Цикл романов "Все секреты мира" (СИ) - Берри Стив

– В нашей собственной доктрине и заветах, в главе сто девятой, стих пятьдесят четвертый, сказано: «Будь милостив, о Господь, ко всем народам земли, будь милостив к правителям нашей страны, и да будут принципы, которые честно и благородно защищались, в частности, конституцией нашей страны, нашими отцами, неприкосновенны навеки». Вот чему я подчиняюсь, господин президент. А не вам.

***

Роуэн посмотрел на Чарльза Сноу и Дэнни Дэниелса.

Он выслушал все, что Сноу рассказал ему о том, что случилось более сорока лет назад.

– Я был там, – добавил Сноу. – Я сидел за тем столом. Относительно молодой Апостол, я наблюдал за тем, как Джозеф Филдинг Смит разговаривал с Ричардом Никсоном. Тогда я впервые узнал про существование нашего великого секрета.

– А другие знали?

Сноу кивнул.

– Самые старшие – да.

– Чарльз, – произнес Роуэн. – Ты велел мне найти его. Ты поручил мне его поиски.

– Нет, Таддеус. Я открыл тебе наш секрет лишь затем, чтобы вручить тебе веревку, на которой ты мог бы повеситься. Мы с президентом Дэниелсом обсуждаем этот вопрос уже не первый месяц.

Роуэн отказывался поверить собственным ушам. Пророк – шпион? Предатель? Для него интересы неверных выше интересов «святых»?

– Джозеф Филдинг Смит, – продолжил Сноу, – был блестящей, выдающейся личностью. Он отдал служению Церкви три четверти двадцатого века. После того как Никсон уехал, нам вкратце поведали о том, что случилось в восемьсот шестьдесят третьем году. Но лишь сам став Пророком, я узнал все остальное. С тех пор каждый Пророк передавал информацию своему преемнику. Все те, кто присутствовал на той встрече с Никсоном, давно мертвы. В живых остался только я. Но долг передать тайное знание дальше заканчивается на мне. Я тебе ничего не скажу.

– Чарльз, еще многое в наших руках, – произнес Роуэн. – Мы можем покинуть эту отступившуюся от Бога страну, со всеми ее законами и правилами. Она нам больше не нужна. Мы провели опрос. Народ Юты выступает за отделение штата. Люди одобрят любую резолюцию, призывающую к выходу из состава США.

– Ты отдаешь себе отчет в том, что будет, если ты попытаешься воплотить это в жизнь? – спросил Дэниелс. – Ведь США – мировая держава.

– Неужели потеря Юты что-то изменит? – парировал Роуэн. – Не смешите меня.

– К сожалению, Ютой дело не закончится. За ней последуют и другие штаты. Ибо таков твой план. Все правильно, у нас полно проблем. Люди готовы к независимости. Они считают, что так им будет лучше. Но я скажу вот что: лучше не будет. Несмотря на все наши недостатки, мы лучшая в мире политическая система. Она работает. Но только как союз пятидесяти штатов. И я не позволю тебе ее уничтожить.

– Даже если Отцы-Основатели не возражали против выхода?

Сноу вздохнул.

– Таддеус, Отцы-Основатели много чего говорили. Какие-то вещи были мудрыми, какие-то – нет. И наш долг, наша святая обязанность – игнорировать плохое и хранить и преумножать хорошее. Времена изменились. То, что работало в семьсот восемьдесят седьмом году, не работает сегодня.

– Это решать не нам! – с пылом воскликнул Роуэн. – Пусть решает народ! Люди имеют право знать правду!

– Если это так, – подал голос Дэниелс, – тогда для чего мы храним секретную информацию, которая не подлежит огласке? И почему встретились сегодня втайне от всех? Потому что это наш долг как представителей того самого народа принимать мудрые решения. Люди избирают нас и вручают нам это право. И раз в несколько лет они имеют шанс высказать нам все, что думают о нас. Сенатор, мы – президент страны и ваш собственный Пророк – просим вас прекратить вашу деятельность.

Первая мысль Роуэна была о том, как там дела в Айове. Обнаружился ли в часах Линкольна последний фрагмент загадки? Кстати, не причастна ли к тому, что произошло, Стефани Нелл? Ведь это она снабдила его ключевой информацией… Да, но какое признание только что сделал Сноу?

«Вручил веревку, на которой ты мог бы повеситься».

– Это ведь вы подослали ко мне Стефани Нелл, не так ли? – спросил он у Дэниелса.

– Я никого не посылал. Нелл – предательница и воровка. Я собираюсь ее уволить и даже отправить за решетку. Кстати, на пару с тобой, если ты не остановишься.

Роуэн посмотрел на Сноу.

– Ведь у нас есть право жить свободно, как мы считаем нужным, как нам завещали Пророки. Мы это заслужили.

– Мы и так свободны, Таддеус.

– Как ты можешь говорить такое! Наш долг – исполнить пророчество Белого Коня.

– Это фантазия, вымысел! От начала и до конца!

– Неправда! Нам завещано чтить Конституцию Соединенных Штатов, ибо она дана нам по вдохновению Божьему. Что означает – «во всей ее полноте». Что я и делаю. Согласно Отцам-Основателям, любой штат может покинуть Союз, если такова воля его граждан. И я готов проверить, хочет этого народ Юты или нет.

Внезапно ему в голову пришла одна мысль.

– Вы ведь солгали Никсону о пророчестве, верно я говорю?

Сноу в упор посмотрел на него.

– Да-да, именно так вы и поступили, – продолжил Роуэн. – Вы сказали ему, что это плод чьей-то фантазии.

– Мы лишь повторили то, что Церковь всегда публично заявляла по этому поводу, – пояснил Сноу.

– Иначе говоря, повторили ложь. Ты только что сам сказал, что начиная с Бригама Янга правда была вам известна. То, что мы хранили ради Соединенных Штатов.

– Это никак не связано с тем пророчеством, – возразил Сноу. – Зато напрямую связано с будущим нашей страны. Мы просто отказались разрушать ее. Продолжи ты свою деятельность, конституция и впрямь оказалась бы на волоске.

– Где этот документ, Чарльз? – потребовал Роуэн. Его буквально трясло. – Где он? Скажи мне.

Сноу покачал головой:

– Этот секрет не перейдет от одного Пророка к другому. И уверяю тебя, я – единственный, кому он известен.

– В таком случае ты предал свою веру и все, что она означает.

– Я готов ответить за свои поступки перед Небесным Отцом. А ты?

– И я. Абсолютно. Я знаю, что Линкольн развязал войну, которой не должно было быть. У Юга было право выхода, и он прекрасно это знал. Но он сделал свой личный выбор. Развязал войну, на которой погибли сотни тысяч людей. Что, по-твоему, скажут американцы, когда им станет известна правда?

– Что Линкольн выбрал Союз, – ответил Дэниелс. – Он выбрал эту страну. Я бы сделал то же самое.

– В таком случае вы тоже предатель.

– Линкольн решил, что Соединенные Штаты гораздо важнее штатов, взятых по отдельности, – продолжил Дэниелс. – Согласен, сейчас другие времена. Мы не стоим перед тем вызовом, перед которым стоял он. Но это не значит, что у нас нет своих вызовов. Есть, и еще сколько! Причем мирового масштаба! И для нас важно, чтобы страна жила и процветала и дальше.

Роуэн поднял взгляд и посмотрел президенту в глаза.

– Она рухнет, – отчетливо произнес он.

– Я снимаю с тебя звание Апостола, – произнес Сноу. – Ты должен сложить его с себя.

– А я требую, чтобы ты покинул Сенат, – добавил президент.

– Идите вы оба ко всем чертям собачьим!

Ни разу в жизни Таддеус не произнес таких слов. Не в его правилах было сыпать проклятьями. Но он был зол. И еще он надеялся, что Салазар справится с возложенной на него задачей. От его успеха зависело все.

Роуэн повернулся к двери, однако не удержался от комментария. Хотел, чтобы последнее слово все же осталось за ним.

– Миф о Линкольне рано или поздно изживет себя. Нация поймет, кем он был на самом деле. Человек, который развязал войну, который во имя собственных целей скрыл от народа правду. В отличие от вас обоих, я доверяю голосу народа. Люди решат, вечен этот Союз или нет.

Глава 58

Малоун не сводил глаз с темного силуэта Солсбери-хаус. Света там не было вот уже минут пятнадцать. Наконец во флигеле, где Кассиопея вырубила электрощит, замелькали вспышки фонариков, а еще через пару минут дом вновь вспыхнул огнями. Коттон не сомневался: свет в доме кто-то вырубил неспроста. Впрочем, скоро сюда приедет полиция и начнет искать виновника.