Отпечатки - Мамон Антон

– Что там? – не сдержался Симонов.

– Кранты нам, Дениска. Мэрия названивает. Вот, пока говорили, два пропущенных, сука…

– И чего хотят?

– Чтобы мы дело закрыли раньше, чем о нем заговорят по «Первому» и «России 1».

– Постараемся.

– Стараться не будем, просто сделаем. Как угодно. Тут уже без вариантов. Иначе все дружно пойдем дворы мести. И это не шутка.

– Понимаю. Мы свое дело знаем, бардака не допустим.

– Очень надеюсь, друже…

– Денис Сергеевич! – В кабинет ворвался Гриша. – Я пообщался с коллегами Васильевой, узнал кое-что интересное.

– Рассказывай.

– На работе о ней отзываются хорошо. Говорят, была тихой, старательной, неконфликтной, со всеми дружила, шла на повышение.

– Как-то сухо, зацепиться не за что, – поджал губы Денис.

– Не совсем. – Гриша перевернул страницу блокнота. – Сразу несколько сослуживцев сообщили, что у нее была интрижка. В смысле, с коллегой.

– Имя его известно?

– Да, конечно.

– Значит, пообщаемся. Пришли всю информацию.

– Денис Сергеевич, разрешите доложить, – не дождавшись очереди, вмешался Яша, еще один из новеньких, вчерашний выпускник колледжа МВД. – Пришел отчет криминалистов. Зачитать?

– Только быстро. – Симонов открыл на телефоне заметки, чтобы зафиксировать важное.

– Если коротко, то нож, которым убили Алису Васильеву – местный, с ее же кухни. На нем только ее отпечатки… и мужа, разумеется. Спина Васильевой покрыта мелкими порезами. Это значит, что расправились с ней, вероятно, в коридоре, а потом волочили в гостиную. Следов эпителия под ногтями не обнаружено, признаков борьбы и сопротивления тоже. Скорее всего, действовал профессионал.

– Дети погибли от резаных ран горла? – Руденко попытался заглянуть в бумаги.

– Секунду… – Парнишка перевернул лист. – Нет, причина смерти детей – механическая асфиксия. Но также никаких следов борьбы.

– Боялись разозлить папку, – горько выдохнул Денис. – Ладно, погнали. Каждая минута на счету!

* * *

Звук будильника вынудил вздрогнуть. Яна лишь на секунду накрылась с головой пледом, но тут же отбросила его в сторону и резко подскочила. «Опаздываю!» – привычно мелькнуло в голове. Яна неуклюже зашлепала в сторону ванной, но вовремя вспомнила, что сегодня выходной. И завтра тоже. И весь ближайший месяц. «Отстранение – не такая уж и плохая штука…» Князева свернула на кухню, чтобы сварить кофе.

Из динамиков телефона доносились хриплые стоны Глеба Самойлова. Яна открыла холодильник и, не найдя там ничего мало-мальски пригодного для употребления, залила кипятком китайскую лапшу. Во входящих скопились сообщения от коллег, но Князева не спешила с ответами. Система не на шутку ее разозлила. Лучше остыть, утрамбовать немного в голове ворох шальных идей и нецензурных выражений. А там, глядишь, страсти поулягутся и срок «ссылки» уменьшится сам собой.

Часовая пробежка окончательно прогнала дремоту. Довольная Князева, прослушав целую главу из книги «История русского рока в лицах», вернулась домой, приняла холодный душ и с чувством полного удовлетворения рухнула на свой матрас. Одна из пружин неприятно впилась в бок. Яна подумала, что давно пора купить приличную кровать, но с места не сдвинулась. Забавно, но только в такие моменты, когда бытовые мелочи доставляли дискомфорт, она вспоминала, что в ее жизни существует что-то помимо работы и злости на повсеместно царящую несправедливость.

Бессмысленно пролистывая криминальные сводки, Яна почти уснула, как вдруг знакомое имя бросилось в глаза и заставило сердце биться чаще.

– Какого хрена! – воскликнула Яна, медленно прокручивая статью.

Сегодня утром в квартире жилого дома, расположенного на улице Куйбышева в городе Заречном, с признаками насильственной смерти в виде многочисленных ножевых ранений обнаружено тело 35-летней Алисы Васильевой и двух ее детей. В настоящий момент ведутся поиски основного подозреваемого – мужа убитой Глеба Васильева.

К статье прилагалось фото подъезда, оцепленного лентой, и портрет-ориентировка на Васильева. «ЗАРЕЧНЫЙ», «ТЕЛО», «ГЛЕБ ВАСИЛЬЕВ» – вспышки в голове Яны слепили. Уронив мобильный, она поднялась и закрыла уши ладонями. Нараставший писк казался нестерпимым. Князеву тошнило. Звук рингтона прервал эту внезапную экзекуцию.

– Алло. – Яна пыталась изображать спокойствие.

– Князева, ты как? – раздался знакомый голос. – Совсем расклеилась, небось?

– Да нет, Алексей Петрович, нормально.

– Отдыхаешь, в себя приходишь?

– Не совсем. Кое-что случилось. Дома… в смысле, в Заречном. Нужно срочного туда.

– Могу чем-то помочь?

– Нет, спасибо. Как в отделе?

– Потихоньку. Скандал вроде как идет на спад. Но ты все равно отсидись пока, не мозоль глаза. Все будет хорошо.

– Не у всех, к сожалению, – выдохнула Князева. – Ладно, мне пора. На связи!

Яна бросила трубку, не дождавшись ответа. Подсушив волосы феном, она схватила куртку и выбежала из квартиры, набирая телефон следственного отдела Заречного.

– Добрый день. Капитан Князева, следственный отдел Волгограда по Центральному району. У меня есть информация о подозреваемом в тройном убийстве, Глебе Васильеве. Могу переговорить с тем, кто ведет дело?

– Здравствуйте. Диктуйте номер, он вам перезвонит.

– Нет, спасибо, я бы хотела встретиться лично.

– Не думаю, что это лучшая идея, он… – Оператор замешкался.

– Уже выезжаю. Буду ближе к вечеру.

* * *

Руки сжимали упаковку пирожных. Яна шустро поднималась по лестнице, предвкушая радостную встречу.

«Дз-з-з-инь» – дверной звонок нарушил гробовую тишину хрущевки.

Суетливые шаги за дверью, скрип петель. На пороге возник сухопарый пожилой мужчина. Он сощурился и поправил очки, чтобы разглядеть незваного гостя.

– Привет, пап! – Яна виновато улыбнулась.

– Доченька! – воскликнул старик. – Ты чего не сказала, что приедешь?! Я бы стол накрыл.

– Не хотела, чтобы ты суетился.

– Проходи давай, что как не родная?

Яна переместилась в прихожую, села на пуфик и принялась развязывать кроссовки. Отец заковылял ставить чайник. С кухни гулко доносился его голос, новости из жизни соседей: кто родился, кто умер, кто вышел замуж. Князева улыбнулась, ощутив приятное тепло в груди.

– Знаешь, кого на мое место поставили? Давыдова! Вот во что он превратит кафедру? Зла не хватает, честное слово! – Неловкие пальцы отца срывали платки с конфетниц. – Смотри, какие есть. С грильяжем.

– Спасибо, пап, я ненадолго заскочила. Мне еще по делам, в Заречный.

– Что за дела такие? Неприятности?

– Нет, все хорошо, – солгала Яна. – Просто помочь одному человеку нужно. Баторскому.

– В отпуск-то когда?

– Никогда, – усмехнулась Князева. – Не заслужила еще.

– Эх, Яна. Не бережешь себя совсем. – Отец с трудом опустился на стул и выдохнул.

– Кто бы говорил! Ты давно у врача был?

Отец выразительно прихлебнул чаю и потянулся за конфетой.

– Ну что ты как маленький? Мне тебя за ручку туда водить? – Яна строго нахмурилась.

– Не переживай, помирать не собираюсь. Мне еще на твоей свадьбе плясать. Как там Артем, кстати?

– Никак. Расстались мы, я говорила.

– Эх, думал, сошлись уже… Парень-то хороший, толковый.

– Да, просто супер. Повезет же кому-то! – притворно вздохнула Князева. – Кстати, я тут женщину одну нашла. Отзывы хорошие и живет недалеко…

– Тормози. – Отец замотал головой. – Чего-чего, а вот чужих в доме мне не нужно. Сам справляюсь.

– А если станет хуже? Вдруг приступ, а рядом никого?!

– От непонятной женщины в квартире мне еще скорее поплохеет.

– Ты невыносим!

– Это у нас семейное, – хохотнул он.

– Ладно, мы продолжим этот разговор. И тогда, имей в виду, тебе не отвертеться. – Яна демонстративно засобиралась.

– Ян, а раз уж ты все равно в Заречный поедешь, может, заглянешь… к ней?