Су Сяотун кивнула. Еще до ужина она заметила, что Гун Ямэй перебирает в руках четки. Очевидно пройдя через жизненные испытания, женщина обрела буддийское спокойствие.
Настала очередь Ли Сюэли.
– Я приехала в Лиши по простой причине – устала от суетливой жизни мегаполиса. Ненавижу давку в автобусах и метро, терпеть не могу офисную гонку, презираю деловые ужины и бесконечные переработки. Я мечтала о простой и радостной жизни. И здесь мне удалось ее найти.
Закончив, она взглянула на сидевшую рядом Хань Лэй. Та, очищая креветку, спросила:
– Мне тоже нужно?
– Все же рассказали о себе, – напомнила Ли Сюэли.
– Ладно. – Хань Лэй отложила креветку, озарив всех обаятельной улыбкой. – На самом деле моя история немного похожа на историю Ван Синсина. Я работаю стриптизершей – танцую у шеста в довольно откровенных нарядах. Мои родители – старомодные ханжи – считают это постыдным. Когда я еще выступала в родном городе, мама ворвалась в бар, при всех стащила меня со сцены и набросила на меня пальто! Разразился грандиозный скандал. Я кричала, что мои танцы – искусство, а ее поведение – вот настоящий позор. В конце концов мы перестали понимать друг друга. Пришлось уехать подальше – в Лиши. Здесь полно баров, и я танцую в одном из них. Если интересно – приходите посмотреть.
С этими словами она игриво глянула на Гу Сяоляна и подмигнула:
– Ну что, малыш, хочешь расширить кругозор?
Разумеется, Гу Сяолян не понял, что она такое говорит, а вот Гу Лэй покраснел до корней волос.
– Он не хочет, – отозвалась Су Сяотун, – а вот я сходила бы.
– Ха-ха-ха! Отлично! Тогда как-нибудь заглядывай к нам в бар, вместе выпьем! Сына и мужа оставь дома.
Хань Лэй звонко рассмеялась и чокнулась бокалами с супружеской парой.
Теперь очередь дошла до самих Су Сяотун и Гу Лэя. Ли Сюэли повернулась к ним с оживленным интересом:
– Ну а вы? Поделитесь, что привело вас в Лиши?
Су Сяотун ненадолго задумалась, прежде чем ответить.
– Мы с мужем однокурсники, изучали дизайн. Раньше работали в Цзинчжоу, но потом… из-за проблем с сыном мы решили уехать из мегаполиса в небольшой город. Наш общий выбор пал на Лиши с его прекрасными пейзажами и мягким климатом.
За столом повисло молчание. Никто не спросил напрямую, в чем именно заключались «проблемы с сыном». Было очевидно: Ли Сюэли заранее предупредила всех о состоянии Гу Сяоляна.
– Малыш не может учиться в обычной школе? – осторожно спросила Гун Ямэй.
– Его не берут в обычную школу, только в специализированную, – ответила Су Сяотун. – Но мы не хотим этого. Решили оставить его дома, больше времени проводить вместе. Буду сама учить его основам.
– Это очень мудро, – с материнской нежностью в голосе отозвалась Гун Ямэй и обратилась к Сяоляну: – Лянлян, добро пожаловать в «Большую семью». Отныне бабушка и все эти дяди с тетями – твои родные, хорошо? Бабушка отлично разбирается в математике. Научу тебя считать.
– А я преподаю родную речь, – подхватил Юань Дун. – Могу научить мальчика читать и писать.
– Я умею петь и играть на гитаре! – весело воскликнула Ся Ци. – Буду учителем музыки!
– А я могу научить братика рисовать? – Фань Вэньцзин выпучила глазенки.
– Можешь хоть сейчас начать учить братика, – рассмеялась Фань Линь.
У Су Сяотун комок подкатил к горлу. Она принялась благодарить всех. Гу Лэй тем временем наполнил рюмку до краев:
– Поднимаю тост за всех вас! Спасибо!
Атмосфера вновь стала теплой и радушной. Фань Линь предложила:
– Ся Ци, раз уж зашла речь о музыке – исполни что-нибудь для наших новых друзей, пусть послушают твое чарующее пение!
– С удовольствием! – Жизнерадостная девушка, казалось, никогда никому не отказывает.
Она вышла и через минуту вернулась с гитарой. Устроившись на табурете, грациозно закинула ногу на ногу и лучезарно улыбнулась:
– Спою вам песню «Как много в этом мире людей»…
Нежные переливы гитары заполнили комнату, а бархатистый голос Ся Ци заструился:
Как много в мире лиц чужих,
Средь толп распахнутая дверь.
В глазах плескается рассвет,
Он навсегда со мной теперь…
Как много в мире лиц чужих,
Но друг у друга будем мы.
Задумчиво я вдаль гляжу,
На фоне дня, на фоне тьмы…
Вихрь разрывает ленту дней,
Не оставляя даже теней.
Хоть ясно вижу я твой силуэт,
Людей полно, а вот звуков нет [13].
В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь звуками гитары и проникновенным пением Ся Ци. Су Сяотун ощутила, как звуки окутывают ее, – девушка пела настолько мастерски, что могла бы соперничать с профессиональными исполнительницами. Когда последний аккорд растаял в воздухе, все разразились искренними аплодисментами, и Су Сяотун, не сдерживая восхищения, тоже захлопала в ладоши.
Гун Ямэй украдкой промокнула глаза салфеткой.
– Ах, сестрица Ямэй, вы что, плачете? – Ся Ци тут же подбежала и обняла пожилую женщину за плечи. – Я разбередила ваши воспоминания? Если бы знала, выбрала бы песню повеселее…
Гун Ямэй ласково потрепала девушку по руке:
– Нет, ты пела так прекрасно, что я почувствовала настоящее счастье. Спасибо тебе, Ся Ци. Спасибо всем вам. Сегодня вы подарили мне ощущение семьи, которого мне так не хватало.
Ся Ци тоже растрогалась до слез, прижавшись щекой к щеке Гун Ямэй:
– Сестрица Ямэй, вы же знаете, что у меня нет мамы… Хотя я называю вас сестрицей, но часто чувствую, что вы мне как родная мать.
– Будь у меня такая дочь, как ты, я бы сочла это за величайшее счастье…
– Но разве она у вас уже не появилась?
– Да… да, конечно. – Растроганная Гун Ямэй крепко обняла девушку.
– Эй-эй, вы что, мелодраму тут снимаете? – притворно возмутилась Ли Сюэли, смахивая непрошеную слезу. – Вот довели, теперь и я реветь хочу!
– Ну хватит сопли распускать, за дело! – Фань Линь взбодрила компанию. – Вечер-то какой! Жаль только, Лао Таня не хватает… Сюэли, ты его вообще предупредила?
– Еще как предупредила! – фыркнула Ли Сюэли. – Но у него сегодня дежурство, не смог.
– Лао Тань? – Су Сяотун повернулась к хозяйке дома. – Значит, есть еще кто-то, кого мы не видели? Он тоже наш сосед?
– Ну… можно и так сказать. Он живет неподалеку от нашего комплекса. Местный, в нашу «столовую коммуну» не входит, но… любит в свободное время пропустить по паре рюмашек, так что я часто его приглашаю.
– Чем он занимается? – поинтересовался Гу Лэй.
– Полицейский. Следователь из убойного отдела.
7
Услышав слово «полицейский», Су Сяотун и Гу Лэй синхронно вздрогнули. Их лица на мгновение застыли. Глаза Гу Лэя неестественно расширились, но он тут же взял себя в руки. Су Сяотун, стиснув зубы, изобразила безразличие.
Ли Сюэли, не заметив их реакции, продолжила:
– Мы же все здесь приезжие, связей у нас никаких. Потому и решили подружиться с полицией. Но Лао Тань – человек удивительно душевный. Без чиновничьих замашек, простой в общении.
– Позвоню Лао Таню, – Фань Линь достала телефон, – узнаю, когда он освободится.
Раздались гудки, затем собеседник взял трубку.
– Еще на службе? У нас тут вечеринка в честь новоселов. Все в сборе, только тебя не хватает! Когда закончишь?
Выслушав ответ, она оживилась:
– В девять вечера? Отлично, ждем!
– Вот и замечательно! – Ся Ци захлопала в ладоши. – Теперь вся компания будет в сборе!
Последовал новый круг тостов. Су Сяотун, сославшись на слабое здоровье, пила мало и казалась рассеянной.
