось постоянно иметь с ней дело, – продолжала я.

Последние годы своей жизни моя мама жила в уединении в автодоме со своим бойфрендом Джорджем, с которым то сходилась, то расставалась. В детстве он заменил мне отца, но много лет назад мы поссорились и потеряли связь.

Я отогнала эти мысли. Открыла сумку и заметила маникюрный набор в маленьком кожаном футляре. Не успев осознать, что делаю, и остановить себя, я вынула ножницы и срезала прядь с макушки Уилла, потом пригладила волосы, чтобы скрыть следы. Официально, как медработник, я могла находиться здесь, к тому же он был моим мужем, но тем не менее мне казалось, что я перехожу границы дозволенного и забираю то, что мне не принадлежит. Выглядело так, будто я совершаю кражу или делаю что-то не менее предосудительное. Мое лицо вспыхнуло.

Я поднесла прядь к носу. Запах был больничный, химический. Густой, мускусный аромат волос Уилла исчез, сменившись запахом шампуня и чего-то еще непонятного. Словно я держала в руках волосы манекена. Именно в тот момент я смирилась с тем, что Уилла больше нет.

Я наклонилась и прижалась своим лбом к его. Беззвучные слезы потекли по моим щекам. Они были горячими, а он таким холодным!

– Прости, что я не была… лучше, – прошептала я. – Почему ты не поговорил со мной? Почему ты сделал это в такой чудесный день? Почему ты хранил в нашем доме оружие целых шесть лет? – Я выпрямилась и вытерла слезы с его лица и со своего. – Я должна была заметить, что что-то не так… Прости.

В коридоре послышались приближающиеся шаги. Комната расплывалась перед глазами, полными слез, но я почувствовала на своей талии руку Беттины.

– Пойдем, моя дорогая, – произнесла она. – Выпьем по чашечке хорошего чая.

Она провела меня к двери, и, переступив порог, мы оказались в новом мире, где мне придется учиться жить одной.

Глава 6

Спустя три дня я вернулась домой. Улица была пуста, и окна таунхаусов, казалось, безучастно взирали на меня, отражая серое небо. Вдали шумела река, а одинокий обрывок полицейской ленты, болтаясь на ветру, хлопал о фонарный столб.