3
Терри застонала, когда в семь часов утра ее телефон начал без перерыва пищать. Она вернулась домой только после полуночи. Вскрытие заняло много времени – она хотела быть уверена, что ничего не упустила. Ни снаружи, ни внутри. Пока Томас убирался, она вернулась в свой кабинет, чтобы напечатать заметки. Обычно она диктовала свои выводы, а миссис Кэри составляла отчет о вскрытии, но было уже поздно, и она была измотана, поэтому ограничилась списком основных моментов.
Вытащив себя из постели, Терри прыгнула в душ в надежде, что он поможет ей проснуться, и нанесла на лицо тональный крем и тушь. Она решила надеть джинсы Levi's, белую рубашку и пару кроссовок New Balance. Суббота – никто не будет ходить в деловом костюме.
В 7:30 она уже была в пути и направлялась к роскошному новому зданию полиции «Вальтер Скотт Хаус», или ВСХ, как его чаще называли сотрудники, в Килмэнхеме.
Терри скрестила пальцы в надежде, что в подземном паркинге найдется свободное место. Удача оказалась на ее стороне: она быстро припарковалась и помчалась по лестнице, боясь опоздать на конференцию. Вчера Фрейзер был с ней резким, что не было неожиданностью, учитывая, что именно она держала его на расстоянии, отказываясь отвечать на звонки, когда была в Глазго. Расстояние позволяло Терри делать вид, что его не существует. Но теперь, когда она вернулась и столкнулась с реальностью его присутствия, она уже не была уверена в своих чувствах. Единственное, что она знала наверняка, – это то, что не хотела еще больше разозлить его, ввалившись на конференцию по делу прямо в разгар его речи.
Когда Терри открыла дверь в главный конференц-зал, она опешила: там был аншлаг. Она протиснулась между группками людей, которые говорили шепотом или молчали, и нашла небольшую брешь, из которой было видно стол, обращенный к залу. Там сидела Сэнди Стэплтон, заместитель комиссара по борьбе с организованной и тяжкой преступностью, в окружении полицейского в парадной форме и человека, которого Терри не узнала. В правом конце стола сидели Фрейзер и группа старших суперинтендантов [4], суперинтендантов и детективов-инспекторов из Дублина и других регионов.
«Войска сплотились», – подумала она. Снаружи были преступники, которые с удовольствием забросили бы в эту комнату гранату или две.
Напряжение было ощутимым и пугающим. Все беспокоились, и Терри понимала почему. Это не выглядело как случайное нападение. И, хотя перестрелки между бандами тоже бывают пугающими, жестокость этого убийства была совсем иным делом.
Терри заметила Монику Маккензи, начальницу Мишель и главу Ирландского института судебной экспертизы, сидящую в другом конце комнаты. Конечно, та уже успела занять место. Она разговаривала с женщиной, которая только что возглавила государственную лабораторию, доктором Фионнуалой Брэди. Было еще слишком рано для результатов токсикологической экспертизы, поэтому, возможно, ее пригласили, потому что считали, что дело может быть связано с бандой наркоторговцев, которую упоминала Мэри.
Заместитель комиссара поднялся с места и прочистил горло.
– Доброе утро. Спасибо всем, что пришли в субботу утром. Смерть сотрудника полиции – это трагедия. Детектив Мартин Хиггинс был ценным членом нашего подразделения. Я лично позабочусь о том, чтобы его жена и семья получили всю необходимую поддержку. – Стэплтон повернулся к мужчине, сидящему слева от него. – Министр Фаррелли пришел сегодня утром, чтобы заверить меня в своей полной поддержке.
Последний раз Терри видела министра, когда тот навестил ее в больнице, чтобы поблагодарить за вклад в поимку убийцы его племянницы Рейчел Рис. Тогда он занимал пост министра финансов.
Фаррелли кивнул, подтверждая слова Стэплтона. Заместитель комиссара продолжил:
– Я знаю, что вы все потрясены этим нападением на одного из наших. Уверен, что могу рассчитывать на вас и преступник будет задержан как можно скорее.
Терри поняла, что это был призыв к действию, и присутствующие отреагировали на него положительно – она почти ждала аплодисментов и восторженных возгласов. Сказав еще несколько ободряющих слов, Стэплтон попрощался и вывел из комнаты свою свиту и министра. За ними последовал массовый отток полицейских, не имевших прямого отношения к расследованию. По мере того как количество людей уменьшалось, Терри чувствовала, как напряжение спадает.
– Доктор О'Брайен, подойдите, присядьте. – Фрейзер махнул ей рукой. – Я попросил принести чай и кофе. Как только все усядутся, приступим к делу.
Быстро выпив свой кофе, Фрейзер представил Терри оставшимся присутствующим, и она встала перед аудиторией. В ожидании ее данных воцарилась тишина.
Конечно, к этому моменту всем было известно, что детектив Мартин Хиггинс был застрелен, а его язык вырезан, но Терри понимала: то, что она собиралась им рассказать, станет для них неожиданностью.
– Смерть наступила в результате огнестрельного ранения головы. – Она сделала паузу, ожидая умничающих комментариев по поводу того, что она заявила очевидное. Но воцарилась тишина, и все уставились прямо перед собой, завороженные изображением Мартина Хиггинса, которое Винни проецировал на гигантский экран. – Как видите, входное отверстие находится чуть выше левой брови, – сказала она, повернувшись и указав на рану. – В центре – отверстие диаметром около полусантиметра, а края кожи разорваны. – Подойдя к экрану, она коснулась его кончиком ручки. – Оно имеет форму звезды.
Терри кивнула Винни, и на экране появилось приближенное изображение.
– Видите ожоги кожи, вызванные пламенем и горячими газами, которые образуются при выстреле из ствола? Когда я отслоила кожу, между ней и черепом оказались сажа и несгоревший порох. – Терри обернулась к залу и заметила, что многие полицейские смотрят в пол. – Не волнуйтесь, я не буду вам это показывать.
Ее взгляд снова переместился на экран. Она указала на свой лоб.
– Пуля пробила череп, прошла через мозг и вышла сзади головы. – На следующих фотографиях был виден большой рваный разрыв кожи головы с правой стороны затылка. – Сквозное ранение. – На фотографии виднелся зонд, торчащий из передней и задней частей головы. – Мозг был разрушен, и при вскрытии пуля не была обнаружена.
Алан Ахерн поднялся с места.
– У меня есть основания полагать, что орудием убийства был его собственный пистолет. Из него недавно стреляли, а затем его вернули в кобуру. Сегодня же я проведу полную баллистическую экспертизу.
Терри продолжила:
– Мне сказали, что Мартин Хиггинс, как известно, носил с собой мультитул [5] Ледерман. На месте преступления был найден мультитул с инициалами МХ. Чтобы отрезать язык, потребовалось бы острое и прочное лезвие. Скорее всего, для этого был использован его собственный перочинный нож.
– Чертовы звери!
По комнате прокатились ругательства.
– Тишина! – крикнул Фрейзер. Воцарилась неловкая тишина.
Сзади раздался голос:
– Ему язык отрезали до или после?
Терри вытянула шею, чтобы посмотреть, кто задал этот вопрос.
– Я к этому еще вернусь.
На следующей фотографии была запечатлена правая рука.
– Вокруг запястий были линейные ссадины – следы от наручников. Но на месте происшествия наручников найдено не было.
Ахерн кивнул в знак подтверждения.
– Его сковали наручниками, когда стреляли? – спросил Ахерн у Терри.
Она на мгновение задумалась.
– Не знаю. Я взяла образец кожи с запястий для гистологии. Возможно, удастся определить давность их образования, чтобы составить более точное представление. Но если его руки были закованы в наручники, зачем снимать их и уносить с собой, при этом оставив пистолет с ножом? Это совершенно нелогично. – Она оглядела комнату. – Других заметных следов не было. Ничего, что указывало бы на то, что его избивали и удерживали силой или что он пытался защищаться. Хотя я не могу исключить удар по затылку, учитывая повреждения, нанесенные пулей. И, конечно, токсикологическая экспертиза займет некоторое время.
