Другое Я (ЛП) - Тилье Франк

Женщина с орлиным профилем остановилась. Она вытерла лоб рукавом свитера, затем выпрямилась, достала записную книжку из кармана и что-то записала. Закончив, она вырвала страницу и зажала её в руке Сибилле, прижав указательный палец к губам: - Тише. - Не задержавшись, она отошла и снова принялась вырывать рейки в другом углу.

Сибилла прочитала: - Код = номер дома И день месяца. - Комбинация, дававшая уникальное число, которое менялось ежедневно. Могло ли это сработать? Позволило бы это ей покидать шале ночью, как делал Эрван? Безумие. Ведь если бы это сработало, это означало бы, что Сибилла хранила в глубинах своей памяти эту информацию, известную только тем, кто вел тайную деятельность во время карантина. Людям из бункера.

Эдит теперь лежала, прижавшись к полу под окном, в которое барабанил дождь, щекой к дереву. Её правая рука полностью исчезла под полом. Она поморщилась и перевернулась на бок, вытащив руку из щели, которую сама и проделала. На этот раз удача не подвела: в руках у неё оказался маленький мягкий блокнот. Она подула на него, чтобы сдуть пыль — ещё одна поразительная деталь сна. Подойдя ближе, Сибилла обнаружила слово, написанное крупно чёрным фломастером на обложке: - ЛИЛИ. - Возможно, дневник. Личный дневник.

Эдит села по-турецки и смотрела на неё с грустным выражением лица. Она погладила обложку тетради, словно это был священный предмет, а затем протянула её Сибилле. В тот момент, когда та попыталась взять тетрадь, её рука ухватила лишь пустоту. Она только что погрузилась в темноту, не в силах пошевелиться. Она сразу поняла: она оказалась в другом месте. Её ждала новая серия. И у неё возникло зловещее предчувствие, что это будет не из приятных.

Металлическая конструкция сдавливала её лоб и челюсти, прижимая к чему-то, похожему на жёсткую спинку. В нескольких миллиметрах от её лица она разглядела кончик какого-то инструмента. Хирургические ножницы? Её конечности были скованы, веки зафиксированы, вынужденные оставаться открытыми. Ещё одно устройство сдавливало её губы, прижимая их друг к другу. Её сковали, как опасное животное.

Она хотела закричать, но звук прошел через ноздри, из которых раздался лишь нечёткий приглушённый шум. Сибилла закатила глаза — это было единственное движение, которое ей ещё удавалось совершить. Она, безусловно, больше не находилась в шале вместе с остальными. Нет, её сознание катапультировало её в ледяное, ужасающее место. - Бункер, — сразу же подумала она. Её подсознание по-своему воссоздало это секретное здание, утопающее в недрах леса, порог которого она никогда не переступала.

Всем сердцем она молила о пробуждении, о спасении от этой тьмы. Она была убеждена в неизбежности мучений и вспомнила слова Розы-Мари Дефрансуа: - Все наши чувства работают. Боль, ощущаемая в таких снах, даже интерпретируется нашим разумом как настоящая боль. - Внезапно прямоугольник света прорезал тьму слева от неё. Только что открылась дверь. На мгновение она разглядела ещё одну фигуру, тоже прикованную к креслу. Наушники на ушах. Электроды. Кабели, впивающиеся в её плоть, словно щупальца морского существа. Её лицо не выражало никаких эмоций. Из глаз текли кровавые слёзы.

Мелисса.

Видение длилось две секунды, прежде чем свет погас, дверь захлопнулась и засов с шумом, похожим на звук гильотины, опустился. Кто-то двигался по комнате. Тень, поток ледяного воздуха, который приблизился и проскользнул за её спиной. Сибилла кричала, упираясь в металлический кляп. Её глаза горели, а боль была слишком сильной, чтобы быть просто плодом воображения. Нет, нет, всего этого не существует. Это твоя память с тобой разговаривает. Твои чувства обманывают тебя. Но, Боже мой, как же ей было больно! Что же пыталось ей открыть её подсознание с помощью этой адской инсценировки?

Кто-то нажал на выключатели. И тут, вынырнув из темноты, устройство опустилось со скрипом гидравлики и прижалось к её лицу. Сибилла почувствовала покалывание по всей голове, как будто тысячи микроскопических муравьёв ползали под костью. Белый луч ослепил её. В то время как ей казалось, будто ей разрезают внутреннюю часть глазных впадин, она почувствовала, как через неё проходят какие-то электрические волны. Голова закружилась. Виски запульсировали. Сила тока нарастала. Её заряженный электричеством череп вот-вот взорвётся. Она была здесь и в то же время где-то в другом месте. Наконец, когда её тело выгнулось, несмотря на все удерживающие ремни, она выдохнула весь воздух хриплым вздохом.

Ей понадобилось несколько секунд, чтобы прийти в себя в реальном мире. Она была мокрой, её ночная рубашка прилипла к коже, словно влажное погребальное полотно. Свернувшись калачиком на боку, Эрван спал. Его дыхание было медленным и тяжёлым.

4:10. Она проспала более шести часов.

Она потрогала своё лицо, вскочила с матраса и бросилась в ванную, включила свет. Какой у неё вид, будто её только что вытащили из могилы… Она осмотрела контуры глаз, а затем всё тело в поисках малейшей ранки или следа от ремней. Ничего. Конечно, ничего.

Проклятый кошмар. Опять. И всё же… Эти ужасные ощущения, пронизывающие её до самых кончиков нервов, эта боль… Сибилла увидела в зеркале, как она кончиками пальцев выискивает следы пыток, словно всё это действительно имело место. Она выключила свет и на цыпочках вернулась в постель. Залезла под простыню, замерзшая, неспособная закрыть глаза. Она боялась сна — этого мира ужаса, который теперь неотделим от её снов.

То, что она только что пережила, крутилось в её мыслях как зацикленный ролик. Она вновь видела машины, электроды, тёмную комнату, волны, впрыскиваемые прямо в её мозг, словно яд.

Как всё это могло быть лишь плодом её воображения?

56

Артур Виньоль назначил им встречу на 9 часов у статуи Анны Бретонской в Люксембургском саду, словно в шпионском сериале. Два полицейских из Гренобля уже добрых полчаса нервно ждали на скамейке.

Вик раздобыл информацию об их контактном лице. У того было впечатляющее резюме. Национальная высшая полицейская школа, четыре года в криминальной бригаде Лиона, затем в антитеррористическом подразделении на знаменитом 36, кве-де-Орфевр в качестве координатора по связям с европейскими спецслужбами. Затем он перешел в DGSI, в строго закрытое подразделение по борьбе с терроризмом. Не какой-нибудь шутник.

Они ожидали увидеть парня в костюме и галстуке, с короткими седеющими волосами и в квадратных очках. А перед ними оказался мужик в горчичного цвета свитере с V-образным вырезом и антрацитовых фланелевых брюках, лет под пятьдесят, с длинными чёрными волосами, подстриженными под каре, как у Траволты в «Криминальном чтиве. - Он выглядел как хулиган. Или искусство слиться с толпой…

Тот факт, что он организовал эту встречу за пределами своего офиса, а также его опоздание, свидетельствовали о том, что этот человек, по всей видимости, не придавал им особого значения. Он радушно поприветствовал их, но при этом не предложил пойти куда-нибудь выпить кофе. Очевидно, они будут разговаривать прямо здесь, посреди этого сада, как обычно обсуждают всё на свете. Кстати, он сразу перешёл к сути дела.

— Что вы можете рассказать мне о Кадаши, чего я ещё не знаю, господа?

Вик чётко изложил результаты их расследования, подкрепив их фотографиями с места преступления, чтобы всё это хорошо запечатлелось в мозгу этого типа. Тот даже бровью не пошевелил. Лейтенант также протянул ему лист из отчета судебно-медицинского эксперта, на котором он выделил текстовыделителем одну конкретную строку.

— И, наконец, Элен Блондель подтвердила, что у её дочери была аспления — врождённое заболевание селезенки, точно такое же, как у нашей жертвы. Смотрите, об этом здесь упоминается…

Артур Виньоль не торопясь внимательно прочитал.

— И что с того?

— И что с того? Чего вам ещё нужно? Этот труп, который вы видите перед собой, обнаруженный менее пятнадцати дней назад на берегу реки, — это труп Лубны Кадаши.