Зима возмездия (ЛП) - Грубер Андреас

— Я втянула тебя в эту историю с ордером на обыск.

— Да ладно тебе, Эвелин. Ты прекрасно знаешь: меня бы и без ордера рано или поздно отстранили. Я хотел свалить Хайнриха фон Коттена — но у этого подонка просто рычаги длиннее. — Он вздохнул. — Иногда выигрываешь, иногда — нет.

— Ты сдаёшься? — удивилась она. — Как твой отец?

— Я хотя бы руки на себя не наложу. Но надо понимать, когда всё кончено. В любом случае — я попытался, и…

— Но ещё не всё кончено! — перебила она. — Я ещё в деле.

Я этим обязана тебе.

Он понизил голос:

— Что ты задумала?

Она вспомнила про приложение, которое Рихард фон Коттен загрузил ей в телефон. Прослушивать её через него по-настоящему он, скорее всего, не может — но рисковать она не собиралась.

— По телефону сказать не могу. Просто прошу: доверься мне.

— Эвелин…

— Нет. Я должна всё это исправить. И есть реальный шанс…

— Эвелин! — снова перебил он её, на этот раз твёрже. — Ты ещё не всё знаешь. — Он откашлялся.

— Что? — Она взглянула на часы. Две минуты — и пора вниз.

— Когда в понедельник придёшь в контору, тебя будет ждать письмо из адвокатской палаты. Тебя вызывают.

Эвелин сглотнула.

— Зачем?

— Сама не догадываешься? У тебя отозвали лицензию. И, боюсь, обжаловать это не получится.

Хайнрих и Рихард фон Коттены работают не только тщательно и грамотно — они работают молниеносно. Ни минуты впустую. И о чём это тебе говорит? О том, что у них земля горит под ногами.

Бросить сейчас — было бы роковой ошибкой. Надо довести это до конца. И именно сейчас.

— В понедельник я в контору не поеду, — сказала Эвелин. — У меня другие планы. А пока я не вскрыла это заказное письмо, я знать ничего не знаю о его содержимом.

В дверь позвонили.

— Эвелин, ты…

— Извини, мне пора. — Голос её стал отрывистым. — Доверься мне.

Она оборвала разговор, сняла заднюю крышку телефона, вынула аккумулятор и SIM-карту. Всё это легло на комод. Она вышла из спальни.

Ещё до завтрака она успела уладить кое-какие дела — в частности, попросила Конни, дочь соседки, на время её отсутствия кормить Бонни и Клайда консервами, не забывать про воду и ласку. Запасной ключ от квартиры был у девочки уже давно.

Теперь Эвелин открыла входную дверь. В коридоре стоял Фло — в крепких ботинках, джинсах, куртке-анораке, с дорожным чемоданом на колёсиках.

— Заходи. Всё получилось?

— Конечно. — Он вытер ноги и шагнул внутрь. — Расчёску из комнаты Кристиана Квилля я отправил в лабораторию и сразу поехал к тебе.

— Отлично. Напомни в ближайшем магазине купить телефон с предоплаченной карточкой.

— Не надо. — Он сунул руку в карман и достал смартфон. — Я привёз тебе один.

— О, спасибо.

Она убрала телефон, заглянула в спальню, в последний раз провела рукой по головам своих кошек и вернулась с чемоданом и рюкзаком для ноутбука.

— Ты что, на месяц собралась? — пошутил он.

— Ты же знаешь: женщины путешествуют с большим гардеробом. — Она вдруг посерьёзнела. — Ты не обязан в это лезть.

— Эвелин, мы это уже обсуждали. Или мы распутываем это дело вместе, или никак. К тому же я ни разу не был в Лейпциге. Думаешь, я упущу такой шанс?

Она кивнула.

— Спасибо.

В следующий миг он опять усмехнулся.

— Кстати, у подъезда уже ждёт такси. На нём и поедем в Германию?

— Мы поедем не на машине, — серьёзно ответила Эвелин. — До Лейпцига — почти семь часов, и это если без ремонта и пробок. Нет. — Она покачала головой. — Мы летим.

— Летим? Но у меня нет денег на билет.

— Не переживай, всё оплачивает контора. Я спишу это с налогов.

— Но как ты так быстро…

— Я на ногах с пяти утра. Билеты у нас обоих уже есть, мы зарегистрированы на рейс. Пошли.

Они вышли из квартиры, и Эвелин заперла дверь.

— Вот это внизу — наше такси. Оно везёт нас в аэропорт.

Самые свежие детективы и триллеры — на торрент-трекере «NoNaMe Club»

ГЛАВА 53

ГЛАВА 53

Рихард фон Коттен сидел на заднем сиденье своего «роллс-ройса». Сквозь тонированное боковое стекло в салон било утреннее солнце, но чем дальше они продвигались на север, тем гуще темнело небо.

В конце концов ему пришлось включить лампу для чтения. Из динамиков лилась негромкая оркестровая музыка — он всегда слушал её, когда работал в дороге. Она напоминала атмосферу концертного зала, где в обманчиво безмятежной обстановке заключались самые выгодные сделки.

На откидном столике перед ним стоял ноутбук, почти пустая чашка с остывшим капучино и пепельница с недокуренной сигарой. Рядом лежали мобильный телефон и пухлая папка с договорами.

Покончив с утренней корреспонденцией, фон Коттен занялся открытыми проектами. После смерти Клауса Хинце один за другим погибли — якобы при несчастных случаях — Биркенталь, Шмидт-Ульмен и Зиглер. По крайней мере, ему хотелось верить, что это действительно были несчастные случаи.

Эти люди значили для него больше всех остальных: вместе с ними он когда-то поднимал свою фирму с нуля. Они да ещё несколько посвящённых оставались единственными, кто знал обо всех тёмных делах, что им приходилось проворачивать, — делах, может, и не слишком красивых, но необходимых, чтобы пробиться наверх.

Их утрата стала тяжёлым ударом для всего концерна. Хотя он занимался делами круглосуточно, времени всё равно катастрофически не хватало, и он по-прежнему сидел в работе по самые уши. Лишь ничтожную часть забот он мог переложить на чужие плечи.

Откровенно говоря, мне сейчас совсем не до того, чтобы тащиться в Германию да ещё и возиться с сыном!

Когда самое срочное было улажено, дела вернулись в привычную колею, а несколько собеседований он назначил, фон Коттен закрыл ноутбук и посмотрел в окно. Они как раз выезжали из Чешской Республики и приближались к Либштадту. До его загородной усадьбы в Бад-Дюрренберге оставалось ещё около полутора часов пути.

Самолётов он не выносил, и тот факт, что усадьба находилась в каких-то тридцати километрах от лейпцигского аэропорта, ничего не менял. К тому же шофёр всё равно одолевал маршрут Вена — Лейпциг меньше чем за шесть часов. Штрафы за превышение скорости фон Коттен оплачивал из карманных денег.

В Бад-Дюрренберге он когда-то вырос, но теперь поместье с виллой и лесным озером служило лишь летней резиденцией, где он дважды в год проводил по нескольку недель. Один раз — весной, когда всё цвело, и второй — когда осень окрашивала пейзаж в оранжевые, жёлтые и бурые тона, а ветер гнал палую листву над водой.

В середине марта, как сейчас, он уже давно здесь не бывал, но если сын настаивает именно на этом месте встречи — что ж, его это вполне устроит.Или правильнее сказать — дочь? Так или иначе, лучшего случая снова прибрать его к рукам не представится. И на этот раз Михаэлю удрать не удастся. Уж об этом позаботится Верман.

Тот уже ждал в усадьбе. Верман вылетел первым утренним рейсом из Вены в Лейпциг, чтобы в Бад-Дюрренберге сделать все приготовления. Когда фон Коттен передал ответственность за Михаэля Оливии, Томасу и его санаторию, всё пошло наперекосяк.

Грубейший просчёт! Нельзя было снимать Вермана с этого проекта. Человек, работавший на израильтян, владевший крав-мага во сне, в прошлом охранявший по линии министерства внутренних дел иностранных послов и по-настоящему загоравшийся именно тогда, когда другие опускали руки, — такой человек был словно создан для поручений, которые на него возлагал фон Коттен.

Шурин Хайнрих более двадцати пяти лет назад увидел Вермана в деле на приёме в венском Хофбурге — и порекомендовал. Фон Коттен сразу почуял в нём жёсткость и беспринципность — человека, не задающего лишних вопросов и безоговорочно исполняющего любую задачу, — и переманил его в свою рождавшуюся бизнес-империю.

Верман обходился дорого, зато был абсолютно лоялен и стоил каждого цента. С тех пор начальник службы безопасности был связан с семьёй не менее прочно, чем она с ним: если бы полиция однажды добралась до фон Коттенов, Верману пришлось бы туго наравне со всеми.