Последний свет (ЛП) - Макнаб Энди

Пот собирался на бровях. Я вытер его, когда он уже готов был капнуть в глаза, и откинул крышку жестяного контейнера, обнажив внутренний деревянный короб. Я перерезал верёвочную стяжку «Лезерманом» и поднял и его. Внутри оказалось пять брикетов коммерческого динамита, завёрнутых в тёмно-жёлтую жиронепроницаемую бумагу, некоторые были испачканы нитроглицерином, который годами «потел» на этой жаре. Тяжёлый запах марципана заполнил воздух, и я обрадовался, что буду работать с этой дрянью на открытом воздухе. Нитроглицерин может навредить здоровью, и не только при детонации. От него не умирают при обращении, но если работать с ним в замкнутом пространстве, или если он попадёт в порез, или иным способом впитается в кровь, то вам гарантирована мать всех жутких головных болей.

Я взял три восьмидюймовые шашки и побрёл обратно к огневому рубежу, снова следуя по тени вдоль опушки леса, разворачивая на ходу жиронепроницаемую бумагу, чтобы обнажить шашки из светло-зелёного пластилинообразного материала.

Микроскопические серые кристаллы высохшего нитро покрывали поверхность. Пройдя мимо оружия и коробки с патронами, я отсчитал ещё двести шагов до цели и положил шашки бок о бок у ствола самого толстого дерева, которое смог найти рядом со своими бумажными мишенями. Затем, вернувшись к двухсотметровой отметке, я занял огневую позицию и медленно, тщательно прицелившись, выстрелил в чёрный круг.

Пристрелка была хорошей: пуля легла прямо над первым пристрелочным выстрелом, как и следовало.

Теперь наступила решающая проверка — и пристрелки, и взрывчатки. Подобрав боеприпасы, оружие и бутылку, я отсчитал ещё сотню шагов, до примерно трёхсот метров, лёг, проверил, не решили ли Керри или Луз прогуляться от дома в сторону цели, и прицелился в грудную мишень из зелёного динамита.

Убедившись, что положение и удержание оружия правильные, я в последний раз осмотрел окрестности.

«Огонь! Огонь!» — Предупредительный крик не был нужен, поскольку никого рядом не было, но он стал глубоко укоренившейся привычкой за годы возни с этой дрянью.

Целясь в центр грудной клетки, я сделал медленный, контролируемый выстрел.

Хлопок пули и грохот взрыва слились воедино. Земля вокруг мгновенно высохла от невероятного жара быстрого горения, превратилась в пыль от ударной волны и взметнулась тридцатифутовым султаном. Щепки дождём сыпались вокруг возвышенности. Дерево устояло — чёрт возьми, оно и должно было, учитывая его размеры, — но было сильно повреждено. Светлая древесина виднелась под корой, как плоть под кожей.

«НИ-И-ИК! НИ-И-ИК!»

Я вскочил и замахал Керри, которая бежала из задней части дома.

«Всё в порядке! Порядок! Просто тестирую!»

Она остановилась, увидев меня, и закричала во весь голос, легко перекрывая разделявшее нас расстояние:

«ТЫ ИДИОТ! Я ДУМАЛА... ДУМАЛА...»

Внезапно оборвав крик, она развернулась и ураганом влетела обратно в дом.

К счастью, больше ничего не требовалось: пристрелка была верна для всех дистанций, и динамит сработал. Всё, что мне оставалось теперь, — сделать заряд, способный уничтожить машину.

Разрядив оружие, я собрал все остальные причиндалы и направился обратно к дому.

ДВАДЦАТЬ ПЯТЬ

Москитная сетка с грохотом захлопнулась за моей спиной, и я почувствовал, как пот на коже начинает остывать под дуновением двух вентиляторов у кофейного столика.

Я направился прямиком к холодильнику, по пути бросив оружие и коробку с патронами на стол.

Свет внутри не зажёгся, когда я открыл дверцу — возможно, какая-то эко-мера экономии электроэнергии, — но я всё равно разглядел то, что искал: ещё пару двухлитровых пластиковых бутылок с водой, похожих на ту, что мы только что опустошили. Несколько долгих глотков ледяной воды обожгли горло и вызвали мгновенную головную боль, но оно того стоило. Я наполнил бутылку, которую принёс с собой, из садового шланга с пометкой «П» и поставил обратно в холодильник.

Футболка и штаны всё ещё липли к телу, а сыпь на спине невыносимо чесалась. Я достал из кармана крем и щедро намазал всю поражённую область. В этой влажности не было смысла жалеть себя.

Смыв с рук и лица липкую субстанцию и забросив в рот пару бананов, я начал обдумывать устройство, которое собирался сделать из взрывчатки. С недопитой бутылкой воды в руке и травкой Керри с «Зиппо» в карманах я постучал в дверь компьютерной комнаты и вошёл.

Керри сидела в директорском кресле слева, спиной ко мне, склонившись над бумагами. Шум двух потолочных вентиляторов заполнял комнату — громкое, ритмичное «тук-тук-тук» их вращения на потолочных креплениях. В комнате было намного прохладнее, чем в гостиной.

ПК с веб-камерой был выключен; другой, перед Керри, показывал электронную таблицу с кучей цифр, и она сверяла данные на своих бумагах с тем, что было на экране.

Луз увидела меня первой. Сидя за своим столом дальше по комнате, она повернулась ко мне и широко улыбнулась, произнеся:

— «Бу-у-ум!» — с яблоком в руке. По крайней мере, ей было смешно. Я виновато пожал плечами — как уже много раз делал перед Келли, когда косячил.

— Да, извини за это.

Керри повернулась ко мне. Я тоже пожал плечами извиняющимся жестом. Она кивнула в ответ и подняла бровь на Луз, которая никак не могла перестать улыбаться. Я указал на подсобку.

— Мне понадобится твоя помощь.

— Дай минуту.

Она повысила голос до учительского и погрозила пальцем:

— А ты, юная леди, за работу.

Луз вернулась к своим занятиям, постукивая карандашом по столу большим и указательным пальцами в ритме «четыре четверти». Она так напоминала мне Келли.

Керри нажала несколько клавиш на ПК и встала, инструктируя Луз на ходу, всё ещё в режиме школьной учительницы:

— Я хочу, чтобы этот лист по математике был закончен к обеду, юная леди, или сегодня ты снова останешься без еды!

В ответ раздалась улыбка и покорное: «Ой, ма-а-ам, ну пожа-а-алуйста...», и она откусила кусочек яблока, пока мы направлялись в подсобку.

Керри закрыла за собой дверь. Уличный выход был открыт, и я видел, как свет угасает над рядами белых вёдер. Небо уже не было безжалостно-голубым; собирались облака, отбрасывая тени, когда двигались по солнцу.

Я протянул ей коробку и зажигалку, получив в ответ улыбку и «Спасибо». Она поставила ногу на нижнюю полку и залезла наверх, чтобы спрятать их под какими-то батарейными блоками.

Я уже заметил кое-что нужное и взял картонную коробку, на которой было написано, что внутри двадцать четыре банки томатного супа «Кэмпбелл», но на самом деле там оставалось всего две. Мне нужна была только коробка, поэтому я вынул банки и поставил их на полку.

Это была Маленькая Америка на этих полках — чего тут только не было, от одеял и лопат до экологически чистого средства для мытья посуды, через упаковки печенья «Орео» и кофе без кофеина.

— Это как «Уол-Март», — сказал я. — Я ожидал больше вигвамов и палочек благовоний.

Она рассмеялась, спрыгивая с полки и направляясь к уличной двери.

Я смотрел на неё, замершую в дверном проёме, когда она уставилась на ряды белых вёдер, затем подошёл и встал рядом, неся воду и коробку из-под супа. Мы постояли на пороге несколько мгновений, молча, но слыша ровное гудение генератора на заднем плане.

— Чем вы конкретно здесь занимаетесь?

Она указала на вёдра и провела рукой вдоль их ровных шеренг.

— Мы ищем новые виды эндемичной флоры — папоротники, цветущие деревья и всё такое. Каталогизируем и размножаем их, прежде чем они исчезнут навсегда. — Она уставилась в никуда, просто в дальнюю линию деревьев, как будто ожидала найти там ещё.

— Это очень интересно.

Она повернулась ко мне и улыбнулась, голос её был полон сарказма.

— Ага, конечно.

На самом деле мне было интересно. Ну, немного.

— Я тебе не верю, но очень мило с твоей стороны притворяться. И на самом деле, это очень интересно... — Она взмахнула руками в сторону вёдер и неба над ними, теперь тёмного от облаков. — Хочешь верь, хочешь нет, но ты стоишь на передовой битвы за сохранение биоразнообразия.