Цикл романов "Все секреты мира" (СИ) - Берри Стив

Тан не видел Пау Веня больше двадцати лет, с тех самых пор, как тот покинул страну, но внешне он нисколько не изменился. То же самое вытянутое лицо, круглые глаза и высокий лоб. Волосы и тогда были редкими, но теперь они заметно поседели. Один из братьев держал старика под прицелом пистолета. Все трое медленно пересекли опустевшую площадь.

– Куда они направляются? – спросил Тан.

Старший смены кивнул оператору, и монитор переключился на другую камеру.

– Мы наблюдали за ними несколько минут, – доложил старший смены, – затем засняли вот это.

Теперь Пау и братья были на стоянке. Там еще оставались люди, толпившиеся вокруг автобусов и машин. Пау и братья подошли к светлому седану. Никаких пистолетов уже не было. Братья по очереди тепло обняли Пау, после чего все трое сели в машину.

Сделав над собой усилие, Тан сохранил свое лицо непроницаемым.

Никто не произнес ни слова.

– Из того же самого прохода в шахте номер три должны выбраться еще двое, мужчина и женщина, – сказал он.

Кивнув, старший смены щелкнул пальцами. Стук пальцев по клавишам вывел на монитор нужное изображение.

– После того как ваши люди ушли, – доложил старший смены, – я поставил на их место двух охранников.

Ну хоть кто-то выполнял свою работу.

– Вы поступили совершенно правильно.

Просияв, старший смены подал знак прокрутить соответствующую видеозапись. Тан увидел, как из хранилища рукописей вышел охранник, следом за ним мужчина и женщина, и, наконец, еще один охранник с пистолетом в руке. Разумеется, если бы двое братьев оставались на месте, они прикончили бы Коттона Малоуна и Кассиопею Витт, и проблема была бы решена.

– Где они сейчас? – спросил Тан.

– Взяты под арест.

– Проводите меня к ним.

Тан развернулся, собираясь уходить.

В это мгновение дверь распахнулась, и в центр безопасности ворвался Линь Йон в сопровождении десяти вооруженных людей.

– Именем Комитета партийного контроля Коммунистической партии Китая я принимаю на себя руководство этим центром!

Часть четвертая

Глава 61

Кассиопея сидела, закинув ноги на стол, и смотрела на Коттона. Тот также уютно развалился на железном стуле, закинув ногу на ногу и закрыв глаза. Помещение без окон, куда их привели под дулами пистолетов, напоминало ей ее камеру в Бельгии.

– Опять мы с тобой попали в передрягу, – пробормотал Коттон.

– По крайней мере, никто не узнает, что ты устроил пожар в одной из величайших археологических достопримечательностей всех времен и народов.

Он открыл глаза:

– Умники никому не нравятся.

Кассиопея улыбнулась:

– Ты полагаешь, эта камера прослушивается?

– Надеюсь. Эй, кто меня слышит, я проголодался! Принесите нам поесть.

Его глаза снова закрылись. Любопытно, он был единственным мужчиной, в чьем присутствии Кассиопее становилось неуютно, – от чего она, как это ни странно, чувствовала себя уютно. Ей не надо было ничего ему доказывать, он ни в чем не соперничал с ней. Просто оставаясь самим собой. И ей это очень нравилось.

– Хороший ход ты придумал с прожекторами, – заметила Кассиопея.

Коттон пожал плечами:

– У меня из головы не выходил парк Тиволи. Я видел там несколько раз огнедышащего факира. Однажды мы с ним разговорились, и он открыл мне, что во всех своих фокусах использует минеральное масло. Конечно, ему не приходилось поджигать слой масла, разлитого поверх ртути.

– Воздух в гробнице еще долго будет отравленным.

– Какое это имеет значение? Никто ничего не узнает. Или гробницу обчистил Пау Вень, или она уже была обчищена к тому времени, как он в нее впервые попал. В любом случае китайское правительство не захочет никого туда пускать. А нам с тобой несказанно повезло: мы оказались зажаты между двумя политическими гигантами, ведущими между собой втихую гражданскую войну.

Кассиопея знала Коттона даже лучше, чем знал себя он сам. Она поняла, что его мозг лихорадочно работает.

– В чем дело?

Он снова открыл глаза, и на этот раз Кассиопея увидела в них веселые искорки.

– А кто так говорит?

– Я говорю.

– Почему ты меня поцеловала?

Она чувствовала, что Коттон хочет уйти от ответа.

– Потому что захотела.

– Это не ответ.

– По-моему, это самый что ни на есть ответ.

Для нее самой также оставалось загадкой, почему она его поцеловала. Впрочем, она действительно захотела этого. Проклятие, кто-то же должен был сделать первый шаг. Но сейчас было не время бегать по минному полю.

– Скажи, что видит твоя хваленая фотографическая память?

– Как мне хотелось бы, чтобы эйдетическая и фотографическая память были идентичны. Так было бы гораздо проще. На самом деле мой ненормальный мозг любит вспоминать всякие бесполезные подробности. – Коттон снова закрыл глаза. – И в этом проблема. Мне нужно время, чтобы рассортировать их по полочкам.

* * *

Линь Йон стоял лицом к лицу с Карлом Таном. Они были одного роста и приблизительно одних лет – Тан был года на два постарше. Линь понимал, что здесь полно глаз и ушей, поэтому их противостояние с Таном станет предметом долгих разговоров.

– Вы не имеете права приказывать мне, – ясно дал понять Тан.

– Я нахожусь здесь согласно прямому распоряжению председателя Госсовета. Можете связаться с ним и убедиться, но я уверяю, что он санкционировал мои действия. А он, товарищ министр, имеет право вам приказывать.

Оба были перепачканы в грязи, мокрые и разъяренные до предела.

– Вы возбудили против меня следствие? – язвительно поинтересовался Тан.

Линь не собирался попадаться в эту ловушку.

– Я никому не раскрываю информацию, имеющую отношение к моей работе, даже первому заместителю председателя Госсовета.

Судя по всему, Тан был здесь один. Все остальные присутствующие были в мундирах службы безопасности музея. Линь попытался найти иностранца, который спас ему жизнь в гробнице, но тщетно. Ему хотелось задать кое-какие вопросы этому человеку.

– Нам с вами нужно поговорить, – сказал Тан. – Наедине.

Быстро оценив «за» и «против», Линь пришел к выводу, что плюсы перевешивают возможные минусы. Он выразительно посмотрел на старшего смены, и тот указал на дверь в дальнем конце комнаты, справа от видеомониторов.

Линь и Тан прошли в помещение без окон и закрыли за собой дверь.

– Ты должен был умереть, – зловеще процедил Тан, и его глаза вспыхнули ненавистью.

– Тебе уже дважды не удалось расправиться со мной. В этой борьбе тебе не победить.

– Я уже одержал победу.

Линю совсем не понравился этот самоуверенный тон.

– Я мог бы тебя арестовать.

– За что? У тебя нет абсолютно никаких доказательств. А если ты рассчитываешь на Пау Веня – удачи тебе. Этому лживому лицемеру верить нельзя.

– А если с тебя снять штаны, что мы увидим?

– То, что я обладаю мужеством, – заявил Тан.

– Ты гордишься тем, кто ты?

– Я горжусь тем, что я сделаю.

Линь сознавал всю опасность ситуации. Не было никаких доказательств того, что Тан совершил что-либо противозаконное, а если раскрыть, что он евнух, этим все равно ничего не добьешься. Выдвинуть обвинение и не суметь его доказать – этим он только подорвет доверие к себе. Его комитет процветает только потому, что принимает правильные решения. Линь понимал, что многие в правительстве только и ждали его сокрушительного падения, чтобы лишить его той независимости, которая делала успешной его работу.

– В провинции Юннань погиб летчик, – сказал Линь. – Его самолет сбил иностранец, пилотировавший один из наших вертолетов. Санкцию на этот вылет дал ты.

– Да, я действительно разрешил вертолету подняться в воздух. Чтобы не допустить нелегального возвращения Пау Веня в Китай. Но я не санкционировал сбивать перехватчик. У тебя есть доказательства обратного?