Умереть не до конца - Джеймс Питер

«Проклятье! – подумала Софи, подходя к офису. – До чего же мне без него тяжело!»

Она остановилась и набрала эсэмэску:

Софи отперла дверь и уже прошла полпути вверх по лестнице, когда раздался сигнал телефона о том, что получено сообщение. Она остановилась и открыла его.

К ее разочарованию, эсэмэска была от Холли, ее лучшей подруги:

«Не нужны мне твои классные тусовки, – с тоской подумала Софи. – Не хочу я никуда идти. Ни завтра, ни послезавтра. Ни днем, ни вечером. Вообще никогда. Я просто хочу… А чего, черт возьми, я хочу?»

На двери напротив красовался логотип: молния, составленная из кинопленки. Внизу темнели буквы: «Блайндинг лайт продакшнз».

Она вошла в маленький, но весьма стильный офис. Мебель из оргстекла, прозрачные стулья и столы, ковролин аквамаринового цвета, а на стенах – постеры фильмов, в производстве которых в разное время участвовала их компания: «Венецианский купец» с Аль Пачино и Джереми Айронсом; один из первых фильмов Шарлиз Терон, который сразу же стал продаваться на видео; история про вампиров, где главные роли исполнили Дугрей Скотт и Саффрон Берроуз.

Через крохотную приемную, где стояли стол Софи и оранжевый диван, можно было пройти в зону открытого офисного пространства. Там сидели двое мужчин. Адам, директор по коммерческим и правовым вопросам, веснушчатый, наголо бритый, ссутулившийся перед своим компьютером и одетый в самую ужасную на свете рубашку (если не считать ту, что Софи видела на нем вчера). И Кристиан, финансовый директор, который с необычайно сосредоточенным видом изучал на мониторе перед собой какую-то цветную диаграмму. На нем, напротив, была очередная из его казавшейся неисчерпаемой коллекции баснословно дорогая шелковая рубашка, сегодня кремового цвета, а на ногах – шикарные замшевые лоферы. Рядом стоял его складной велосипед.

– Доброе утро! – поприветствовала их девушка.

В ответ оба помахали руками.

Софи числилась в компании менеджером по развитию, но, помимо этого, выполняла роль секретарши. А еще она заваривала и разносила чай, принимала посетителей и, поскольку полька-уборщица сидела с маленьким ребенком, убирала офис. Ну и заодно делала все прочее.

– Только что прочитала совершенно дерьмовый сценарий, – сообщила Софи коллегам. – Называется «Рука смерти». Полный шлак.

Это ее замечание осталось без внимания.

– Кофе кто-нибудь будет? Или чай?

Теперь ответ от обоих последовал немедленно. Как, впрочем, и всегда.

Девушка прошла в небольшую кухоньку, наполнила чайник и включила его, заглянула в коробку с печеньем, в которой, как обычно, оставалось всего несколько крошек. Не важно, сколько раз она наполняла ее, эти проглоты съедали все подчистую. Открыв пакет шоколадных крекеров, Софи проверила телефон. Нет ответа.

Она набрала номер его мобильного.

Несколько секунд спустя он ответил, и сердце у нее в груди так и подпрыгнуло. Как же здорово было слышать его голос!

– Привет, это я! – сказала она.

– Я занят. Перезвоню, – произнес он тоном холодным, как камень. И отсоединился.

Впечатление было такое, как будто Софи говорила с незнакомцем. С абсолютно посторонним человеком, а не с мужчиной, с которым она делила постель всего несколько часов назад. Потрясенная до глубины души, девушка уставилась на телефон, чувствуя какой-то необъяснимый ужас.

Через дорогу от офиса, где работала Софи, находилась кофейня «Старбакс». Тот самый придурок в спортивном костюме, толстовке и темных очках, который сидел в метро в дальнем конце вагона, стоял там сейчас у прилавка, держа в руках свернутую газету, и заказывал латте с обезжиренным молоком. Большую порцию. Он никуда не торопился.

Он поднес правую руку ко рту и принялся сосать тыльную сторону кисти, пытаясь облегчить легкую покалывающую боль, похожую на укусы крапивы. И тут, словно по команде, заиграла песня Луи Армстронга. Может быть, у него в голове, а может быть, в этом кафе. Он не был уверен. Но это не имело значения: главное, что он ее услышал, Луи играл только для него. Это была его любимая мелодия. Его личная мантра. «У нас есть все время мира».

Напевая ее, он взял свой латте, два бисквита, заплатил за них наличными и отнес поднос на место у окна.

«У нас есть все время мира», – снова промурлыкал он про себя. И это была правда. Черт возьми, он был почти миллиардером в пересчете на время, и сейчас ему предстояло убить целый день, аминь!

Отсюда было прекрасно видно вход в офис Софи.

По дороге ехал черный «феррари». Новейшая модель, «Ф-430-спайдер». Он равнодушно взирал на остановившийся перед ним автомобиль, путь которому преграждало высаживающее пассажира такси. Современные машины никогда особо не трогали его. По крайней мере, не настолько, как других. Он совершенно не жаждал обладать ими. Хотя и прекрасно разбирался в них, это верно. Он знал все модели практически всех марок автомобилей на планете, держал в голове большую часть их технических характеристик и неплохо ориентировался в ценах. Еще одно преимущество наличия большого количества времени. Разглядывая колесные спицы, он заметил, что у этой машины усовершенствованная тормозная система «Брембо» – 380-миллиметровые керамические диски с 8-поршневыми суппортами спереди и 4-поршневыми сзади. Экономия веса по сравнению со стальными составляет 20,5 килограмма.

«Феррари» выехал из поля его зрения. Софи работала на втором этаже, но он не был уверен, за каким именно окном. Хотя это не имело значения: она все равно входит и выходит только через эту единственную дверь, которая хорошо просматривается.

А песня все еще играла.

Довольный, он про себя подпевал Армстронгу.

9

В кабинете секретаря гольф-клуба «Северный Брайтон» – отставного майора, которому довелось нести действительную службу на Фолклендских островах и в Боснии, что было немаловажным фактом его биографии, – царила несколько армейская атмосфера. Однако военное прошлое не повлияло на самые важные элементы его жизни, в том числе и на гандикап в гольфе.

На полированном столе красного дерева лежали аккуратные стопки бумаг. Кроме того, там стояли два маленьких флажка: один государственный – «Юнион Джек», а второй – зелено-сине-белый, с логотипом клуба. На стенах висело несколько фотографий в рамках, некоторые в стиле ретро, в приглушенных коричневых тонах, с изображением игроков на поле для гольфа, а также коллекция старинных клюшек, скрещенных, как дуэльные шпаги.

Бишоп в одиночестве сидел на большом кожаном диване, глядя на детектива-сержанта Гленна Брэнсона и детектива-констебля Ника Николла, расположившихся напротив него. Все еще облаченный в одежду для гольфа и туфли с шипами, он сильно вспотел – как от жары, так и от того, что сейчас услышал.

– Мистер Бишоп, – объявил высокий чернокожий полицейский, – мне очень жаль, что приходится это вам говорить, но ваша уборщица, – он перевернул пару страниц в блокноте, – миссис Айяла, приехала к вам домой на Дайк-роуд-авеню, Хов, сегодня утром, в половине девятого, и обнаружила, что ваша жена, миссис Кэтрин Бишоп… – Он сделал паузу, как будто желая убедиться, что ее действительно так зовут.

Бишоп непонимающе смотрел на него.

– Э-э-э… миссис Бишоп, похоже, не дышит. «Скорая помощь» прибыла без восьми минут девять, и, по сообщению медиков, признаков жизни обнаружено не было. Простите, что сообщаю вам это печальное известие, сэр, но в девять тридцать прибыл полицейский врач и констатировал смерть вашей супруги.

Бишоп открыл рот, лицо его задергалось, а глаза завращались так, что, казалось, временно сорвались с места, словно бы ничего не видя и ни на чем не фиксируясь. Из горла его вырвался слабый хрип:

– Нет! Пожалуйста, скажите мне, что это неправда! Я прошу вас! – Затем он наклонился вперед, закрыв лицо руками. – Нет! Нет, я не верю в это! Пожалуйста, скажите мне, что это неправда!